Шева

Она шла по узкой тропке меж странных высоких деревьев — без листвы и ветвей, от корней и до кончиков ветвей покрытых необычной зеленой корой. Небо, проглядывающее сквозь сплетшиеся заросли, стремительно темнело, так что Вика скоро перестала видеть дальше вытянутой руки. Вокруг что-то шуршало, поскрипывало, стрекотало, в зарослях мелькали уродливые силуэты, заставлявшие сердце Вики бешено стучать в тревожном ожидании — вдруг какая-нибудь тварь решит заступить ей дорогу.

Неожиданно деревья расступились и девушка оказалась на берегу болота, покрытого исполинскими мхами и гигантскими, чуть ли не с бочонок ягодами. Огромная топь простиралась до самого горизонта и Вике вспомнила рассказы бабушки о предначальной Топи из которой в начале времен выползли на кочку две огромные лягушки — творцы мира, боги Ен и Омоль.

Кочка была и тут — возле самого берега выпирала из затхлой, покрытой густой жирной тиной, воды. И на ней спиной к Вике сидела обнаженная женщина. Напевая что-то под нос, она расчесывала длинные черные волосы. В свете мерцавшей с неба Луны черная грива отливала тусклой зеленью — словно густая болотная тина или жирный ил.

Впрочем, и бледное светило в ночном небе было нездорового зеленоватого цвета.

И запах. Все тот же запах гнили, что и на чердаке, но намного сильнее-он буквально бил в ноздри, затрудняя дыхание. Вика почувствовала, как ее подташнивает.

— Эй!— неуверенно сказала девушка — эй, послушай!

Женщина расчесывала волосы, продолжая напевать монотонный мотив от которого у Вики побежали по спине мурашки.

— Да послушай же!— крикнула Вика, хватая девушку за плечо.

Сидевшая на кочке обернулась и Вика отшатнулась — ее глазам предстало коричневое лицо с круглыми черными глазами. Тонкие пальцы цепко схватили запястье Вики и та, в ужасе заметила на них мелкие чешуйки. Острые коготки царапнули девичью кожу и длинный язык влажно лизнул Вику в лицо. Из пасти с мелкими острыми зубами вырвалось злорадное шипение.

— Пусти!— отчаянно вскричала девушка, но болотная нежить еще сильнее вцепилась в ее руку. Неуловимым глазу, упругим движением она скользнула вперед и девушка забилась в когтистых лапах, вдруг обнаружив, что на ней тоже нет одежды — как она могла не заметить этого, когда шла по лесу? Но ведь это сон.

Кошмарный сон. Странный сон… Приятный сон?

Маленькие твердые груди коснулись Викиных и девушку словно пронзило электрическим током. Холодные пальцы скользнули вниз, неожиданно нежно коснувшись Вики между ног и та со страхом и стыдом поняла, что ее тело откликается на эти ласки. Ей было страшно, но страх непостижимым образом возбуждал ее, заставляя уступать этому натиску. Между ног чавкала слизистая жидкость, по коже скользила холодная чешуя и вся противоестественность ситуации еще больше распаляла Вику. Что-то темное, животное, грязное просыпалось в ней, нечто таившееся всю жизнь и, наконец, дождавшееся часа, чтобы выползти наружу. В черной воде болота отражалась гнилостно-зеленая Луна, в странном лесу стрекотали, прыгая с ветки на ветку мерзкие существа, а на ковре из исполинского мха внучка старой колдуньи, одержимая нечестивым вожделением, отдавалась болотной твари.

— Вика, — Леша тряс за плечо беспокойно метавшуюся супругу, — проснись!

Девушка открыла глаза и Леша невольно отпрянул — настолько дикими, незнакомыми были ее глаза. Он снова открыл рот, но сказать ничего не успел — рывком подавшись вперед всем телом, девушка впилась губами в его губы, цепко, словно плющ, охватив руками и ногами мужской торс. Ногти проскребли кровавые борозды в спине мужа и Леша, невольно откликаясь на эту внезапную страсть, вошел в податливую, истекавшую влагой плоть. Ее глаза возбужденно поблескивали в темноте, с губ срывались похотливые стоны и вскрики, еще больше распалявшие мужа. Неудовлетворенная, грубо вырванная из своего эротического кошмара, Вика стремилась с мужем наяву завершить начатое девушкой-ящерицей.

В пылу страсти молодые супруги не услышали, как над ними чуть слышно что-то прошуршало и темная тень мелькнула возле висевшего на стене уродливого черепа. С потолка за парочкой наблюдали внимательные глаза.

— Что с тобой случилось?— допытывался Леша утром.

Они сидели на кухне, где на электрической плитке грелся чайник. Рядом лежали привезенные с собой бутерброды, однако Вика к ним не притронулась несмотря на лешины уговоры.

— Нет аппетита, — коротко отвечала Вика.

— Ты не заболела? — беспокойно спросил муж.

— Не знаю, — помотала головой девушка, — нет, кажется.

На самом деле ей и впрямь с утра нездоровилось — словно нахлынувшая ночью похоть разом выжала из нее все соки. Голова была тяжелой, как с похмелья; тело бил озноб, из-за которого Вика, несмотря на теплую погоду, зябко куталась в найденную в шкафу бабушкину шаль. Но говорить об этом с Лешей ей не хотелось.