Подсознание

Мы сидим в старом маяке, прислонившись спина к спине со своей дочерью и молчим. Пустынный ветер гуляет в разбитых оконных рамах. Наконец Леонид выдавил из себя слова:

— Ты не должна была делать этого. Это безрассудство.

Соня хмыкнула, но промолчала.

— Ты так и не понял? Я не смогла жить без тебя, пусть даже в аду но только бы рядом с тобой, — сказала она, развернулась и обняла папу и продолжила, — для меня ты — образец мужества и мужественности, даже мой мальчик не такой как ты… ты — настоящий мужчина, герой для меня… ты меня вырастил без матери и не бросил… я это буду помнить даже в Аду…

— Ты слышишь?

— Не поняла. Тишина ведь.

— Вот именно. Прошло полдня, как ты со мной и не было ни одного сигнала «боевой ракетной тревоги». Это ты как-то повлияла на Ад.

Доча уткнулась носом в его небритую щеку.

— Я поняла за свою короткую жизнь только одно…

— Что же?

— Людьми движет мечта. Она наполняет их жизнь смыслом, без той одной, единственной мечты — нет смысла вообще жить.

— Мы лишь в погранничной зоне Ада. Настоящий Ад — только впереди.

— Пап, я пришла только за одним — чтобы мы вместе были в Раю.

— Значит, пункт назначения — Рай… только придется пройти все девять кругов Адских.

— Все верно. Теперь только мы двое против целого Адского Легиона Тьмы.

— Я всегда верил, что ты будешь хранить свои чувства ко мне. И я не ошибался. Но тебе нужно жить, ты еще молода — это я свою жизнь сгубил напрасно.

— Плевать! Без тебя я никуда не уйду!

— Это безрассудство! — воскликнул Леонид, — тебе жить и жить, а не в могиле гнить!

— Что сделано, то сделано. Я пришла за тобой, — доча поцеловала папку в небритую щеку.

— Смотри, начинается буря… — за окном тем временем буря из песка застилала все, все что можно было увидеть. Она словно горела адским пламенем.

— Когда все это началось, с чего? — она начала плакать, — папа, ты единственный дорогой человек в моей жизни. Только тобой наполнен смысл моей жизни. Я пойду за тобой, хоть к черту на рога…

Они обнялись. Сумасшедшее завывание сильного ветра, перемещанного с кровавым пеплом песка за окном, бьются ставни. Скрипят несмазанные петли. Ощущение нереальности происходящего давило на психику, сводя с ума.

Но через полчаса все это действо прекратилось и пошел сильный дождь.

Им пора было выдвигаться в путь-дорогу. Набрав всего съестного, что только было в маяке, они вдвинулись. Доча как-то обиделась на отца, что даже целый час не проронила ни слова.

Соня и Леонид не знали куда идти. Шла сплошная стена серого ливня. Грозовые раскаты, отблески далеких зарниц, давно погибших душ…

Кажется, весь Ад замер в предвкушении бури.

— Пусть нам придется пройти целый ад, но мы сделаем это.

Усталость буквально валила с ног и они заснули прямо под дождем.

Глава 9

Как остаться человеком даже в Аду? Сквозь грозовые раскаты, ветры Апокалипсиса песчанным рассветом разлилось небо над долинами Пустоши. Леонид был мрачен, как ночь и очень задумчив. О чем молчат далекие равнины? Что стало с нашей мечтой?

Объединенное подсознание

Лимит выносливости

Песочные часы, отмеряющие время словно остановились, знак «бесконечность» воплотился в молитву о спасении души.

Установив палатку посреди небольшой равнины Леонид и Соня развели костер и разогрели тушенки.

— Давай выспимся, тогда будем решать, что делать дальше. Даже в Аду «утро вечера мудренее»…

Вырубились оба практически мгновенно.

Во сне Леониду виделись врата Адские — с четырьмя печатями на латыни на них. Врата походили на кошачий глаз из огня.

«Я должен спасти свою дочь, — проснувшись думал он, вытирая холодный пот со лба. Дождь перестал лить.»

— Самое страшное, это даже не Ад…

— А что же?

— Самое страшное — это взглянуть в самого себя, как в зеркало. И быть в трепете от увиденного. Только тогда ты и поймешь чего стоишь, если не сдрейфишь.

В небе Пустоши вопреки всему «зазвучало» Солнце — долгожданное и радостное, словно это и не был сам Ад. Руины города, как после ядерной атаки в фильмах про постапокалипсис.

«Это всего лишь игра разума»…

Колючая проволока обвивала здесь все, как виноградные лозы.

Огонь свечи, слабый на зыбком ветру словно призывал к памяти об усопших навеки душах.

Эта схватка с Адом — словно неравный бой, в котором нет права на ошибку. Нет причин нашим путникам в Аду на надежду, но все же они шли до конца. Стояли за себя. Хрустальный звон в ушах, как от боевого шока, как от удара молотом по наковальне, как гул эха набата в далекой степи, усиливался по мере приближения в разрушенному городу.

Стены, сочащиеся теплым гноем с застоявшейся кровью.