Каннибал

— Применительно к текущей ситуации: люди вот в эту самую минуту мрут аки осенние мухи на морозе. Мрут от когтей и зубов упырей и морфов. К сожалению меня не учили выживать и я выживаю как умею — то есть борюсь со своими страхами и прогнозирую развитие ситуации. А мясо морфа… в конце концов он был собакой. Корейцы их жрут и не дохнут — и я не двину кони. Тебя угощаться никто не заставляет. В холодильнике есть овощной салат и какая-то каша. Можешь даже добавить к этому изобилию картонную сосиску! — и я с предвкушением неземного наслаждения вгрызся в хрустящую корочку «живого» шницеля. Вкус был… специфическим. Однако организм настойчиво сигнализировал, что это то, что надо и во всю стимулировал центры удовольствия в мозгу. Несколько килограмм слегка поджаренного продукта я смел с такой скоростью, будто его вот-вот отнимут злобные белорусские эльфи. Под конец, когда миска-«тазик» показала дно, пришлось даже ослабить ремень на штанах.

— Хорошо! — моя довольная рожа могла внушить зависть даже обожравшемуся диетических бройлерных кроликов удаву.

— А мне что прикажешь делать? — проговорила Мила. Я понял что шутки шутить вот прямо сейчас никак нельзя.

— Ты о чем?

— О своем страхе. Ты сожрал этих своих… морфов, с Любой что-то сделал, что у нее при взгляде на тебя — мужика — глаза разгораются… Кого мне съесть… — голос девушки сошел на нет.

— Тебе надо всего лишь поверить… для начала хотя бы мне, — сказал я, что думал. — Наступают такие времена, что явное проявление слабости и страха может дорого обойтись не только тебе, но и твоим близким.

— Ты тоже самое и Любе сказал, да? И она поверила?

— Не буду тебе врать — с твоей подругой как-то само собой получилось. Ты очень красивая и милая девушка, она же… есть в ней что-то такое, что заставляет раз за разом задерживать на ней взгляд… Она предложила — я нашел в себе достаточно силы, наглости и уверенности что бы взять. Взять так, как того хотел я, а не она… Резко, напористо и без традиционных «брачных танцев» и игр.

— Говори что мне делать! — подалась вперед Мила.

— Садись верхом ко мне на колени, — предложил я, стягивая свою майку через голову.

Девушка отпрянула в свой угол дивана:

— Ты реально думаешь что стоит девушке с тобой пообжиматься, и все ее проблемы как рукой снимет?!

— Ага — я такой! Можно сказать полезный и лечебный, — ухмыльнулся я. — Иди сюда — хватит ныкаться и дрожать.

Мила еще колеблясь подалась вперед.

Я протянул руку навстречу:

— Ну же… Смелее.

Девушка вложила в мою ладонь самые кончики своих пальцев. Я медленно потянул руку на себя «вываживая» эту«трепетную лань»… Наконец некоторое время спустя она заняла предложенное ей место.

— И что теперь?

— Вот только не надо сарказма и недоверия! Просто сиди и воспринимай происходящее как можно более отстраненно и непредвзято, — я медленно стал распутывать поясок ее халата. Мила с всхлипом вдохнула и перестала дышать. Ее пальцы мертвой хваткой вцепились в мои запястья.

— Что тебя напугало? Скажи мне, что?

— Ты… ты меня… раздеваешь…

— И что в этом страшного? Твоя шелковая тряпочка и так дает крайне малое поле для фантазии! Что измениться если я увижу твою прекрасную грудь? Или быть может я тебе отвратителен и противен? У меня плохо пахнет изо рта, у меня потные ладони или обвислые жировые складки по всему телу? Посмотри мне в глаза — ты видишь как я на тебя смотрю? У меня есть прекрасная красивая девушка, которую я называю своей женой и которая любит меня — я просто хочу тебе помочь, вот и все. Твой страх — это просто игра разума и памяти запутавшихся в воспоминаниях, иллюзиях и подобии образов. Я не твой бойфренд и не залитые алкоголем по самую макушку придурки-приятели. Я другой человек, о котором ты практически ничего не знаешь, который конкретно тебе и твоей подруге Любе ничего плохого не сделал. Слышишь? Ничего плохого!

— Да… — пальцы на моих запястьях расслабились, но убирать свои лапки Мила не спешила. Я распустил поясок и положил руки на длинную «лебединую» шею девушки. Пока ладони скользили по точеным плечам, распахивая и сбрасывая с них невесомую материю я смотрел только в широко распахнутые серые глаза. И отнюдь не тонул в них — скорее это Мила погружалась все глубже в меня. У локотков я прекратил обнажать тело девушки и переместил ладони ей на талию под распахнутые полы халата.

— Страшно? — спросил я не отводя взгляда.

— Нет…

— Тогда двигайся ближе, — я потянул Милу на себя. Она привстала и переступила коленями… Выгнулась ко мне на встречу… Замерев и глядя друг другу в глаза мы просидели минуту или две. — Теперь я закрою глаза, а ты осмотришься вокруг…

Когда контакт разорвался, девушка ощутимо вздрогнула всем телом. Потом замерла, все мышцы спазматически напряглись, готовясь бросить ее прочь от меня.