Я сидел в паршивом баре на Двенадцатой авеню. Потягивал из низкого стакана дешевый виски, слушал по третьему кругу, как «Роллинг Стоунз», спрятавшиеся в музыкальном автомате, поют мне, что я не всегда могу получать, то, что хочу.
Добавить в моё избранное
33 мин, 6 сек 12241
Я навел справки у вышибалы на входе, скинул ему пару купюр, мы поднялись по скрипучей лестнице, под грохот проходящего по мосту состава. Все здесь пропахло пролитой выпивкой, табаком и приторными дешевыми духами.
Билли как раз подбивал клинья к какой-то рыжей дурнушке в розовом пеньюаре. Размалевана она была поярче клоуна.
— Погуляй пока, дорогуша. — сказал я.
Шмаков заграбастал девицу за талию и выпроводил в коридор. Там у них завязалась оживленная дискуссия, перемежаемая радостным хихиканьем девицы. В этом случае языковой барьер Шмакову вовсе не мешал.
— Твою мать, Рашн. — сказал Билли вместо приветствия. — Только не ты опять!
— Приятель, мне нужна кое-какая информация. — сказал я, подходя к Билли.
Червяк попятился.
— Мы ищем одного своего друга, он решил отправиться в увеселительную прогулку по Викториа-Даунтаун, и я чертовски уверен, что тебе о нем хоть что-нибудь, да известно. Я угадал, угадал?!
Червяк вжался в стену спиной.
— Я не хочу неприятностей, Рашн. — сказал он. — Пойми, моя репутация…
— Брось впаривать мне это говнидло, мальчик. — сказал я. — Ты самый скользкий тип в этом городе, и твоя репутация воняет похлеще нью-йоркской канализации. Выкладывай, где он!
Червяк ощерил желтоватые зубы.
— Ты, Рашн, здесь хорошо наследил, многим ты не нравишься. Иметь дела с тобой — не безопасно, и мне…
Я подхватил его за шкирку, развернул и несильно припечатал мордой о тонкую фанерную стену. Стенка затрещала, а Червяк взвыл:
— АААА! Ты мне нос сломал, гребаный красный медведь!
— Говори, где наш парень?! — я приложил его еще разок.
На шум явился сияющий Шмаков.
— Прикажи мне атаковать, атец! — взревел он.
— Взял у красотки телефончик? — спросил я. — Все-таки у нас с тобой исключительно разные представления о прекрасном.
Шмаков радостно загоготал, а я снова тряхнул за шиворот хнычущего Билли Червяка.
— Хочешь, я отдам тебя своему другу? — спросил я у него. — Его выгнали из Кей Джи Би за жестокость. Он умеет быстро выбивать признания.
— Доки! — взвизгнул Билли. — Какой-то незнакомый рашн объявился вчера в доках, на территории Папы Кальвини! Но я ничего не говорил тебе! И вообще я не хочу иметь с тобой никаких дел!
Я вытащил из кармана макинтоша фотографию дезертира.
— Он? Смотри сюда, он?!
Билли поспешно закивал.
— Он, Рашн, это он!
Я упрятал фотографию во внутренний карман, отпустил Билли. Тот мешком съехал вдоль стены и спрятал в лицо ладонях.
Я вытащил несколько купюр и кинул на кровать.
— Я надеюсь, ты не соврал, приятель. — сообщил я. — Иначе нам придется вернуться.
— Смотрели «Крестного отца»? — спросил я, когда мы подъезжали к докам.
Шмаков и Плошкин замотали головами.
— Эх, вы. — я ухмыльнулся. — Береза…
— Сам ты фарца! — радостно огрызнулся Шмаков. — Я видак выцепил перед самым призывом.
— Короче, там про итальянскую мафию. А старикан, к которому мы едем, типа как из этого фильма, только настоящий. Так что вы там потише, я сам говорить буду.
— А мне опять машину сторожить? — спросил Плошкин.
— С нами пойдешь. — сказал я, притормаживая у ворот. — Так безопасней будет.
Охрана узнала меня — несколько месяцев назад я ездил сюда по поручению Дерюгина, выправлять для Хвата ящик французского коньяка к юбилею. То есть, Дерюгин поставил задачу, а как я буду ее выполнять, оставил на мое усмотрение. Конечно же, я справился.
Резиденция Папы Кальвини располагалась в старом здании портового склада, переоборудованном под ночной стриптиз-клуб. Ошивалась здесь куча народу, спекулянты всех мастей, бандиты, остатки богемы, музыканты и артисты, иногда заглядывали и офицеры Сил Урегулирования, из тех, кто мог похвастать связями в городе.
В сопровождении пары шкафов в рубашках с закатанными рукавами, мы миновали забитый народом зал. Шмаков с Плошкиным глаз не могли оторвать от стриптизерш, один дико вращал глазами, второй по обыкновению раззявил варежку. Я все эти прекрасные картины видел неоднократно, поэтому думал о деле.
— Давно не заходил к нам, Рашн. — осклабился Папа Кальвини, выплывая из-за стола. — Соскучился по девочкам, а?
Я ответил на его рукопожатие.
— Никак не находил времени, Папа. — сказал я. — Много дел знаешь ли, очищаем твою страну от хорнетов и всякое такое.
— Ну-ну. — Кальвини похлопал меня по плечу левой рукой — искусно выполненным металлическим протезом. — Не попрекай старика бездействием. Я свое уже отвоевал. Въетконговцы, как ты знаешь, изрядно укоротили меня. И потом, я сильно постарел, мой мальчик.
— Ты, Папа, еще нас всех переживешь. — дипломатично заметил я.
Он осклабился.
— Кто это с тобой?
Билли как раз подбивал клинья к какой-то рыжей дурнушке в розовом пеньюаре. Размалевана она была поярче клоуна.
— Погуляй пока, дорогуша. — сказал я.
Шмаков заграбастал девицу за талию и выпроводил в коридор. Там у них завязалась оживленная дискуссия, перемежаемая радостным хихиканьем девицы. В этом случае языковой барьер Шмакову вовсе не мешал.
— Твою мать, Рашн. — сказал Билли вместо приветствия. — Только не ты опять!
— Приятель, мне нужна кое-какая информация. — сказал я, подходя к Билли.
Червяк попятился.
— Мы ищем одного своего друга, он решил отправиться в увеселительную прогулку по Викториа-Даунтаун, и я чертовски уверен, что тебе о нем хоть что-нибудь, да известно. Я угадал, угадал?!
Червяк вжался в стену спиной.
— Я не хочу неприятностей, Рашн. — сказал он. — Пойми, моя репутация…
— Брось впаривать мне это говнидло, мальчик. — сказал я. — Ты самый скользкий тип в этом городе, и твоя репутация воняет похлеще нью-йоркской канализации. Выкладывай, где он!
Червяк ощерил желтоватые зубы.
— Ты, Рашн, здесь хорошо наследил, многим ты не нравишься. Иметь дела с тобой — не безопасно, и мне…
Я подхватил его за шкирку, развернул и несильно припечатал мордой о тонкую фанерную стену. Стенка затрещала, а Червяк взвыл:
— АААА! Ты мне нос сломал, гребаный красный медведь!
— Говори, где наш парень?! — я приложил его еще разок.
На шум явился сияющий Шмаков.
— Прикажи мне атаковать, атец! — взревел он.
— Взял у красотки телефончик? — спросил я. — Все-таки у нас с тобой исключительно разные представления о прекрасном.
Шмаков радостно загоготал, а я снова тряхнул за шиворот хнычущего Билли Червяка.
— Хочешь, я отдам тебя своему другу? — спросил я у него. — Его выгнали из Кей Джи Би за жестокость. Он умеет быстро выбивать признания.
— Доки! — взвизгнул Билли. — Какой-то незнакомый рашн объявился вчера в доках, на территории Папы Кальвини! Но я ничего не говорил тебе! И вообще я не хочу иметь с тобой никаких дел!
Я вытащил из кармана макинтоша фотографию дезертира.
— Он? Смотри сюда, он?!
Билли поспешно закивал.
— Он, Рашн, это он!
Я упрятал фотографию во внутренний карман, отпустил Билли. Тот мешком съехал вдоль стены и спрятал в лицо ладонях.
Я вытащил несколько купюр и кинул на кровать.
— Я надеюсь, ты не соврал, приятель. — сообщил я. — Иначе нам придется вернуться.
— Смотрели «Крестного отца»? — спросил я, когда мы подъезжали к докам.
Шмаков и Плошкин замотали головами.
— Эх, вы. — я ухмыльнулся. — Береза…
— Сам ты фарца! — радостно огрызнулся Шмаков. — Я видак выцепил перед самым призывом.
— Короче, там про итальянскую мафию. А старикан, к которому мы едем, типа как из этого фильма, только настоящий. Так что вы там потише, я сам говорить буду.
— А мне опять машину сторожить? — спросил Плошкин.
— С нами пойдешь. — сказал я, притормаживая у ворот. — Так безопасней будет.
Охрана узнала меня — несколько месяцев назад я ездил сюда по поручению Дерюгина, выправлять для Хвата ящик французского коньяка к юбилею. То есть, Дерюгин поставил задачу, а как я буду ее выполнять, оставил на мое усмотрение. Конечно же, я справился.
Резиденция Папы Кальвини располагалась в старом здании портового склада, переоборудованном под ночной стриптиз-клуб. Ошивалась здесь куча народу, спекулянты всех мастей, бандиты, остатки богемы, музыканты и артисты, иногда заглядывали и офицеры Сил Урегулирования, из тех, кто мог похвастать связями в городе.
В сопровождении пары шкафов в рубашках с закатанными рукавами, мы миновали забитый народом зал. Шмаков с Плошкиным глаз не могли оторвать от стриптизерш, один дико вращал глазами, второй по обыкновению раззявил варежку. Я все эти прекрасные картины видел неоднократно, поэтому думал о деле.
— Давно не заходил к нам, Рашн. — осклабился Папа Кальвини, выплывая из-за стола. — Соскучился по девочкам, а?
Я ответил на его рукопожатие.
— Никак не находил времени, Папа. — сказал я. — Много дел знаешь ли, очищаем твою страну от хорнетов и всякое такое.
— Ну-ну. — Кальвини похлопал меня по плечу левой рукой — искусно выполненным металлическим протезом. — Не попрекай старика бездействием. Я свое уже отвоевал. Въетконговцы, как ты знаешь, изрядно укоротили меня. И потом, я сильно постарел, мой мальчик.
— Ты, Папа, еще нас всех переживешь. — дипломатично заметил я.
Он осклабился.
— Кто это с тобой?
Страница 6 из 10
