Матушке-Луне — Посвящение...
Добавить в моё избранное
338 мин, 32 сек 8145
— Всем занять места! Сейчас начнётся!
Сам Колка в одиночку удерживал тропу, а Ополчение прикрывало тростники и берег, отгородившись полуобгоревшими заслонами из ивняка. Соратники остались в резерве.
Теперь пора показаться врагу. Колка подул в почерневшую дудочку, и с Того Берега ответило — пришли. Колка поцокал языком, подразумевая приближение вражеской армии.
Туман сползал в реку и, если нахмуриться и представить, уже можно было разглядеть передовые отряды. Чаще это были люди — хмурые, в мохнатых куртках, с непривычными озлобленными лицами, но чаще какая-нибудь нечисть: косолапые уродцы на трёх ногах и с петушиными перьями в голове (у них медные кастеты с кварцевыми рукоятками!), жестяные големы с отверстием для кузнечных мехов в складчатом лбу, рогатые девушки, все как одна похожие на Габбу с Отшиба, а то и большеголовые старики с топорами, чьи почерневшие головы больше напоминали дряхлые берёзовые пни. Змей, Мышеволков и Катапульт не заметно, наверное, ещё не добрались.
Колка опёрся на меч и бесстрашно оглядел вражескую диспозицию. В свои двенадцать он уже кое-что понимал в военном деле. Хотя врагов очень много, исход в любом случае зависит от двух-трёх самых лучших бойцов, каждый из которых стоит тысячи обычных ополченцев. Колка Вагзибин был как раз таким — бесстрашным, непобедимым — и знал: у Тех, с Той Стороны, нет ни единого шанса уцелеть.
Ему не хватало разве что верного коня, но наш герой прекрасно сознавал, как глупо выглядит конница в позиционном бою.
Солнце оторвалось от воды, и первая волна перешла в наступление. Лёгкие тонкорукие людишки на пузатых бурдюках подплывали к заграждению, где их встречали палки и мечи деревенских, а по тропинке маршировали тяжеленные, похожие на обшитых железом медведей латники с мечами в каждой из четырёх рук.
Это был довольно лёгкий противник. Колка шутя, в три удара, отбивал все выпады и сносил латнику голову, даже не двинувшись с места. Правда, если их слишком много, могут затечь ноги и тогда…
Колка одним ударом ноги сбросил последнего латника в воду, где тот моментально захлебнулся и исчез. Правая рука уже подустала, пришлось перебросить меч в левую.
Возле реки тоже сражались.
— Рубите их в фарш! Чтобы вместо воды мясная затирка!
Ответом был одобрительный гул. На том участке тоже было всё в порядке. По воде ползла рябь, а пляжик перед заслоном уже превратился в полосу кровоточащего ила. Среди осаждённых потерь не было, разве что старый Кедыш — туда ему, впрочем, и дорога. Вот отважная Огре хватает свободной рукой его жезл и берёт командование на себя. Вон она, вон, отсюда её прекрасно видно. Белая платье, красная косынка — очень ей идёт! — и жезл старосты в левой руке. Правой она сражается, левой командует и теперь… теперь-то она его понимает, её сердце тоже пропиталось незабываемой музыкой боя и им будет, о чём поговорить потом. Но прежде наградить, наградить, сразу как закончится, пока трупы не остыли и ветер не унёс ароматы пожарища. Наградить, наградить, только интересно — как?
После латников шли люди, пестроватые и немного скучные, подробности для каждого выдумывались на ходу, а то и вовсе оставалось всё как есть — безликие серые пятна, жатва для меча и сок для земли. Колка уже начинал подумывать о небольшом наступлении — негоже оставлять противнику Сосны — но потом раздумал. То, что идёт на них сейчас, не больше чем проба сил. Настоящее дело начнётся ближе к полудню, когда враг осознает силу гарнизона и поймёт, что простыми солдатами с Читавухой не справиться.
— Командир!
— Да, кто там?
Колка разрубил очередного врага и, пока тот падал и пропадал, обернулся. Эге, да это же два братца с Отшиба — Жигор и Жулега. Надо же, как вырядились на войну. И всё равно, в колчане, зуб даю, не стрелы, а тыквенные семечки. Если исчезнут тыквенные семечки, Жигор сам по себе скопытится, безо всякой войны.
— Командир! Позвольте нам пожертвовать свои жизни ради того, чтобы вы…
— Я очень вас ценю и восхищён вашей самоотверженностью. Жертвуйте!
Положим меч и возляжем рядом, вытянувшись всем телом. Сейчас, по слабой росе, это особенно приятно.
Да, правильно сделали, что не перешли в наступление. Жигор и Жулега продержатся как раз столько, чтобы погибнуть, пока командир отдохнёт, а вот на другом участке небольшое ухудшение, нужно подправить.
— Огре, продержитесь?
Обернулась. Улыбаясь, откинула волосы с лица.
— Спокойно. Ты себя побереги.
Пожалуй, нужно будет ввести орден или звание. Что-то вроде «Великий непобедимый герой Всей Читавухи»… ну вот, и сразу же неувязка. Первым же «Великим и Непобедимым» станет не герой, а героиня.
Тонкорукие продолжали бессмысленные атаки, осыпая позицию целым дождём белых стрел, тонких, как иголки. Самый мерзкие защитники, вроде хромого Мормаля, уже лежали в общей куче, но и остальные держались с трудом.
Сам Колка в одиночку удерживал тропу, а Ополчение прикрывало тростники и берег, отгородившись полуобгоревшими заслонами из ивняка. Соратники остались в резерве.
Теперь пора показаться врагу. Колка подул в почерневшую дудочку, и с Того Берега ответило — пришли. Колка поцокал языком, подразумевая приближение вражеской армии.
Туман сползал в реку и, если нахмуриться и представить, уже можно было разглядеть передовые отряды. Чаще это были люди — хмурые, в мохнатых куртках, с непривычными озлобленными лицами, но чаще какая-нибудь нечисть: косолапые уродцы на трёх ногах и с петушиными перьями в голове (у них медные кастеты с кварцевыми рукоятками!), жестяные големы с отверстием для кузнечных мехов в складчатом лбу, рогатые девушки, все как одна похожие на Габбу с Отшиба, а то и большеголовые старики с топорами, чьи почерневшие головы больше напоминали дряхлые берёзовые пни. Змей, Мышеволков и Катапульт не заметно, наверное, ещё не добрались.
Колка опёрся на меч и бесстрашно оглядел вражескую диспозицию. В свои двенадцать он уже кое-что понимал в военном деле. Хотя врагов очень много, исход в любом случае зависит от двух-трёх самых лучших бойцов, каждый из которых стоит тысячи обычных ополченцев. Колка Вагзибин был как раз таким — бесстрашным, непобедимым — и знал: у Тех, с Той Стороны, нет ни единого шанса уцелеть.
Ему не хватало разве что верного коня, но наш герой прекрасно сознавал, как глупо выглядит конница в позиционном бою.
Солнце оторвалось от воды, и первая волна перешла в наступление. Лёгкие тонкорукие людишки на пузатых бурдюках подплывали к заграждению, где их встречали палки и мечи деревенских, а по тропинке маршировали тяжеленные, похожие на обшитых железом медведей латники с мечами в каждой из четырёх рук.
Это был довольно лёгкий противник. Колка шутя, в три удара, отбивал все выпады и сносил латнику голову, даже не двинувшись с места. Правда, если их слишком много, могут затечь ноги и тогда…
Колка одним ударом ноги сбросил последнего латника в воду, где тот моментально захлебнулся и исчез. Правая рука уже подустала, пришлось перебросить меч в левую.
Возле реки тоже сражались.
— Рубите их в фарш! Чтобы вместо воды мясная затирка!
Ответом был одобрительный гул. На том участке тоже было всё в порядке. По воде ползла рябь, а пляжик перед заслоном уже превратился в полосу кровоточащего ила. Среди осаждённых потерь не было, разве что старый Кедыш — туда ему, впрочем, и дорога. Вот отважная Огре хватает свободной рукой его жезл и берёт командование на себя. Вон она, вон, отсюда её прекрасно видно. Белая платье, красная косынка — очень ей идёт! — и жезл старосты в левой руке. Правой она сражается, левой командует и теперь… теперь-то она его понимает, её сердце тоже пропиталось незабываемой музыкой боя и им будет, о чём поговорить потом. Но прежде наградить, наградить, сразу как закончится, пока трупы не остыли и ветер не унёс ароматы пожарища. Наградить, наградить, только интересно — как?
После латников шли люди, пестроватые и немного скучные, подробности для каждого выдумывались на ходу, а то и вовсе оставалось всё как есть — безликие серые пятна, жатва для меча и сок для земли. Колка уже начинал подумывать о небольшом наступлении — негоже оставлять противнику Сосны — но потом раздумал. То, что идёт на них сейчас, не больше чем проба сил. Настоящее дело начнётся ближе к полудню, когда враг осознает силу гарнизона и поймёт, что простыми солдатами с Читавухой не справиться.
— Командир!
— Да, кто там?
Колка разрубил очередного врага и, пока тот падал и пропадал, обернулся. Эге, да это же два братца с Отшиба — Жигор и Жулега. Надо же, как вырядились на войну. И всё равно, в колчане, зуб даю, не стрелы, а тыквенные семечки. Если исчезнут тыквенные семечки, Жигор сам по себе скопытится, безо всякой войны.
— Командир! Позвольте нам пожертвовать свои жизни ради того, чтобы вы…
— Я очень вас ценю и восхищён вашей самоотверженностью. Жертвуйте!
Положим меч и возляжем рядом, вытянувшись всем телом. Сейчас, по слабой росе, это особенно приятно.
Да, правильно сделали, что не перешли в наступление. Жигор и Жулега продержатся как раз столько, чтобы погибнуть, пока командир отдохнёт, а вот на другом участке небольшое ухудшение, нужно подправить.
— Огре, продержитесь?
Обернулась. Улыбаясь, откинула волосы с лица.
— Спокойно. Ты себя побереги.
Пожалуй, нужно будет ввести орден или звание. Что-то вроде «Великий непобедимый герой Всей Читавухи»… ну вот, и сразу же неувязка. Первым же «Великим и Непобедимым» станет не герой, а героиня.
Тонкорукие продолжали бессмысленные атаки, осыпая позицию целым дождём белых стрел, тонких, как иголки. Самый мерзкие защитники, вроде хромого Мормаля, уже лежали в общей куче, но и остальные держались с трудом.
Страница 39 из 93
