Stalker: Еретик

— Что-нибудь еще? — Альт все еще нависал надо мной.

— Палец на ноге, по-моему, сломан. Или тоже вывих. Нет, не на этой.

Альт осторожно снял ботинок, поморщился. Да, пот — не духи от Шанель.

Я чуть приподнял голову. Палец опух, посинел. Альт смотрел на него озадаченно.

— Даже не знаю, — промолвил он. — Кость не торчит — уже хорошо. Может, просто ушиб с растяжением. Будем надеяться, само пройдет. Единственное, чем могу помочь, так это приложить компресс.

Я стукнулся затылком об пол, закрыл глаза. Никогда я еще не чувствовал себя таким униженным. Ни встать, ни сесть, принимаю помощь от кавказца.

— При переломе, как и ушибе, пальца необходима обувь с жесткой подошвой, — услышал я Альта. — Твои берцы как нельзя кстати.

— У меня и ребра вроде сломаны.

— Да, смотрел, пока ты был в отключке. Смещений не прощупал. Возможно, это даже не переломы, а трещины. Через месяц заживет, а пока придется терпеть, — беспечно прожужжал Альт.

Месяц… Будто мы в санатории. В Зоне и от пореза можно коньки отбросить.

Я тяжело вздохнул и тут же задержал дыхание. Ребра, суки, кусались.

— Думай о выздоровлении, а не о травмах, — наставительно произнес Альт. — Как говорят у меня на Родине, упавшего духом ноги не несут.

Кот ученый, блин. Он-то в порядке, чего б не пофилософствовать.

В голове словно червячок заерзал: какая-то мысль отчаянно пыталась пробиться к сознанию. Я огляделся. Окна. Деревьев не видно, значит, этаж не первый. Автомат. Должен быть заряженным. Консервы с тушенкой. Открыть их мне сейчас не по силам. Смешно даже. Рюкзак. Можно использовать как подушку. Все не то, в мозгах по-прежнему свербело. Эврика! Нужная мысль вспыхнула, как сигнальная ракета.

— Вещмешок, — вспомнил я.

— Что?

— Где мой рюкзак? Там аптечка, шприц с обезболивающим.

— Промедол, — кивнул сталкер. — В Зоне такие аптечки на вес золота. Уверен, что без укола никак? — спросил виновато.

Уверен ли я? Да я рук-ног не чувствую! В мазохисты не записывался. Ишь чего удумал. Терпи, солдат, вдруг хуже придется? В Зоне не о «потом» надо думать. Важны«здесь» и«сейчас», иначе «потом» может не наступить.

— Коли, — потребовал я.

Альт нехотя повиновался. Лекарство подействовало быстро. Боль затухала. На веки навалилась тяжесть. Я расслабился, уставился в потолок, чтобы не тревожить себя нерусскими рожами да красноглазыми мордами. Осматривал трещинки, сколы и незаметно уснул.

Спал беспокойно. Передо мной мелькали разверстые пасти болотников, слепых псов. Снился Бабич, угодивший в «мясорубку»: его скрутило, как выжимаемое белье, и разорвало в кровавую пыль. Привиделась и Люда: бледная, с запавшими глазами, шла ко мне, точно лунатик, и стонала, как чернобыльские зомби. Потом жена распалась на море тушканов, они прыгали, царапались, кусались, лезли на меня. Мучение прекратила Тесла — яркая вспышка затмила все…

Я часто заморгал. Будто из мозаики, плавно состроился потертый потолок. Мелодичный, но ненавистный речитатив вернул к реальности. Альт снова пел. Миледи лежала, опустив морду на передние лапы. Сталкер заметил мое пробуждение и воскликнул:

— Как говорят у меня на Родине, ты похож на человека, ударившего скалу яйцом.

Я стиснул зубы, чтобы не ляпнуть в ответ лишнего. Было не до шуток. Тревожил сон. Как бы не оказался вещим.

— Тебе снились кошмары? — догадался Альт.

— Я говорил во сне?

— Нет, я определил по сбившемуся дыханию и метанию зрачков под веками.

Наблюдательность сталкера поразила. Впрочем, без нее в Зоне долго не протянешь.

— Ты опять пел.

— Песни отгоняют болезнь. И кошмары.

Выходит, сталкер пел для меня. Трогательно. И мерзко. Все равно что терпеть лобзания слюнявого пса.

Я поднял ладонь — пальцы дрожали от напряжения. Рука слушалась плохо, как деревянная. Пришлось потрудиться, чтобы утереть пот со лба.

— Сколько я спал?

— Сейчас полдень.

Кряхтя и морщась от боли, цепляясь за батарею, подоконник, я сел, привалился спиной к стене.

— Хочешь есть? — спросил Альт.

— Еще как.

Сталкер достал из нагрудного кармана маленький нож, вскрыл им консервы с тушенкой, отрезал кусок хлеба и протянул мне.

— Угощайся.

Я кивнул в знак благодарности. Сказать «спасибо» не позволяла гордость и прошлое. Стащил с рук перчатки и застыл в нерешительности. На руках наверняка было много радиационной пыли. Попадание«светящихся» частичек внутрь организма опаснее облучения извне.

Я отставил консервы, опустил на них хлеб, произнес:

— Позже.

Альт изогнул бровь, заверил:

— Не отравлено. Ешь, друг, не бойся.

Я нервно покивал. Чуть было не послал адыга.

— Насколько далеко мы ушли от «Энергетика»?