— Савушкин, сиди спокойно, и жди, пока доедят остальные.
Добавить в моё избранное
38 мин, 46 сек 20050
— Слушай, а почему вы так часто переезжаете?
— Ну, папу зовут в разные институты и музеи работать. Он говорит, ему на одном месте не нравится — хочет посмотреть много разных… музейных штук.
— А скоро ты отсюда уедешь? — с тоской спросил Костя.
— Не знаю. Мама говорит, что мне пора школу искать, наверное, если в школу пойду, то на год еще точно здесь останемся.
— Ясно, — горестно вздохнул Костя.
Беседа сошла на нет — так всегда бывает, когда дети разговаривают о взрослых, непонятных вещах. Вите тоже было обидно переезжать, каждый раз теряя друзей, знакомых, заново привыкать к детскому саду, заново знакомиться с детьми во дворе. Но маму с папой он любил больше чем друзей, и боялся, что папа от скуки на работе «захиреет», как говорила мама. Поэтому, как бы Вите ни хотелось остаться где-то насовсем, он без истерик и скандалов спокойно каждый раз воспринимал речь о переезде — чтобы папа «захирел» ему вовсе не хотелось.
Вскоре за Костей вышла бабушка и увела его домой обедать. Голодным себя Витя не чувствовал, да и его мама еще не показалась во дворе. У бабушки Кости Витя узнал, что до начала «Дисней Клуба» оставался еще целый час, так что и дома тоже заняться было нечем.
Из желтой машины с красной полоской вышли какие-то дядьки в одинаковых защитных костюмах из черной резины и закурили. Временами, они обращались к рации, та что-то шуршала им в ответ. Наконец, один из двух дядек ушел куда-то за дом, а второй сел на корточки и начал копаться где-то под балконом. От нечего делать Витя отправился к нему — все-таки это его дом, имеет же он право, как жилец посмотреть, что там происходит. Подойдя поближе, Витя увидел, как человек с пористым красным лицом под белой маской держит руками в толстых перчатках какую-то трубку, прикрепленную шлангом к баллону в подвальное окошко, и трубка шипит, что разозленная змея.
— Здравствуйте. А что вы делаете?
Дядька от неожиданности подскочил, и чуть не ударился головой о балкон над собой.
— Ты чего, малец, подкрадываешься? Иди, давай отсюда, тараканов мы травим. Сейчас надышишься дряни, нам потом твоя мамка, бля, кузькину мать устроит.
Витя сморщился от неожиданно проскочившего матерного слова — в его семье такое было не принято, даже когда мама с папой ссорились — они никогда не произносили запретных слов.
— Ладно, раз отвлек, перекурю я, пожалуй, немножко.
Рабочий переключил что-то на трубке, и та перестала шипеть. Потом он гуськом выполз из-под балкона, и задел ногой трубку. Тонкое облачко белесого пара вышло из подвального окошка и долетело до Вити. Тому стремительно стало тошно и больно одновременно, на глаза навернулись слезы. Лицо дядьки тут же изменилось, он с интересом начал рассматривать Витю.
— А из какой ты, говоришь, квартиры, пацан? — с нажимом спросил рабочий, сняв тем временем одну перчатку и залезая рукой в нагрудный карман в поисках пачки.
Но Витя молчал, как партизан — его снова будто сковало по рукам и ногам, как тогда у милицейской машины. Сквозь пелену слез невыносимо ярко блестело кольцо на пальце рабочего — из бесцветного металла, с блестящими камешками по кругу и большим черным камнем-печаткой.
— Эй, пацан, квартира какая? А?
И снова, будто в страшном сне, он летит по ступенькам на свой третий этаж — в лифт без мамы ему пока было ходить рано — от его веса тот бы просто не сработал, поэтому, быстро перебирая ногами, не разбирая дороги, маленький мальчик бежал домой, спотыкаясь, падая, разбивая коленку, но не прекращая движения. Вот уже показалась настежь открытая дверь соседки-кошатницы и ее пушистые питомцы растерянно толпились у порога, но Витя и не думал останавливаться. Забежав домой, он громко хлопнул за собой дверью и повернул ручку замка, лишь после этого позволив себе безвольным грузом осесть на пол.
Мама тоже выглядела обеспокоенной. В какой-то растерянности, словно давешние кошки, она, цокая, расхаживала по квартире в одном лифчике и трусах, порываясь то одеться, то начать готовить. На разбитую коленку и слезы на лице Вити она не обратила никакого внимания. За ее спиной обиженно взирала на нерадивого создателя недорисованная белочка.
Успокоиться у Вити получилось быстро — в конце концов, мало ли какие кольца могли носить бандиты. Неужели теперь честным людям нельзя носить железные кольца с черным камнем? Вите даже стало стыдно, что он так глупо убежал от обычного слесаря, или чем он там занимался. Мальчик даже хотел выйти и извиниться за свое глупое поведение, но выглянув в окно, увидел, что желтой машины во дворе больше нет.
Когда Витя уже готовился ко сну — залезал под одеяло и выбирал книжку, которую он вместе с мамой будет читать на ночь, в подъезде этажом ниже гудели какие-то взволнованные голоса, а на улице визжала сирена — так громко, что маме приходилось почти кричать.
— Ну, папу зовут в разные институты и музеи работать. Он говорит, ему на одном месте не нравится — хочет посмотреть много разных… музейных штук.
— А скоро ты отсюда уедешь? — с тоской спросил Костя.
— Не знаю. Мама говорит, что мне пора школу искать, наверное, если в школу пойду, то на год еще точно здесь останемся.
— Ясно, — горестно вздохнул Костя.
Беседа сошла на нет — так всегда бывает, когда дети разговаривают о взрослых, непонятных вещах. Вите тоже было обидно переезжать, каждый раз теряя друзей, знакомых, заново привыкать к детскому саду, заново знакомиться с детьми во дворе. Но маму с папой он любил больше чем друзей, и боялся, что папа от скуки на работе «захиреет», как говорила мама. Поэтому, как бы Вите ни хотелось остаться где-то насовсем, он без истерик и скандалов спокойно каждый раз воспринимал речь о переезде — чтобы папа «захирел» ему вовсе не хотелось.
Вскоре за Костей вышла бабушка и увела его домой обедать. Голодным себя Витя не чувствовал, да и его мама еще не показалась во дворе. У бабушки Кости Витя узнал, что до начала «Дисней Клуба» оставался еще целый час, так что и дома тоже заняться было нечем.
Из желтой машины с красной полоской вышли какие-то дядьки в одинаковых защитных костюмах из черной резины и закурили. Временами, они обращались к рации, та что-то шуршала им в ответ. Наконец, один из двух дядек ушел куда-то за дом, а второй сел на корточки и начал копаться где-то под балконом. От нечего делать Витя отправился к нему — все-таки это его дом, имеет же он право, как жилец посмотреть, что там происходит. Подойдя поближе, Витя увидел, как человек с пористым красным лицом под белой маской держит руками в толстых перчатках какую-то трубку, прикрепленную шлангом к баллону в подвальное окошко, и трубка шипит, что разозленная змея.
— Здравствуйте. А что вы делаете?
Дядька от неожиданности подскочил, и чуть не ударился головой о балкон над собой.
— Ты чего, малец, подкрадываешься? Иди, давай отсюда, тараканов мы травим. Сейчас надышишься дряни, нам потом твоя мамка, бля, кузькину мать устроит.
Витя сморщился от неожиданно проскочившего матерного слова — в его семье такое было не принято, даже когда мама с папой ссорились — они никогда не произносили запретных слов.
— Ладно, раз отвлек, перекурю я, пожалуй, немножко.
Рабочий переключил что-то на трубке, и та перестала шипеть. Потом он гуськом выполз из-под балкона, и задел ногой трубку. Тонкое облачко белесого пара вышло из подвального окошка и долетело до Вити. Тому стремительно стало тошно и больно одновременно, на глаза навернулись слезы. Лицо дядьки тут же изменилось, он с интересом начал рассматривать Витю.
— А из какой ты, говоришь, квартиры, пацан? — с нажимом спросил рабочий, сняв тем временем одну перчатку и залезая рукой в нагрудный карман в поисках пачки.
Но Витя молчал, как партизан — его снова будто сковало по рукам и ногам, как тогда у милицейской машины. Сквозь пелену слез невыносимо ярко блестело кольцо на пальце рабочего — из бесцветного металла, с блестящими камешками по кругу и большим черным камнем-печаткой.
— Эй, пацан, квартира какая? А?
И снова, будто в страшном сне, он летит по ступенькам на свой третий этаж — в лифт без мамы ему пока было ходить рано — от его веса тот бы просто не сработал, поэтому, быстро перебирая ногами, не разбирая дороги, маленький мальчик бежал домой, спотыкаясь, падая, разбивая коленку, но не прекращая движения. Вот уже показалась настежь открытая дверь соседки-кошатницы и ее пушистые питомцы растерянно толпились у порога, но Витя и не думал останавливаться. Забежав домой, он громко хлопнул за собой дверью и повернул ручку замка, лишь после этого позволив себе безвольным грузом осесть на пол.
Мама тоже выглядела обеспокоенной. В какой-то растерянности, словно давешние кошки, она, цокая, расхаживала по квартире в одном лифчике и трусах, порываясь то одеться, то начать готовить. На разбитую коленку и слезы на лице Вити она не обратила никакого внимания. За ее спиной обиженно взирала на нерадивого создателя недорисованная белочка.
Успокоиться у Вити получилось быстро — в конце концов, мало ли какие кольца могли носить бандиты. Неужели теперь честным людям нельзя носить железные кольца с черным камнем? Вите даже стало стыдно, что он так глупо убежал от обычного слесаря, или чем он там занимался. Мальчик даже хотел выйти и извиниться за свое глупое поведение, но выглянув в окно, увидел, что желтой машины во дворе больше нет.
Когда Витя уже готовился ко сну — залезал под одеяло и выбирал книжку, которую он вместе с мамой будет читать на ночь, в подъезде этажом ниже гудели какие-то взволнованные голоса, а на улице визжала сирена — так громко, что маме приходилось почти кричать.
Страница 7 из 11
