Хмурое, по-осеннему серое небо, отражает сизое море с неумолчным рокотом, выбрасывающим свои волны на песчаный пляж — чтобы потом бессильно разбиться у подножия высокого обрывистого берега. Кажется, что нерушима та преграда — но волна за волной подтачивает глиняный берег и огромные глыбы, лежащие на узком песчаном пляже между морем и обрывом, свидетельствуют о том, что медленно, но верно море отвоевывает все новые пяди у суши.
Добавить в моё избранное
36 мин, 21 сек 14085
Как раз то самое действо, которое, она задумала в эту ночь.
Для того, чтобы ей никто не мешал она уединилась на старом христианском кладбище у западной стены города, расположенном на месте еще более старых могильников, времен еще Боспорского царства. Здесь же стояла и полуразрушенная церковь, по слухам, также стоявшая на месте какого-то древнего языческого храма. Здесь и обосновалась колдунья: всюду, где только можно горели черные и красные свечи, в безобразных курильницах горели едкие благовония, смешанные с растолченным в порошок сушеными крыльями летучей мыши, змеиной кожей и мозгом черной собаки. На полу были начерчены многочисленные магические знаки, центром которого стал большой круг изображающий перевернутую звезду Соломона, с вписанной внутрь нее головой козла. Поверх двух верхних лучей, где торчали рога, была надпись буквами еврейскими буквами «Самаэль». Внизу же было аналогичным образом начерчено имя «Лилит». Сейчас же эти грозные имена были почти не видны, их закрывало тело обнаженного славянского юноши, лет шестнадцати-семнадцати. Он щурился от яркого света свечей, глаза его слезились от мускусного запаха благовоний и едкого дыма. Руки его и ноги были привязаны к колышкам, крепко-вбитым в землю: так чтобы руки и ноги легли вдоль лучей звезды, а голова — у самого нижнего шипа, куда спускалась козлиная борода. Вбивал колья и привязывал пленника Добрыня, по указанию названной сестры. Мольбы и стоны на родном языке не трогали его — он уже очень давно считал себя хазарином, а не славянином. Бесстрастно посмотрев на распятого на земле светловолосого юношу он коротко поклонился Малке и вышел наружу, чтобы никто ненароком не помешал ритуалу.
В безлунном небе вновь блеснула молния — без грома, но теплые капали дождя упали сквозь прореху в крыше на лицо девушки. Она улыбнулась дрожащему юноше и, подняв с земли резной кипарисовый жезл, простерла его перед собой.
— Я взываю к четырём жёнам Самаэля, что есть плоть и дух Лилит, нашей матери и блудной богини, пожирающей смерти и жизнь несущей, и прошу их придти и освятить это место, дабы задуманное мною было осуществлено.
Малка указала жезлом перед собой:
— С Юго-Запада я призываю тебя, Младшая Лилит, Жена Асмодея и Королева Ведьм, я вызываю тебя к этому кругу, принеси вечный дух и чёрную кровь своего менструального фонтана! Младшая Лилит, чьи ноги словно Пламя, я призываю тебя!
Заколебалось пламя свечей и с оглушительным писком вырвалась наружу стая летучих мышей, в то время как Малка уже поворачивалась в другую сторону.
— С Юго-Востока я зову тебя, змеиная богиня, Старшая Лилит, чья кровь есть чёрный эликсир сновидений и совокупления. Королева Ведьм, Старшая Лилит, я призываю тебя войти в мой Круг!
Откуда-то издалека послышался протяжный вой собаки.
— С Северо-Востока я вызываю тебя, Махалот, Играт бат Махалат, кто есть Королева Ведьм, я зову вас в этот круг, присоединись ко мне!
Добрыня стороживший снаружи испуганно встрепенулся — на мгновение ему показалось, что надгробия старых могил шевелятся и сама земля ходит волнами.
— С Северо-Запада я призываю тебя, Наама, блудная богиня, кровь змея, я вызываю тебя к себе, войди в мой круг дорогой ночи.
Словно беззвучный стон и вслед за ним — ехидный хохот пронесся в стенах церкви, отдаваясь не в ушах, но в мозгу жертвы. С ужасом смотрел несчастный раб, как ведьма, с распущенными волосами, сама уподобившись в этот момент тем кого призывала, с громким хохотом отшвырнула в сторону жезл и простерла руки ввысь.
— Четырьмя вызванными, Темная матерь, кто есть змей, и сова, и волк, и пожирающие звери, приди ко мне! Моё слово есть Воля, моя плоть есть Намерение, мой разум есть Вера! Я зову тебя, моя блудная матерь, моя богиня, усиливающая желание горения и возделывающая плоть и дух. Кто есть грозная в обличии, чей лик есть лик льва, чей вой словно вой шакала, чьё тело есть тело зверя, ноги совы, чей менструм течёт в черноте, покрывая твои бедра изнутри. Чьи дети есть Лилиту, Ламашты, все фантомы и духи ночи. Я вызываю тебя, Ишет Зенуним!
Словно в ответ на этот призыв молния вновь озарила все своим светом и тут же опали одежды с тела Малки оставив его в соблазнительной, бесстыдной красоте. Стремительно она опустилась на колени и тут же ее руки обхватили юношескую голову. Манящие губы встретились с его губами, заставляя разжаться зубы и пропуская извивающийся язык. Гибкие руки скользнули по его телу, возбуждая и пробуждая молодую, жаждущую плоть. Проворный язык блуждал в рту раба, черные волосы спадали на его лицо, мешая дышать. Затем жаркое тело, словно перетекло дальше вперед, будто скользнула по телу юноши большая змея — и вот уже влажные губы касаются дрожащей кожи юноши. Острые зубки начали покусывать его соски — сначала осторожно, потом все сильнее и жестче, сменившись настоящими укусами. Острые ногти Малки впились в кожу юноши, оставляя на ней глубокие кровоточащие ссадины.
Для того, чтобы ей никто не мешал она уединилась на старом христианском кладбище у западной стены города, расположенном на месте еще более старых могильников, времен еще Боспорского царства. Здесь же стояла и полуразрушенная церковь, по слухам, также стоявшая на месте какого-то древнего языческого храма. Здесь и обосновалась колдунья: всюду, где только можно горели черные и красные свечи, в безобразных курильницах горели едкие благовония, смешанные с растолченным в порошок сушеными крыльями летучей мыши, змеиной кожей и мозгом черной собаки. На полу были начерчены многочисленные магические знаки, центром которого стал большой круг изображающий перевернутую звезду Соломона, с вписанной внутрь нее головой козла. Поверх двух верхних лучей, где торчали рога, была надпись буквами еврейскими буквами «Самаэль». Внизу же было аналогичным образом начерчено имя «Лилит». Сейчас же эти грозные имена были почти не видны, их закрывало тело обнаженного славянского юноши, лет шестнадцати-семнадцати. Он щурился от яркого света свечей, глаза его слезились от мускусного запаха благовоний и едкого дыма. Руки его и ноги были привязаны к колышкам, крепко-вбитым в землю: так чтобы руки и ноги легли вдоль лучей звезды, а голова — у самого нижнего шипа, куда спускалась козлиная борода. Вбивал колья и привязывал пленника Добрыня, по указанию названной сестры. Мольбы и стоны на родном языке не трогали его — он уже очень давно считал себя хазарином, а не славянином. Бесстрастно посмотрев на распятого на земле светловолосого юношу он коротко поклонился Малке и вышел наружу, чтобы никто ненароком не помешал ритуалу.
В безлунном небе вновь блеснула молния — без грома, но теплые капали дождя упали сквозь прореху в крыше на лицо девушки. Она улыбнулась дрожащему юноше и, подняв с земли резной кипарисовый жезл, простерла его перед собой.
— Я взываю к четырём жёнам Самаэля, что есть плоть и дух Лилит, нашей матери и блудной богини, пожирающей смерти и жизнь несущей, и прошу их придти и освятить это место, дабы задуманное мною было осуществлено.
Малка указала жезлом перед собой:
— С Юго-Запада я призываю тебя, Младшая Лилит, Жена Асмодея и Королева Ведьм, я вызываю тебя к этому кругу, принеси вечный дух и чёрную кровь своего менструального фонтана! Младшая Лилит, чьи ноги словно Пламя, я призываю тебя!
Заколебалось пламя свечей и с оглушительным писком вырвалась наружу стая летучих мышей, в то время как Малка уже поворачивалась в другую сторону.
— С Юго-Востока я зову тебя, змеиная богиня, Старшая Лилит, чья кровь есть чёрный эликсир сновидений и совокупления. Королева Ведьм, Старшая Лилит, я призываю тебя войти в мой Круг!
Откуда-то издалека послышался протяжный вой собаки.
— С Северо-Востока я вызываю тебя, Махалот, Играт бат Махалат, кто есть Королева Ведьм, я зову вас в этот круг, присоединись ко мне!
Добрыня стороживший снаружи испуганно встрепенулся — на мгновение ему показалось, что надгробия старых могил шевелятся и сама земля ходит волнами.
— С Северо-Запада я призываю тебя, Наама, блудная богиня, кровь змея, я вызываю тебя к себе, войди в мой круг дорогой ночи.
Словно беззвучный стон и вслед за ним — ехидный хохот пронесся в стенах церкви, отдаваясь не в ушах, но в мозгу жертвы. С ужасом смотрел несчастный раб, как ведьма, с распущенными волосами, сама уподобившись в этот момент тем кого призывала, с громким хохотом отшвырнула в сторону жезл и простерла руки ввысь.
— Четырьмя вызванными, Темная матерь, кто есть змей, и сова, и волк, и пожирающие звери, приди ко мне! Моё слово есть Воля, моя плоть есть Намерение, мой разум есть Вера! Я зову тебя, моя блудная матерь, моя богиня, усиливающая желание горения и возделывающая плоть и дух. Кто есть грозная в обличии, чей лик есть лик льва, чей вой словно вой шакала, чьё тело есть тело зверя, ноги совы, чей менструм течёт в черноте, покрывая твои бедра изнутри. Чьи дети есть Лилиту, Ламашты, все фантомы и духи ночи. Я вызываю тебя, Ишет Зенуним!
Словно в ответ на этот призыв молния вновь озарила все своим светом и тут же опали одежды с тела Малки оставив его в соблазнительной, бесстыдной красоте. Стремительно она опустилась на колени и тут же ее руки обхватили юношескую голову. Манящие губы встретились с его губами, заставляя разжаться зубы и пропуская извивающийся язык. Гибкие руки скользнули по его телу, возбуждая и пробуждая молодую, жаждущую плоть. Проворный язык блуждал в рту раба, черные волосы спадали на его лицо, мешая дышать. Затем жаркое тело, словно перетекло дальше вперед, будто скользнула по телу юноши большая змея — и вот уже влажные губы касаются дрожащей кожи юноши. Острые зубки начали покусывать его соски — сначала осторожно, потом все сильнее и жестче, сменившись настоящими укусами. Острые ногти Малки впились в кожу юноши, оставляя на ней глубокие кровоточащие ссадины.
Страница 6 из 11
