Шева

— Этот чертов дом на тебя плохо влияет, — покачал головой молодой человек, — ты с ночи как не в себе…

— Неужто не понравилось?— усмехнулась Вика и неприятно поразилась тому, сколь желчными вышли у нее эти слова. Она совсем не хотела высказать это так.

— Не в том дело, — замялся Леша, -просто…

— А что просто? — с вызовом спросила Вика, — впервые со свадьбы трахнулись по-человечески — это тебя смущает?

«Что я несу»?!

— Вика!

— Что?!

Последний крик был слишком громким и Вика сама устыдилась его.

— Прости, — произнесла она, — я не хотела. Мне, похоже, и впрямь нездоровится…

— Оно и видно, — сухо сказал Леша, — похоже, зря мы сюда приехали. Сегодня же пойду в сельсовет, скажу, чтобы дали объявление о продаже дома. И в городе тоже скажу. Ну, а ты в Интернете объявление размести.

Вика кивнула, поднимая глаза и робко улыбаясь Леше. Тот ободряюще улыбнулся ей в ответ, приподнялся на стуле и поцеловал ее в лоб.

— А ночью было хорошо!— подмигнул он, — я скоро. Постарайся поесть.

Он хлопнул дверью выбегая во двор и через некоторое время Вика услышала, как заработал мотор. Она осталась одна в старом доме.

Несколько последующих часов Вике нездоровилось. Она пыталась поесть, но кусок по-прежнему не лез в горло. Пыталась поспать, но глаза упорно не желали смыкаться, тело бил озноб, а в голову лезли воспоминания из упорно не улетучивающегося из памяти сна. Стараясь отвлечься, Вика открыла ноутбук — к ее удивлению, в этой глуши работал Интернет. Она разместила несколько объявлений на сайтах купли-продажи недвижимости, после чего случайно перешла на новостной сайт. В глаза бросился заголовок: «Во время рытья котлована рабочие нашли бивень мамонта».

Вика невольно обернулась — над кроватью все также висел доисторический череп, пялящийся на нее пустыми глазницами.

— Сейчас узнаем, кто ты такой, — пробормотала девушка, вбивая в поисковик слово «палеонтология».

Увлекшись расследованием Вика и не заметила, как ей стало лучше — будто сгущавшиеся сумерки вливали новые силы в ее организм. Она даже нашла в себе силы выйти из дома, чтобы посидеть на крыльце. За забором виднелась пустынная улица — лишь через десяток домов светились чьи-то окна показывающий, что тут живут люди. Деревня потихоньку вымирала, молодежь давно разъехалась, остались одни старики да горькие пьяницы. Вика подумала, что может уехать так и не познакомившись ни с кем в деревне. Хотя, если они все равно тут не собираются жить, то и ни к чему.

Позади послышалось шуршание и Вика обернулась — на траве в полутора метрах от нее лежала картонка, дергавшаяся так будто под ней билось какое-то живое существо. Вика ощутила острый приступ страха и еще более сильный — гадливости, но, несмотря на это, осторожно подняла картонку.

От испуга она заорала, когда из-под ее рук во все стороны прыснули ящерицы — так много, что от извивающихся серых, коричневых, зеленых тел зарябило в глазах. Голова Вики вдруг закружилась, ноги ослабли и она мягко опустилась в густую траву.

Скользкие ветви. Запах прелой листвы. Шум текущей воды.

Меж зарослей папоротника и хвощей, по зеленому ковру мха скользят чешуйчатые тела и бесстрастные черные глаза встречаются друг с другом. Небо стремительно темнеет, но это неважно — тело само знает дорогу, острые коготки привычно цепляются за знакомые веточки, неровности почвы. Рядом снуют точно такие же проворные, молчаливые существа.

Какие-то мелкие твари мельтешат под носом — хватаешь сразу, не разбираясь, с хрустом разгрызая твердый панцирь. Тело терзает лютый голод, требующий немедленного насыщения, язык царапают покрытые хитином ножки и усики, небо жжет от кислой жидкости. Проглотить скорее, пока добычу не отняли другие и снова вперед, навстречу шуму воды и слышащегося сквозь него размеренному рокоту.

Впереди овраг на дне которого течет река и туда, одно за другим сваливаются извивающиеся тела. Они меняются на глазах — лапы становятся шире, между ними разрастаются перепонки, глаза выпучиваются, а по бокам открываются жаберные щели. Вот и ты под давлением сзади падаешь в холодную воду. То выныривая за воздухом, то ныряя, плывешь вперед, в толчее таких же чешуйчатых созданий. Их так много, что кажется — вместо воды в реке течет коричнево-зеленый поток из множества мелких тел. А с обрыва падают все новые твари, стремящиеся навстречу неумолчному рокоту и пробивающемуся сквозь него монотонному голосу, произносящему непонятные слова. В тон им слышатся бессвязные вопли, раскатистый хохот, вой, лай и детский плач.

Широкий чешуйчатый поток втекает в обширное мелкое озеро, испещренное островками, поросшими мхами и росянкой. В центре пляшет женская фигура с растрепанными волосами и в черных одеяниях, бьющая в огромный бубен.