Рейнджеры Язова

— спросил Кальвини, только теперь обратив внимание на мою свиту. — Привез друзей поразвлечься? Мои двери всегда открыты для тебя и твоих друзей.

— К сожалению, мы по делу, Папа. — сказал я, вытаскивая фотографию. — Ищем пропавшего друга.

Кальвини мельком поглядел на фотографию. На лице его ничего не отразилось, но я понял, что он узнал дезертира.

Просто почувствовал это шестым чувством охотника.

Видимо то же шестое чувство заставило Кальвини сразу же отрицательно мотнуть головой и улыбнуться шире прежнего.

— Жаль, но я не видел твоего друга. Так как насчет девочек, Рашн? Я сейчас же распоряжусь…

Я улыбнулся и покачал головой.

— Подождите за дверью. — сказал я, оборачиваясь к Шмакову и Плошкину.

Шмаков подхватил замешкавшегося тюленя и скрылся.

Кальвини переглянулся с замершими у входа охранниками, они тоже испарились.

Старикан жестом указал мне на кресло, прошествовал к бару. Разлил по стаканам, вернулся к столу. Мы чокнулись и сделали по глотку.

— Превосходное виски. — признал я.

Кальвини согласно кивнул.

— Ты ведь не стал бы беспокоить меня по мелочам, молодой человек, верно?

— Верно, Папа. — сказал я. — А ты бы не стал лгать по мелочам, да?

В глазах его на миг блеснуло пламя.

— Не сердись. — сказал я. — Я уважаю твои интересы. Но в данном случае они идут в разрез не только с моими, или с интересами моей страны… Но и с общечеловеческими, уж извини за пафос.

— Что ты пытаешься мне втолковать, Рашн?

— Парень, которого ты укрываешь, несет в себе вирус хорнетов, он Вэ-носитель. Я думаю, мне не следует подробно объяснять тебе, что это?

Кальвини пожевал губами. Конечно, он знал. У него имелись хорошие знакомые и у военных, и в администрации.

— То есть это сейчас он «Вэ», — добавил я. — А через пару суток уже будет самое настоящее «А».

— Это ведь не шутка? — спросил Кальвини.

Я промолчал, глядя ему в глаза.

Кальвини отвел взгляд первым. Он действительно постарел.

— Вы не заметили? — полуутвердительно спросил я. — Проглядели, верно?

— Ты думаешь, — сказал он металлическим голосом. — Я стал бы намеренно укрывать шпиона этих тварей?! Я еще не впал в старческий маразм, мой мальчик. Храни нас Дева Мария, я не вступаю в сделки с теми, кем движет желание уничтожить всех людей поголовно. У меня есть внуки!

— Тогда выдай мне этого сукиного сына. — я подался вперед, облокотился на стол. — Выдай, пока он не наломал дров!

Кальвини допил содержимое своего стакана. Я тоже сделал глоток. Я подождал, пока он плеснет себе и мне еще, и снова плюхнется в кресло.

— Ты знаешь, что я ничего не делаю даром. — сказал он. — Таков принцип Папы Кальвини, и я никогда не нарушал его.

Какой же говнюк, подумал я. И чего ты потребуешь? Партию автоматов, гранаты? А может, танк тебе?

— … но в этом случае я сделаю исключение, Рашн. — сказал он. — Тебе я верю. Я сам был когда-то таким же, как ты.

Он вырвал из блокнота листок бумаги и, прижав его к столу протезом, быстро написал на нем несколько строчек.

— Он здесь. Езжай и забери его. Делайте с ним что хотите, расстреливайте, препарируйте, запирайте его в свой гулаг — но я не хочу, чтобы эта дрянь находилась на моей территории.

Я спрятал листок в карман макинтоша.

— Спасибо за помощь, Папа.

Он махнул рукой.

— Ступай, Рашн. И больше не приноси дурных вестей. Приходи только за девочками и выпивкой. Или вообще не приходи.

— А какого рожна он делает в этом кинотеатре? — спросил Шмаков.

— Может кино смотрит, знакомиться с нашей культурой. — предположил я.

— Есть предположение, что хорнеты давно изучили нашу культуру. — сказал Плошкин. И тотчас смутился, что встрял в разговор.

— Значит шпионили?

— Летающие тарелки, похищения людей и прочее. — сказал Шмаков. — Народ думал, все это бредни. А это они стратегическую информацию собирали, готовили нам свою «барбароссу», гады.

— Нам говорили в «учебке», — сказал Плошкин. — Что вся наша информация о хорнетах носит отрывочный и теоретический характер.

— Вот поймаем этого урода, — сказал я. — И внесем свой вклад в науку.

Кинотеатр, адрес и название которого указал мне Папа Кальвини, находился почти в самом центре. Вернее, это раньше называлось центром. Город менялся, теперь вся жизнь бурлила на окраинах, а здесь, в лабиринтах узких проулков между небоскребов, царили запустение и тьма.

Кинотеатр, возле которого затормозил наш «Кадиллак», давным-давно не видывал посетителей. Витрины и вывеска его были покрыты грязью, на тумбах у входа можно было с трудом различить остатки выцветших афиш.

— Оружие держите наготове. — сказал я. — Но без команды в дело не пускать.