Больше ничего похожего не было, но этот серый московский снег определенно напоминал мертвые лепестки цветка лан-хуаня…
Добавить в моё избранное
406 мин, 6 сек 20650
У Шихуанди был собственный ритуал — один раз (в начале месяца или немного позже) он подходил к Колыбельному фонтану и прилежно смотрел, как плещутся в воде худенькие тела его сыновей. Все-таки это была его собственность, его кровь — и этой крови предстояло жить, когда он умрет.
— Повелитель… — Сей Фу говорил мягко, немного шепеляво — так говорят старухи, зажившиеся на свете. — Повелитель, только вчера из Аулака прислан подарок… Наместник города…
Шихуанди внезапно ожил.
— Ну, ну… Что же ты замолчал? Что велел передать заморыш Лин? То, что он и его коротконогие воины наложили в штаны при приближении наших частей к городу?
Я это знаю и сам, какие уж тут подарки…
Сей Фу сдержанно улыбнулся. Он и раньше позволял себе подобную вольность — улыбаться в присутствии Императора, — сегодня Шихуанди впервые почувствовал раздражение от этого.
— Генерал Лин хочет начать переговоры. Он просит не вводить армию в Аулак.
Шихуанди возмущенно выпятил нижнюю губу.
— Ну здрасьте! Надо было думать раньше… Этот Аулак давным-давно следовало бы сравнять с глиной…
— Он просит не вводить армию… — монотонно продолжал Сей Фу. — И он прислал подарок.
Император пренебрежительно дернул узким плечом.
— Да нужна мне его дребедень!
Ученый старик терпеливо продолжал:
— Не дребедень, Повелитель… Две прелестные девочки, только-только вступившие в пору нежной юности. Обе знатного рода — чуть ли не вьетские принцессы. А самое главное — Сей Фу, безумец, перешел на шепот — у одной из них рыжие волосы — ну в точности как у Гали…
Ну вот, так и есть! Опять Гали — что они все с ума посходили что ли? Этот идиот будет подкладывать Императору баб, а после хвастаться своим влиянием при дворе — это уже не на что не похоже! Сей Фу шепелявил, развивая свою дурацкую фантазию:
— Старая Нея проверила у девочки нефритовые врата — вряд ли что сравнится с ними по величине и упругости. Она будет хорошо и правильно рожать.
Повелитель… — голос Сея Фу сделался вкрадчивым. — Повелитель, не лучше ли прогнать от себя эту… стриженую?
Шихуанди резко обернулся и пристально посмотрел на старика — нет, тот явно не страшится императорского гнева, просто говорит, что считает нужным — и все.
— Ты спятил, Сей Фу? Что ты несешь? Кого учишь?
Старик пристально посмотрел в глаза Императору. Настоящая змея, гипнотизер! Упрямый взгляд расширенных неживых глаз щекотал мозг, заставляя его сжиматься. Шихуанди почувствовал слабость.
Под этим смиренным взглядом из-под припухлых старческих век он вдруг снова сделался подростком. Шихуанди спросил тихо, почти жалобно:
— Почему вы все так взъелись на мою Гали — только из-за того, что она танцовщица?
Ученый старик — вот лицемер!— потупил глаза.
— Мы все беспокоимся о твоем здоровье, Повелитель… Ты даже не приказал гаремному врачу осмотреть ее. К тому же… слишком частый выброс семени укорачивает жизнь — это факт… Ты проводишь у нее все ночи…
Император фыркнул:
— Факт… Те, кто так считает, глупцы, ясно тебе? Ничто так не продлевает жизнь мужчины, как обладание молодым женским телом…
— Вот именно — молодым. Если нет смысла вливать драгоценное вино в дырявый сосуд — так какой смысл, о Повелитель, делиться драгоценным семенем со старухой? Гали не может родить тебе сына…
— Попридержи язык, ты, главный маг… — Шихуанди поплевал на ладони и пригладил волосы — совсем как деревенский мальчик. — На кой черт мне еще один сын? Не может — и не надо — обойдусь. А Гали мне трогать не смейте — услышу еще хоть слово — в котле заживо сварю, понятно?
Шихуанди не злился бы, не кричал, если б душа его была несокрушима. Но Сей Фу имел на него влияние именно в те минуты, когда принимался разговаривать с ним, точно старая нянька с младенцем — в точности как теперь. Сей Фу быстро ушел, а Шихуанди стоял, отвернувшись к окну, грыз ноготь и думал о том, что мощные изгибы человеческой жизни сравнимы лишь с изгибами Жемчужной реки.
Когда-то в незапамятные времена ученый маг Сей Фу попал ко двору его отца — и отец был в восторге от него: любил новых людей. Он проговорил тогда с ним ночь, а наутро приказал оскопить: нельзя было выпускать из рук такой ум! Сей Фу легко смирился с произошедшим — так казалось покойному Императору. Он остался при дворе, с благодарностью принял дарованный ему титул цзун-гуна, сделался грузен, немногословен, богат. Шихуанди был мальчиком тогда, и каждый раз, приходя навестить мать, он натыкался на умные пепельные глаза важного человека — так в темноте натыкаются на деревья. Ему казалось, что они повсюду следят за ним — эти глаза. С тех пор прошла уйма времени, умер отец, выросли новые города. Он, Шихуанди, сделавшись Императором, все перекроил в Поднебесной на свой лад — точно он, как нищий, как последний человек в мире, подгонял старый плащ по фигуре.
— Повелитель… — Сей Фу говорил мягко, немного шепеляво — так говорят старухи, зажившиеся на свете. — Повелитель, только вчера из Аулака прислан подарок… Наместник города…
Шихуанди внезапно ожил.
— Ну, ну… Что же ты замолчал? Что велел передать заморыш Лин? То, что он и его коротконогие воины наложили в штаны при приближении наших частей к городу?
Я это знаю и сам, какие уж тут подарки…
Сей Фу сдержанно улыбнулся. Он и раньше позволял себе подобную вольность — улыбаться в присутствии Императора, — сегодня Шихуанди впервые почувствовал раздражение от этого.
— Генерал Лин хочет начать переговоры. Он просит не вводить армию в Аулак.
Шихуанди возмущенно выпятил нижнюю губу.
— Ну здрасьте! Надо было думать раньше… Этот Аулак давным-давно следовало бы сравнять с глиной…
— Он просит не вводить армию… — монотонно продолжал Сей Фу. — И он прислал подарок.
Император пренебрежительно дернул узким плечом.
— Да нужна мне его дребедень!
Ученый старик терпеливо продолжал:
— Не дребедень, Повелитель… Две прелестные девочки, только-только вступившие в пору нежной юности. Обе знатного рода — чуть ли не вьетские принцессы. А самое главное — Сей Фу, безумец, перешел на шепот — у одной из них рыжие волосы — ну в точности как у Гали…
Ну вот, так и есть! Опять Гали — что они все с ума посходили что ли? Этот идиот будет подкладывать Императору баб, а после хвастаться своим влиянием при дворе — это уже не на что не похоже! Сей Фу шепелявил, развивая свою дурацкую фантазию:
— Старая Нея проверила у девочки нефритовые врата — вряд ли что сравнится с ними по величине и упругости. Она будет хорошо и правильно рожать.
Повелитель… — голос Сея Фу сделался вкрадчивым. — Повелитель, не лучше ли прогнать от себя эту… стриженую?
Шихуанди резко обернулся и пристально посмотрел на старика — нет, тот явно не страшится императорского гнева, просто говорит, что считает нужным — и все.
— Ты спятил, Сей Фу? Что ты несешь? Кого учишь?
Старик пристально посмотрел в глаза Императору. Настоящая змея, гипнотизер! Упрямый взгляд расширенных неживых глаз щекотал мозг, заставляя его сжиматься. Шихуанди почувствовал слабость.
Под этим смиренным взглядом из-под припухлых старческих век он вдруг снова сделался подростком. Шихуанди спросил тихо, почти жалобно:
— Почему вы все так взъелись на мою Гали — только из-за того, что она танцовщица?
Ученый старик — вот лицемер!— потупил глаза.
— Мы все беспокоимся о твоем здоровье, Повелитель… Ты даже не приказал гаремному врачу осмотреть ее. К тому же… слишком частый выброс семени укорачивает жизнь — это факт… Ты проводишь у нее все ночи…
Император фыркнул:
— Факт… Те, кто так считает, глупцы, ясно тебе? Ничто так не продлевает жизнь мужчины, как обладание молодым женским телом…
— Вот именно — молодым. Если нет смысла вливать драгоценное вино в дырявый сосуд — так какой смысл, о Повелитель, делиться драгоценным семенем со старухой? Гали не может родить тебе сына…
— Попридержи язык, ты, главный маг… — Шихуанди поплевал на ладони и пригладил волосы — совсем как деревенский мальчик. — На кой черт мне еще один сын? Не может — и не надо — обойдусь. А Гали мне трогать не смейте — услышу еще хоть слово — в котле заживо сварю, понятно?
Шихуанди не злился бы, не кричал, если б душа его была несокрушима. Но Сей Фу имел на него влияние именно в те минуты, когда принимался разговаривать с ним, точно старая нянька с младенцем — в точности как теперь. Сей Фу быстро ушел, а Шихуанди стоял, отвернувшись к окну, грыз ноготь и думал о том, что мощные изгибы человеческой жизни сравнимы лишь с изгибами Жемчужной реки.
Когда-то в незапамятные времена ученый маг Сей Фу попал ко двору его отца — и отец был в восторге от него: любил новых людей. Он проговорил тогда с ним ночь, а наутро приказал оскопить: нельзя было выпускать из рук такой ум! Сей Фу легко смирился с произошедшим — так казалось покойному Императору. Он остался при дворе, с благодарностью принял дарованный ему титул цзун-гуна, сделался грузен, немногословен, богат. Шихуанди был мальчиком тогда, и каждый раз, приходя навестить мать, он натыкался на умные пепельные глаза важного человека — так в темноте натыкаются на деревья. Ему казалось, что они повсюду следят за ним — эти глаза. С тех пор прошла уйма времени, умер отец, выросли новые города. Он, Шихуанди, сделавшись Императором, все перекроил в Поднебесной на свой лад — точно он, как нищий, как последний человек в мире, подгонял старый плащ по фигуре.
Страница 41 из 111
