Детские Кошмары

А ты чего такой бледный? — отец подхватил сына одной рукой и посадил того на сгиб локтя. Мальчик и правда был бледен, а волосы липли ко лбу. Витя все никак не мог отдышаться после пробежки по лестнице.

Говорить о бандите он раздумал, как только зашел домой. Если простой дурацкий рисунок вызвал столько волнения, то как же будут нервничать мама с папой, если он им расскажет, что снова видел этого дядьку, да еще и у самого подъезда. Тем более, что сидел он в машине милиции, и без наручников, так значит дядька вовсе никакой не бандит — иначе чего бы ему сидеть рядом с милиционером? А если его уже арестовали — то Вите тем более ничего не грозит.

— Пап, а ты далеко уезжаешь? — попытался сменить тему мальчик.

— Ух. Ну, на этот раз далековато. Привезти тебе чего-нибудь?

— Ну… А что там такого есть?

— В Польше-то? Да всякое, конечно. Хочешь, сам тебе чего-нибудь выберу?

— Ага, — согласился Витя. Он был слишком на взводе, чтобы думать о Человеке-Пауке, Трансформерах или джипах на радиоуправлении. В успокаивающих объятиях отца Витю разморило, глаза заслезились, свет стал казаться слишком ярким.

— Ох, мышонок, посмотри на время — тебе давно уже пора спать. Идем скорее, я уложу тебя в постель.

Мама отвела мальчика в его комнату — на удивление чистую для ребенка. Витя был послушным и не оставлял игрушки лежать целый день разбросанными по полу. В целом, к своим шести годам, Савушкин-младший вел себя уже весьма по-взрослому, и к обычным игрушкам быстро охладел, предпочитая книги к восторгу отца или рисование на гордость маме. Та помогла сыну улечься в постель — Витя хотел было воспротивиться — как же, он ведь еще не почистил зубы, но волшебный мамин поцелуй в лоб словно поставил точку в затянувшемся дне, полном странных событий и совпадений.

Уже утром, проснувшись, Витя услышал, как мама провожает отца в поездку. Тот уже стоял в дверях, когда Витя спросонья потирая глаза, вышел из комнаты.

— Доброе утро, сын. Встал пораньше меня проводить? — загремел пустой бочкой голос отца так, что зеркало в коридоре чуть не задрожало. Еще не до конца проснувшись, мальчик кивнул и молча обнял отца за ногу — выше он пока не доставал. Даже маме пришлось тянуться на цыпочках изо всех сил, чтобы поцеловать Савушкина-старшего куда-то в центр густой черной бороды.

— Мы будем тебя ждать, милый. Сделаешь, что я просила?

— Ну я же сказал… — забурчал в ответ муж — точь-в-точь медведь ворочается в берлоге.

— Хорошо. А то у меня уже никакого терпения не хватает.

Когда папа ушел, Ирина отправила Витю чистить зубы, а сама принялась готовить завтрак — любимую еду Вити — оладьи с вареньем. Мальчик с наслаждением умывался холодной водой, сгоняя остатки сна — сегодня суббота, а значит — можно наконец-то не идти в детский сад, не слышать вездесущего ворчания Елены Олеговны, не спать днем и не ковырять ложкой мерзкую манную кашу с комками. Мама решила тоже отложить на сегодня свои художества и прогуляться с сыном в парк.

Парк, начинавшийся сразу за домом, был огромен, и уже наполнился зеленью, сменив черноту голых веток и грязную серость талого снега на вездесущую зелень. В воздухе носились шмели и бабочки, птицы перекрикивали друг друга с деревьев. Витя крепко держал маму за руку — не из страха потеряться, не из глупого детского каприза — эти прогулки были счастливыми моментами их молчаливого единения, и мальчик впитывал их, как растения жадно впитывают первые лучи солнца. В субботнее утро парк был абсолютно пуст, и местная живность чувствовала себя привольно, почти не стесняясь незваных гостей.

Иногда мама останавливалась и долго рассматривала какое-нибудь искривленное дерево или застывшую на ветке птичку. Витя не дергал ее, зная, что мама набирается, как она говорила «вдохновения» для своих картин. К одному из деревьев Ирина подошла совсем близко, положила руку на ствол и на изящную, словно веточка, кисть приземлилась темно-бурая белка. Зверек с любопытством обнюхивал покрытые прозрачным лаком ногти и требовательно попискивал, глядя девушке прямо в глаза. Витя застыл в восхищении, разглядывая бархатную шерстку, маленькие пальчики с острыми коготками и глаза-бусинки маленького грызуна, а мама тем временем пошарила другой рукой в кармане пальто и, как по волшебству, извлекла на свет несколько орешков и протянула их белочке. Та, недоверчиво обнюхав угощение, сгребла все в горсть и темно-рыжей молнией взлетела к ветвям. К удивлению Вити, белка вернулась с пустыми руками и снова уселась маме на руку, словно на ветку, выглядя при этом на удивление вольготно. Второй рукой мама начала осторожно чесать белку за ушками, украшенными темными кисточками, и та аж зажмурилась от удовольствия. К огорчению Вити, когда он протянул руку, чтобы тоже почесать белочку, та с визгом вновь унеслась куда-то в крону деревьев.

Витя с мамой по старой доброй традиции обошли парк вдоль и поперек, им даже удалось увидеть недовольно фыркающего ежа.