Гнездо

Что больше всего смутило лейтенанта, так это то, что из ее глаз текли слезы, а взгляд безжизненно смотрел куда-то перед собой.

Сколов попытался встать во весь рост, но потолок его камеры оказался слишком низким, а потому он мог стоять лишь сгорбившись. Это ему не понравилось, и он встал на четвереньки. И пополз к женщине.

— Простите, — начал он, — но почему вы плачете? И где мы?

Женщина повернула голову в сторону Сколова. Она вытерла слезы и слабо ему улыбнулась.

— Муж сказал стеречь вас здесь, — ответила она. — Вы еще понадобитесь.

— Муж? — удивился Сколов.

Он прикинул, как могут обстоять дела. Из всего выходило, что это жена Артура Хорина, но в бумагах нигде не значилось, что он женат. Нужно уточнить наверняка.

— Ваш муж — Артур Хорин? — спросил Сколов.

Женщина кивнула.

— Вы его так зовете, да.

Интересная фраза, решил лейтенант. Выходит, имя-то его и впрямь фальшивое. А где-то лежат бумаги о его настоящей личности, в которых указано и фактическое место проживания и то, что он женат, и все прочее. Нужно лишь узнать, как зовут его на самом деле.

— А как же зовете его вы? — поинтересовался Сколов.

— Простите, я не могу вам сказать, — ответила она. — Он строго-настрого запретил мне что-либо вам рассказывать.

Лейтенанта удивила ее манера речи. Создавалось впечатление, будто он общается с ребенком, а не со взрослой женщиной — такая у нее была интонация и тембр голоса. Возможно, у нее не все в порядке с головой и ей требуется помощь. Взять в жены умственно отсталую, чтобы она никому не смогла рассказать твоих секретов — вполне в духе психопата Хорина. После всего, что Сколов видел в доме, он уже ничему бы не удивился.

— И все же, где мы? — спросил лейтенант еще раз.

— Дома, — ответила женщина.

Это для нее дом? Хорин держит ее здесь и не выпускает наружу? Все еще хуже, чем Сколов предполагал ранее.

Он подполз еще ближе к решетке.

— Послушайте, вы можете открыть эту дверь? — спросил он. — Я должен отсюда выбраться.

— Но мне нельзя, — испуганно произнесла женщина, оглядываясь куда-то в сторону.

— Если вы этого не сделаете, ваш муж убьет меня.

Женщина грустно опустила голову и теперь смотрела куда-то себе под ноги.

— Вы не понимаете, — сказала она. — Он все это делает ради нашей семьи. Ради детей. Да… детей…

На последнем слове она вдруг вновь заплакала. Нервы Сколова натянулись как гитарные струны. Для него этот диалог превратился в настоящую битву, ставкой в которой стала его жизнь. Если сейчас он не убедит ее выпустить его, то это конец. Он станет еще одной жертвой на мясницком столе Хорина; ему срежут лицо, а потом выпотрошат.

— Я прошу вас, — уже взмолился лейтенант. — Отпустите меня. Ваш муж — чудовище. Не становитесь такой же, вы ни в чем не виноваты. Сделайте правильный выбор.

— Вы убили моего сына, — вдруг сказал женщина, повернув к нему свое заплаканное лицо. — Прострелили ему голову.

Сколов нервно сглотнул. Теперь он понял, в чем дело. Значит, мальчишка, которого он убил, был сыном Хорина. Странно, но почему-то эта информация сильно облегчила груз вины на сердце лейтенанта. Ему показалось, что сын монстра может однажды вырасти таким же монстром, и тогда он своим выстрелом предотвратил новую волну кошмарных убийств. Конечно, так он лишь пытался утешить себя, но эти мысли стали спасительным маяком, который помог ему больше не думать об убитом ребенке, а найти в себе решимость и сосредоточиться на собственном спасении.

— Да, убил, — признал Сколов. — И очень об этом сожалею, правда. Я не хотел этого. Но послушайте, у меня тоже есть сын. И жена. У меня прекрасная семья, и знаете, если бы…

Он похлопал себя по карманам. У него отобрали пистолет и фонарик, но бумажник оказался при нем. Он достал его, открыл и извлек оттуда фотографию жены и сына.

— Вот смотрите, — Сколов поднес фотографию поближе к жене Хорина.

Она взяла ее и стала внимательно разглядывать. В глазах женщины посветлело, грусть сменилась радостью, а губы растянулись в улыбке. Похоже, семья Сколова ей нравилась. Он решил схватиться за это.

— У вас красивая жена, — произнесла женщина и вернула лейтенанту фотографию. — И замечательный сын.

— Да, вы правы. Так помогите их мужу и отцу вернуться домой. Откройте эту решетку.

Рот женщины искривился в сомнении.

— Он будет злиться, — сказала она.

— Обещаю, я его остановлю. Даю слово, что вам ничего не угрожает. Только выведите меня отсюда.

Женщина на несколько секунд замолчала, обдумывая ситуацию. Все ее сомнения и метания отражались на лице: глаза бегали туда-сюда, она поджимала губы и вертела головой. А потом вдруг остановилась, успокоилась и облегченно выдохнула, что означало, что она наконец-то приняла решение.