Вскрытые вены в ванной, щиплет руки, колючий холод. Нарастающие голоса, переходящие в ультразвук. Свет. Источник света не различить. Вой сирен боевой тревоги, как при ракетной атаке противника…
Добавить в моё избранное
34 мин, 56 сек 14722
Кухня, готовящаяся пища на допотопной белой плите — и пахло… человеческим мясом — там в кастрюле варилось человеческое сердце. Соню едва не стошнило.
Неожиданно в одном из помещений заброшенного города они увидели сперва силуэт, тень маленького человека — толи карлика, толи маленькой девочки, которая была в балахоне, надвинутом на лицо.
Когда «та» сняла балахон — они увидели голову… без лица…
Глава 10
Искрящийся грозовой поток -
Среди людей Бог — Кто?
Мы все словно на линии огня, в перекрестье лазерных прицелов.
Все в жизни, прошедшей уже — складывается в один итог.
Правда — прощает все. Война на нашем пути против Ада, словно встала перед нами самими. Боль рождает только злость.
Существо без лица показало молча дорогу в город.
Существо без лица превратилось, как только Леонид к ней дотронулся в массивный клубок змей, холодных и отвратительных. Соня закричала.
— Силы на исходе… — угрюмо пожаловалась Соня, — надо поспать.
Отец согласился.
Оттенок болезненной тьмы вокруг после сильного дождя… теплый пепел снов, вековых оков ожидания… страданий, которым нет меры…
Глухой мужской хохот ропотом отравился в зеркальных стенах пустого помещения — дальше была Тьма и неизвестность…
Каждый звук здесь, при капающей с потолка ржавой воды казался чудовищно искаженным, как картина художника-сюрреалиста. Каждый шал отражался тяжелым звуком, словно пришлифовке изделия
— Мне снилось, часто при жизни — испепеляющий свет, который повсюду, и от которого не убежать — он подхватывал меня и нес далеко — очень далеко…
Комбинат — вход в тайный город. Потерянные зоны городов…
Искрящийся поток — шагни в него… забудь про все, что мешало идти…
Каменный коридор, казалось был бесконечным лабиринтом отражений звука, неприятного, как хруст ломаемых костей. Перемигивало красно-жетое аварийное освещение. добавляя в общую картину только всевозрастающий фактор страха.
Крысы стали кусать за подошву, чтобы добраться до человеческого мяса.
Громадный черный паук защипел, как только на него стали идти.
Дальше был ужасно большой паук, а Соня была арахнохобом.
В несколько ударов Леонид превратил паука в желто-бурое месиво.
За углом здания стояла девушка в белом с бледным лицом, из ее рта вместе со слюной выпала длинная аскарида.
— Надо бежать! — крикнула Соня.
— Но куда? — сам взбесился Леонид, — пути назад нет.
Ты не боишься темноты? — спросил Леонид дочь.
Молчание в ответ.
— Доча! — тревожно позвал Леонид.
Вдалеке раздался ужасный смех, металлический и удушающий своей безысходностью.
«Ее похитили! Но кто?»
Глава 11
Негативные небеса, антология детства возвращается лишь во снах… новый крестовый поход оловянных солдатиков… все это лишь чья-то игра… причем очень злая… фосфорная пыль луны, закат зари, мы потеряные без вести…
Пучок лучей света шел из расселины обрывков сознания — это опавшая пожухлая листва у обочины дорог, сметаемая ветром, словно метлой. Зона вечной осени из красно-желтых красок, частых сильных холодных ливней… череды пустых дней и ночей…
Выбирая из двух зол меньшее, все же нельзя оправдывать даже это «меньшее» зло.
Чудо или агония предсмертная всех восставших миров? Даже не знаю. Какая-то полная абстракция. И улыбающееся солнце на стеклянных кораблях домов теперь не в радость.
Но Соню отнюдь никто не похищал — ей повезло больше, чем ее отцу — после комы, которая длилась два с лишним дня она очнулась в реанимационном отделении. Ужасно ныло все тело и кружилась голова — постоянно хотелось тошнить…
«Но как же отец без меня?»
Серые, промозглые будни остались в душе Сони, крик отчаяния, сокрушая частоты стремиться к иным мирам, к тому вечному зову, что древнее нашего мира…
Хрупкие стеклянные дома, стеклянные люди, нет сил ни на любовь, ни на ненависть, осталась лишь пустота в душе… но одиночество — несоизмеримая ценность каждой человеческой жизни. Это подобно искре вдохновения.
«Мы зашли за грань риска — Ад в нас самих»…
— А впрочем, я и знать ничего не хочу, — отрезала со злорадной досадой Соня телевизионщикам, но прибавила, — я хотела спасти своего отца, но не смогла… и в этом моя вина.
Соня была на грани истерики и гнева. Злая сама на себя, и на врачей, которые ее «откачали» с того света.
… спать под тихий шепот падающего снега… сердцебиение давно остывших гроз, погасших тысячелетия назад звезд… тусклые, серые площади…
Первобытная тревога, немой ужас отразился в ее глазах, преломляясь как луч света в зеркалах…
Мрачные небеса так высоко, но до них хочется дотянуться и попросить о помощи, хотя навряд ли они услышат мои молитвы…
Неожиданно в одном из помещений заброшенного города они увидели сперва силуэт, тень маленького человека — толи карлика, толи маленькой девочки, которая была в балахоне, надвинутом на лицо.
Когда «та» сняла балахон — они увидели голову… без лица…
Глава 10
Искрящийся грозовой поток -
Среди людей Бог — Кто?
Мы все словно на линии огня, в перекрестье лазерных прицелов.
Все в жизни, прошедшей уже — складывается в один итог.
Правда — прощает все. Война на нашем пути против Ада, словно встала перед нами самими. Боль рождает только злость.
Существо без лица показало молча дорогу в город.
Существо без лица превратилось, как только Леонид к ней дотронулся в массивный клубок змей, холодных и отвратительных. Соня закричала.
— Силы на исходе… — угрюмо пожаловалась Соня, — надо поспать.
Отец согласился.
Оттенок болезненной тьмы вокруг после сильного дождя… теплый пепел снов, вековых оков ожидания… страданий, которым нет меры…
Глухой мужской хохот ропотом отравился в зеркальных стенах пустого помещения — дальше была Тьма и неизвестность…
Каждый звук здесь, при капающей с потолка ржавой воды казался чудовищно искаженным, как картина художника-сюрреалиста. Каждый шал отражался тяжелым звуком, словно пришлифовке изделия
— Мне снилось, часто при жизни — испепеляющий свет, который повсюду, и от которого не убежать — он подхватывал меня и нес далеко — очень далеко…
Комбинат — вход в тайный город. Потерянные зоны городов…
Искрящийся поток — шагни в него… забудь про все, что мешало идти…
Каменный коридор, казалось был бесконечным лабиринтом отражений звука, неприятного, как хруст ломаемых костей. Перемигивало красно-жетое аварийное освещение. добавляя в общую картину только всевозрастающий фактор страха.
Крысы стали кусать за подошву, чтобы добраться до человеческого мяса.
Громадный черный паук защипел, как только на него стали идти.
Дальше был ужасно большой паук, а Соня была арахнохобом.
В несколько ударов Леонид превратил паука в желто-бурое месиво.
За углом здания стояла девушка в белом с бледным лицом, из ее рта вместе со слюной выпала длинная аскарида.
— Надо бежать! — крикнула Соня.
— Но куда? — сам взбесился Леонид, — пути назад нет.
Ты не боишься темноты? — спросил Леонид дочь.
Молчание в ответ.
— Доча! — тревожно позвал Леонид.
Вдалеке раздался ужасный смех, металлический и удушающий своей безысходностью.
«Ее похитили! Но кто?»
Глава 11
Негативные небеса, антология детства возвращается лишь во снах… новый крестовый поход оловянных солдатиков… все это лишь чья-то игра… причем очень злая… фосфорная пыль луны, закат зари, мы потеряные без вести…
Пучок лучей света шел из расселины обрывков сознания — это опавшая пожухлая листва у обочины дорог, сметаемая ветром, словно метлой. Зона вечной осени из красно-желтых красок, частых сильных холодных ливней… череды пустых дней и ночей…
Выбирая из двух зол меньшее, все же нельзя оправдывать даже это «меньшее» зло.
Чудо или агония предсмертная всех восставших миров? Даже не знаю. Какая-то полная абстракция. И улыбающееся солнце на стеклянных кораблях домов теперь не в радость.
Но Соню отнюдь никто не похищал — ей повезло больше, чем ее отцу — после комы, которая длилась два с лишним дня она очнулась в реанимационном отделении. Ужасно ныло все тело и кружилась голова — постоянно хотелось тошнить…
«Но как же отец без меня?»
Серые, промозглые будни остались в душе Сони, крик отчаяния, сокрушая частоты стремиться к иным мирам, к тому вечному зову, что древнее нашего мира…
Хрупкие стеклянные дома, стеклянные люди, нет сил ни на любовь, ни на ненависть, осталась лишь пустота в душе… но одиночество — несоизмеримая ценность каждой человеческой жизни. Это подобно искре вдохновения.
«Мы зашли за грань риска — Ад в нас самих»…
— А впрочем, я и знать ничего не хочу, — отрезала со злорадной досадой Соня телевизионщикам, но прибавила, — я хотела спасти своего отца, но не смогла… и в этом моя вина.
Соня была на грани истерики и гнева. Злая сама на себя, и на врачей, которые ее «откачали» с того света.
… спать под тихий шепот падающего снега… сердцебиение давно остывших гроз, погасших тысячелетия назад звезд… тусклые, серые площади…
Первобытная тревога, немой ужас отразился в ее глазах, преломляясь как луч света в зеркалах…
Мрачные небеса так высоко, но до них хочется дотянуться и попросить о помощи, хотя навряд ли они услышат мои молитвы…
Страница 9 из 10
