Она была единственным достоверным очевидцем, хотя должна была стать очередной жертвой. По мере того, как все больше времени проходило с момента тех необъяснимых с точки зрения здравого смысла событий, ужас, пережитый Ксенией, как это ни странно, постепенно уступал место обыкновенному человеческому любопытству. Разум тринадцатилетней девушки, чья жизнь однажды оказалась подвешенной на волоске, метался в мучительных попытках найти достойное объяснение явлению, что предстало перед ней тем поздним августовским вечером…
Добавить в моё избранное
44 мин, 24 сек 1418
Неким потаенным уголком своего чуткого сердца Ксения знала ответ, скорее даже чувствовала его. Но правда эта, стоило лишь прикоснуться к ней, несла с собой острый привкус ужаса, который она так старательно пыталась изгнать из своей жизни. Борьба эта была мучительна. В минуты одиночества беспокойные мысли и воспоминания будоражили сознание девушки, колебали ее такой понятный и удобный мирок повседневной жизни. Ее мучили кошмарные сны, после которых мысли тонули в пучине неизведанного, непонятного присутствия чего-то непознанного, и Ксения против воли возвращалась к тем зловещим событиям, что произошли с ней два месяца назад…
Тогда все было совсем иначе. Как всегда дважды в неделю Ксения навещала свою бабушку. Если у девушки и был среди родственников человек, который являлся для нее другом, мудрым советчиком, воспитателем, с которого стоило брать пример, то им, несомненно, являлась Екатерина Игнатьевна. В тот год, когда Ксюше исполнилось тринадцать лет, девушка чаще обычного стала навещать старушку, и на это находилось множество причин.
Екатерина Игнатьевна жила одна в старой части города в своем маленьком доме, затерянном в переплетении узких улочек и переулков, плавно спускающихся к пойме реки и окруженных заболоченной заводью, которая в свою очередь разделялась на множество сонных прудов, кое-где вплотную подступающих к земельным участкам. В этом году ее как никогда мучила подагра, к тому же старушка чаще обычного простужалась и нуждалась в более пристальном уходе. Мама Ксении винила во всем сырость, которой тянуло с водоемов, и плачевное состояние старого дома. Но, несмотря на все ее попытки заставить мать переехать в комфортабельную городскую квартиру, старушка наотрез отказывалась покидать свое год от года ветшающее, но такое милое и уютное жилище.
Будучи с ранних лет необычайно самостоятельной и ответственной, Ксюша всецело приняла на себя обязанность навещать бабушку и делала это с искренним удовольствием. Вопреки распространенному мнению пожилых людей о безнравственности современной молодежи, Ксюше нравилось проводить время в компании бабушки и двух котов, обитавших в ее доме на положении полноправных членов семьи. Ксюша доставляла бабушке необходимые лекарства, продукты, приносила книги, которые сама же ей и читала. Вместе они смотрели фильмы, старые и новые, чемпионаты по фигурному катанию, даже слушали радио и много разговаривали. Постороннему человеку такая теплая дружба двух людей, у одного из которых жизнь только начиналась, а у другого уже медленно клонилась к закату, могла показаться чем-то нелепым, но, тем не менее, все обстояло именно так.
Помимо прочего, девочку привлекала сама местность, где жила Екатерина Игнатьевна. Смутно знакомая с самых ранних лет — тогда она и ее родители жили неподалеку — сейчас же она представала перед Ксюшей потерянной страной беззаботного детства. Узкие, извилистые, лишь кое-где заасфальтированные улочки с непременными лужами после весеннего дождя… Деревянные дома, разменявшие уже шестой — а некоторые и больше того — десяток своей жизни; кое-где на окнах до сих пор сохранились оконные резные наличники… Такие же деревянные изгороди, высокие, дощатые, и низкие палисадные, увитые усохшим до поры диким виноградом или же скрытые кустарником, побегами смородины или крыжовника… Тенистые ароматные сады… Умиротворяющий покой и тишина, нарушаемая днем лаем дворовых псов, пением птиц, а по ночам стрекотом цикад да кваканьем лягушек, доносящимся с заводи.
А еще здесь всегда водилось много кошек…
Воспоминания о них были необычайно сильны, поскольку девочка, сколько себя помнила, была без ума от этих прелестных созданий. Буквально все соседи Екатерины Игнатьевны держали кошек, а у некоторых жило уже несколько поколений кошачьих семейств. Бабушка Ксении сама души в них не чаяла. К своим питомцам она относилась с бесконечной заботой и лаской, сравнить которую можно было лишь с той, какую старушка питала к своей подрастающей внучке.
Да, пожалуй, кошки были единственным светлым пятном в том, что произошло много позже… И прологом в этом служили воспоминания, возвращавшие Ксюшу к тому самому дому… дому, в котором никто не живет. Так они с бабушкой между собой, ни без примеси неприязни, называли заброшенный двухэтажный дом, что находился в двух переулках от улицы, где жила Екатерина Игнатьевна. Лет семь или восемь назад там проживала большая семья: мать, отец, дедушка, бабушка и четверо детей. У них был довольно обширный земельный участок, большую часть которого занимал сад, раскинувшийся позади дома. К саду в непосредственной близости примыкал пруд, а потому на урожай яблок, груш и ягод хозяевам жаловаться не приходилось.
У них тоже было много кошек. Ксения помнила это совершенно отчетливо. Пушистых зверьков, которые любили гулять сами по себе и вели полудикий образ жизни, знали все соседи в округе и также хорошо знали, кто их хозяева.
Тогда все было совсем иначе. Как всегда дважды в неделю Ксения навещала свою бабушку. Если у девушки и был среди родственников человек, который являлся для нее другом, мудрым советчиком, воспитателем, с которого стоило брать пример, то им, несомненно, являлась Екатерина Игнатьевна. В тот год, когда Ксюше исполнилось тринадцать лет, девушка чаще обычного стала навещать старушку, и на это находилось множество причин.
Екатерина Игнатьевна жила одна в старой части города в своем маленьком доме, затерянном в переплетении узких улочек и переулков, плавно спускающихся к пойме реки и окруженных заболоченной заводью, которая в свою очередь разделялась на множество сонных прудов, кое-где вплотную подступающих к земельным участкам. В этом году ее как никогда мучила подагра, к тому же старушка чаще обычного простужалась и нуждалась в более пристальном уходе. Мама Ксении винила во всем сырость, которой тянуло с водоемов, и плачевное состояние старого дома. Но, несмотря на все ее попытки заставить мать переехать в комфортабельную городскую квартиру, старушка наотрез отказывалась покидать свое год от года ветшающее, но такое милое и уютное жилище.
Будучи с ранних лет необычайно самостоятельной и ответственной, Ксюша всецело приняла на себя обязанность навещать бабушку и делала это с искренним удовольствием. Вопреки распространенному мнению пожилых людей о безнравственности современной молодежи, Ксюше нравилось проводить время в компании бабушки и двух котов, обитавших в ее доме на положении полноправных членов семьи. Ксюша доставляла бабушке необходимые лекарства, продукты, приносила книги, которые сама же ей и читала. Вместе они смотрели фильмы, старые и новые, чемпионаты по фигурному катанию, даже слушали радио и много разговаривали. Постороннему человеку такая теплая дружба двух людей, у одного из которых жизнь только начиналась, а у другого уже медленно клонилась к закату, могла показаться чем-то нелепым, но, тем не менее, все обстояло именно так.
Помимо прочего, девочку привлекала сама местность, где жила Екатерина Игнатьевна. Смутно знакомая с самых ранних лет — тогда она и ее родители жили неподалеку — сейчас же она представала перед Ксюшей потерянной страной беззаботного детства. Узкие, извилистые, лишь кое-где заасфальтированные улочки с непременными лужами после весеннего дождя… Деревянные дома, разменявшие уже шестой — а некоторые и больше того — десяток своей жизни; кое-где на окнах до сих пор сохранились оконные резные наличники… Такие же деревянные изгороди, высокие, дощатые, и низкие палисадные, увитые усохшим до поры диким виноградом или же скрытые кустарником, побегами смородины или крыжовника… Тенистые ароматные сады… Умиротворяющий покой и тишина, нарушаемая днем лаем дворовых псов, пением птиц, а по ночам стрекотом цикад да кваканьем лягушек, доносящимся с заводи.
А еще здесь всегда водилось много кошек…
Воспоминания о них были необычайно сильны, поскольку девочка, сколько себя помнила, была без ума от этих прелестных созданий. Буквально все соседи Екатерины Игнатьевны держали кошек, а у некоторых жило уже несколько поколений кошачьих семейств. Бабушка Ксении сама души в них не чаяла. К своим питомцам она относилась с бесконечной заботой и лаской, сравнить которую можно было лишь с той, какую старушка питала к своей подрастающей внучке.
Да, пожалуй, кошки были единственным светлым пятном в том, что произошло много позже… И прологом в этом служили воспоминания, возвращавшие Ксюшу к тому самому дому… дому, в котором никто не живет. Так они с бабушкой между собой, ни без примеси неприязни, называли заброшенный двухэтажный дом, что находился в двух переулках от улицы, где жила Екатерина Игнатьевна. Лет семь или восемь назад там проживала большая семья: мать, отец, дедушка, бабушка и четверо детей. У них был довольно обширный земельный участок, большую часть которого занимал сад, раскинувшийся позади дома. К саду в непосредственной близости примыкал пруд, а потому на урожай яблок, груш и ягод хозяевам жаловаться не приходилось.
У них тоже было много кошек. Ксения помнила это совершенно отчетливо. Пушистых зверьков, которые любили гулять сами по себе и вели полудикий образ жизни, знали все соседи в округе и также хорошо знали, кто их хозяева.
Страница 1 из 13
