Шева

В морге было холодно — в непривычно жаркий для Кудымкара день холодильные установки работали на полную мощность. Трупов было относительно немного: только шесть накрытых простыней тел лежали на столах.

— Это он? — спросил полицейский, остановившись перед одним из тел. Ответ, впрочем, напрашивался сам собой: только у этого трупа стоял санитар — дюжий мужик с некрасивым скуластым лицом. При виде стража порядка в глазах санитара мелькнула тревога, он непроизвольно попытался скрыть руку, так чтобы не была видна наколка на запястье. Полицейский сделал вид, что ничего не заметил.

— Да он, — кивнул доктор, — вы как, товарищ лейтенант, трупов не боитесь?

— Не смешно, Иннокентий Павлович, — поморщился полицейский, — показывайте.

Врач кивнул санитару и тот, натянуто усмехнувшись, откинул окровавленную простыню.

— Черт!— полицейский отпрянул, с трудом подавив желание отвернуться.

— Хорош?— понимающе спросил доктор.

— Да, — подавленно кивнул в ответ полицейский, разглядывая труп. Было видно, что при жизни это был высокий светловолосый мужчина, неплохо сложенный. Но смотреть без содрогания можно только на тело — лицо мертвеца оказалось изглоданным до самой кости. Напрочь отгрызен нос, объедены губы и щеки, распахнутый рот показывал, что и язык вырван с корнем. Черными влажными дырами пялились высосанные глазницы.

— Он был жив, когда его привезли — спокойно сказал врач за спиной полицейского, — хотя, конечно, без шансов. Умер еще в коридоре.

— Кто, говорите, его обнаружил? — спросил полицейский.

— Мужички местные, — сказал врач, — когда ехали в Кудымкар. В тот день дождь шпарил, так что повезло, что им нужно было в город к полудню. А то остались бы в деревне и черт его знает, кто и когда на ту машину наткнулся. Едут мимо, видят в реке иномарка стоит, в салоне мельтешит кто-то. Подъехали, думали, может помощь требуется, а там такое, — доктор передернул плечами, — самому до сих пор не по себе.

— Они в городе сейчас?— озабоченно спросил полицейский, — надо бы их допросить.

— В городе, где же им еще быть? — пожал плечами врач, — небось, по сей день в себя приходят. Они бы и сразу полицию вызвали, да заметили, что парень дышит еще, а она совсем не в себе. Повезли к нам, ну а дорога понятно какая…

— Она?— перебил полицейский врача.

— Угу, — кивнул Иннокентий Петрович, — супруга, судя по документам. Пойдемте, товарищ Смирнов, сами все увидите.

Он кивнул санитару и тот набросил простыню на истерзанный труп. Полицейский и доктор уже покидали морг, поднимаясь по ступенькам наверх.

Из-за дверей палаты слышались испуганные женские крики, ругательства и злобное шипение.

— Она что, совсем невменяемая?— спросил полицейский.

Доктор устало покачал головой.

— Я вообще не знаю, как это назвать, — произнес он, — это первый случай в моей практике. Смотрите сами, — произнес он, открывая дверь палаты.

Возле больничной койки стояла бледная медсестра с шприцем в руках, пока двое дюжих санитаров с трудом удерживали закутанную в смирительную рубашку черноволосую девушку. Руки и плечи мужчин покрывали свежие укусы. Больная выворачивала шею так, что казалось, она вот-вот свернет ее, пытаясь укусить санитаров. В распахнутом рту виднелись окровавленные зубы.

— Успокоительное давали? — бросил врач сестре.

— Двойную дозу, — запинаясь, произнесла девушка, — покормить хотели, а она как бешеная. Вот, — она подняла руку, показывая разорванный в клочья рукав и окровавленное предплечье, — зубами вцепилась.

— Вколите столько же, — сказал врач, — и ставьте капельницу. Будем кормить внутривенно.

— Хорошо, — кивнула медсестра, испуганно смотря на мечущуюся пациентку. Полицейский и сам невольно вздрогнул, встретившись глазами с безумной. Это не был взгляд человека — пусть даже сумасшедшего. Черные зрачки расширились настолько, что почти заслоняли радужную оболочку, взгляд не выражал ни единой мысли, но при этом был полон жизни, чуждой всему человеческому. Отстранённый холодный взгляд.

Взгляд рептилии.

За три дня до описываемых событий.

— Смотри, какая большая!

Крупная ящерица, сидевшая на подпиравшим калитку столбе, метнулась вниз по доскам и спрыгнула в густую траву, блеснув черной чешуей в лучах заходящего солнца.

— Никогда не видела раньше черной ящерицы, — задумчиво произнесла Вика, проводив взглядом пресмыкающееся.

— В таких зарослях да еще рядом с рекой, скоро и крокодилы заведутся, — пропыхтел Леша, открывая вторую створку ворот, — ты гляди, прямо вросли в землю! Их вообще когда-нибудь открывали?

— Лет пять назад, наверное, — пожала плечами девушка, — когда дядя Витя жив был. А как помер, бабушка его «шестерку» продала за копейки. Ей то машина без надобности — водить не умела, а куда надо в деревне и через калитку выйдет.