— Савушкин, сиди спокойно, и жди, пока доедят остальные.
Добавить в моё избранное
38 мин, 46 сек 20051
Получалось смешно, мама начала шалить и голос «Дениски» Драгунского звучал то как голос злобного командира на поле боя, то как угрожающий рев Конана-Варвара из мультфильма, и Витя то и дело покатывался со смеху.
На следующее утро приехал папа, и мальчик перед детским садом вышел встречать его вместе с мамой. В подъезде мрачные мужики толпились на лестнице — спускали какой-то темный, громадный вытянутый шкаф из квартиры кошатницы. В подъезде стоял странный запах, от которого у Вити закружилась голова, и мама предложила поехать на лифте. Толпа была и у подъезда — какие-то бабки стояли все в черном и наперебой причитали: «Ой, Ксенечка, как же так, божий же человек! Какая же сволочь ее так? Как-так затоптали? Ой, да что они понимают эти милиционеры!»
Мама поскорее провела его мимо голосящей массы поближе ко двору, там они уселись на скамейку. Папа появился вскоре — как всегда громадный, пышущий здоровьем — с румяными щеками, поигрывавший чемоданом в воздухе, словно тот был из пенопласта, со стороны электрички к ним приближался Степан Савушкин, подавлявший гигантским своим ростом тонкие свежепосаженные деревца во дворе и припаркованные машины, которые на его фоне казались почти игрушечными.
— Витенок! — папа присел на коленки, и сын бросился к нему. Из-под полы пальто папа извлек какое-то громадное, зеленое чудище со свирепым лицом и буграми мускулов. Чудище грозно скалилось из-за пластика упаковки. Папа нажал на какую-то кнопочку на спине монстра и тот издал грозный рык «Халк Смэш!». Восторгу Вити не было предела, но прежде чем вцепиться в упаковку и разорвать ее на мелкие кусочки, он поблагодарил отца и чмокнул его в покрытую шерстью щеку. По-честному Савушкин-младший не играл в игрушки — ему больше нравилось, когда те стояли на полке, но папа, похоже, сам не мог удержаться от покупки, поэтому Витя не смел хоть на секунду показать безразличие к гостинцу — все-таки папа старался для него.
Мать медленно и игриво, покачивая бедрами и вертя какую-то веточку в руках, тоже шла к отцу, и, подойдя, молча повисла на муже, блаженно прикрыв глаза. Витя обнимал их обоих — какие-же все-таки у него классные родители! Ему не хотелось их отпускать никогда — хотелось остаться вот так во дворе, прижимая их к себе, не обращая внимания ни на вой бабок у подъезда, ни на истерический кошачий мяв, раздававшийся как будто бы отовсюду, а только вдыхать тяжелый, мускусный аромат отца, вперемешку с тяжелыми духами, и легкий цветочный аромат матери. Но — Витя знал, что отец сейчас поднимется домой, отсыпаться после ночных поездов, а мама отведет сына в детский сад, и жадно вдыхал эти секунды.
Через парк они, вопреки обыкновению, не пошли — у кромки деревьев толпились какие-то люди в защитных костюмах и масках. Они поливали деревья из каких-то баллонов, закрепленных за спиной, и стволы покрывались белесым налетом. Мама сказала, что это обработка от клещей и жучков-короедов.
Елены Олеговны в детском саду не было. Вместо нее Витю и других детей на пороге группы встретила новая, не виденная им раньше воспитательница — молодая девушка, выглядевшая лишь немногим старше мамы — она представилась Алисой Дмитриевной, но попросила детей называть ее Алисой. Мама хотела лишь пообщаться насчет того, что Витя кушает сколько и когда хочет, и чтобы его не ругали, когда он не спит во время детского часа, но по прошествии пары минут яркая блондинка и Ирина Савушкина уже щебетали вовсю, словно старые подруги. Баранов даже успел без присмотра расшалиться и стукнул кубиком Ирочку Лобанову, та расплакалась и Витя уже было полез в драку — девочек надо защищать — когда Алиса вернулась в группу.
К удивлению Вити, на Баранова никто не стал орать — первым делом воспитательница успокоила плачущую девочку, дала ей померить свои браслеты — и та уже через минуту забыла о «шишке, которая будет во весь лоб». Потом Алиса подозвала Баранова, попросила его извиниться, объяснила, насколько больно и обидно получать кубиком в лоб — и вот уже хулиганистый мальчишка хлюпает носом, повторно выпрашивая у Ирочки прощения.
На мокром месте глаза почему-то были и у нянечки — та старательно прятала это от детей, но Витя-то видел, как она утирает лицо фартуком. На завтрак было вареное яичко и вот его-то Витя съел целиком, запив детским «кофе» кремово-коричневого цвета, совершенно проигнорировав горошек и маринованный огурчик.
Девчонки все будто влюбились в новую воспитательницу, держали ее в кружке, не подпуская никого близко и только Баранов бдительно стоял на страже безопасности Ирочки, зорко высматривая обидчиков. Мальчишек же привлекла новая игрушка Вити. Кнопка на спине чудища была нажата столько раз, что оно от усталости теперь издавало лишь печальные поскрипывания — батарейка села, огорчился Витя. Опасаясь, что его друзья совсем замучают еще новую игрушку, Витя отправился к шкафчикам, чтобы оставить «Зеленого», как его прозвали приятели Вити, в безопасности.
На следующее утро приехал папа, и мальчик перед детским садом вышел встречать его вместе с мамой. В подъезде мрачные мужики толпились на лестнице — спускали какой-то темный, громадный вытянутый шкаф из квартиры кошатницы. В подъезде стоял странный запах, от которого у Вити закружилась голова, и мама предложила поехать на лифте. Толпа была и у подъезда — какие-то бабки стояли все в черном и наперебой причитали: «Ой, Ксенечка, как же так, божий же человек! Какая же сволочь ее так? Как-так затоптали? Ой, да что они понимают эти милиционеры!»
Мама поскорее провела его мимо голосящей массы поближе ко двору, там они уселись на скамейку. Папа появился вскоре — как всегда громадный, пышущий здоровьем — с румяными щеками, поигрывавший чемоданом в воздухе, словно тот был из пенопласта, со стороны электрички к ним приближался Степан Савушкин, подавлявший гигантским своим ростом тонкие свежепосаженные деревца во дворе и припаркованные машины, которые на его фоне казались почти игрушечными.
— Витенок! — папа присел на коленки, и сын бросился к нему. Из-под полы пальто папа извлек какое-то громадное, зеленое чудище со свирепым лицом и буграми мускулов. Чудище грозно скалилось из-за пластика упаковки. Папа нажал на какую-то кнопочку на спине монстра и тот издал грозный рык «Халк Смэш!». Восторгу Вити не было предела, но прежде чем вцепиться в упаковку и разорвать ее на мелкие кусочки, он поблагодарил отца и чмокнул его в покрытую шерстью щеку. По-честному Савушкин-младший не играл в игрушки — ему больше нравилось, когда те стояли на полке, но папа, похоже, сам не мог удержаться от покупки, поэтому Витя не смел хоть на секунду показать безразличие к гостинцу — все-таки папа старался для него.
Мать медленно и игриво, покачивая бедрами и вертя какую-то веточку в руках, тоже шла к отцу, и, подойдя, молча повисла на муже, блаженно прикрыв глаза. Витя обнимал их обоих — какие-же все-таки у него классные родители! Ему не хотелось их отпускать никогда — хотелось остаться вот так во дворе, прижимая их к себе, не обращая внимания ни на вой бабок у подъезда, ни на истерический кошачий мяв, раздававшийся как будто бы отовсюду, а только вдыхать тяжелый, мускусный аромат отца, вперемешку с тяжелыми духами, и легкий цветочный аромат матери. Но — Витя знал, что отец сейчас поднимется домой, отсыпаться после ночных поездов, а мама отведет сына в детский сад, и жадно вдыхал эти секунды.
Через парк они, вопреки обыкновению, не пошли — у кромки деревьев толпились какие-то люди в защитных костюмах и масках. Они поливали деревья из каких-то баллонов, закрепленных за спиной, и стволы покрывались белесым налетом. Мама сказала, что это обработка от клещей и жучков-короедов.
Елены Олеговны в детском саду не было. Вместо нее Витю и других детей на пороге группы встретила новая, не виденная им раньше воспитательница — молодая девушка, выглядевшая лишь немногим старше мамы — она представилась Алисой Дмитриевной, но попросила детей называть ее Алисой. Мама хотела лишь пообщаться насчет того, что Витя кушает сколько и когда хочет, и чтобы его не ругали, когда он не спит во время детского часа, но по прошествии пары минут яркая блондинка и Ирина Савушкина уже щебетали вовсю, словно старые подруги. Баранов даже успел без присмотра расшалиться и стукнул кубиком Ирочку Лобанову, та расплакалась и Витя уже было полез в драку — девочек надо защищать — когда Алиса вернулась в группу.
К удивлению Вити, на Баранова никто не стал орать — первым делом воспитательница успокоила плачущую девочку, дала ей померить свои браслеты — и та уже через минуту забыла о «шишке, которая будет во весь лоб». Потом Алиса подозвала Баранова, попросила его извиниться, объяснила, насколько больно и обидно получать кубиком в лоб — и вот уже хулиганистый мальчишка хлюпает носом, повторно выпрашивая у Ирочки прощения.
На мокром месте глаза почему-то были и у нянечки — та старательно прятала это от детей, но Витя-то видел, как она утирает лицо фартуком. На завтрак было вареное яичко и вот его-то Витя съел целиком, запив детским «кофе» кремово-коричневого цвета, совершенно проигнорировав горошек и маринованный огурчик.
Девчонки все будто влюбились в новую воспитательницу, держали ее в кружке, не подпуская никого близко и только Баранов бдительно стоял на страже безопасности Ирочки, зорко высматривая обидчиков. Мальчишек же привлекла новая игрушка Вити. Кнопка на спине чудища была нажата столько раз, что оно от усталости теперь издавало лишь печальные поскрипывания — батарейка села, огорчился Витя. Опасаясь, что его друзья совсем замучают еще новую игрушку, Витя отправился к шкафчикам, чтобы оставить «Зеленого», как его прозвали приятели Вити, в безопасности.
Страница 8 из 11
