Матушке-Луне — Посвящение...
Добавить в моё избранное
338 мин, 32 сек 8177
Устроиться туда удалось водителем, подправив предварительно нехорошие записи в карточке и всячески напирая на большой опыт службы. Теперь был шанс хорошенько приглядеться и уяснить, что тут к чему.
Висевшая в штабе (куда, случалось, не возвращались целые месяцы напролёт) карта с чёрными точечками найденных дыр напоминала шкуру обезумевшего леопарда. Не было даже малейшего намёка на то, что их привлекают судоходные реки или плодородные почвы; скорее, они просто плодились, наподобие бактерий в питательном бульоне. Уже на месте, возле ещё нетронутых дыр, Крот замети, что для спуска они крутоваты и если грохнешься, то и костей не соберёшь. А вот наружу выбираться попроще, только что скоб на стене не хватает. Возможно, у пришельцев на ногах были «кошки», или они сами по себе когтисты, словно кошки и такой откос для них не преграда. Чтобы спрыгнуть вниз, разумеется, не могло быть и речи — первыми обступали яму часовые, нервные и всё ещё перепуганные, сжимавшие автоматы так, что пальцы белели, и даже листы сверху клали, сталкивая вниз и утрамбовывая специальным длинным шестом. Когда заливали почему-то казалось, что отдельные белые капли ухитряются-таки просочиться и падают вниз, где беззвучно ревут невидимые временные водовороты, там смешиваются, запутываются, приходят в противоречие сами с собой трижды циркулируют из вещества в антивещество и обратно, причём не по прямой, а по произвольному изогнутому лабиринту и всё это для того, чтобы под давлением чуждой теперь гравитацией взлетать вверх и ударять, словно дождинки, по железу, так и не успев даже застыть.
Ещё одна особенность: ямы были практически одинаковы, независимо от того, где они были выкопаны. Из этого делали вывод, что копают их отнюдь не голыми руками: там, внизу есть для этого некая изощрённо-хитрая машина, которая кромсает, роет и одновременно прячет все отходы куда-нибудь в прошлое, нагромождая, должно быть, из них целые новые континенты: ведь ни одной горки на поверхности так ни разу и не обнаружили. Ямы вообще были малозаметны, эдакие чёрные дырочки, пулевые ранения в рассыпчатом теле земли и смотрелись настолько обыденно, что просто чудо, что в них никто не провалился и не нагадил. Или, может, всё-таки нагадил? — ведь никогда не знаешь, на чью голову предстоит рухнуть дерьму, запущенному вдаль по извилистой ленте времени. Вдруг какой-нибудь хозяйственный чувачок всё-таки скроет свою ямку под деревянным гробиком сортира и много-много дней будет пользоваться бесплатно-бездонной канализацией, отравляя жизнь и предкам и потомкам?
От бед дней завтрашних мысли перетекали к делам насущным, личным и сегодняшним. Да, Крот был теперь рядом с ямами, буквально трогал их руками, закрывал и запечатывал, как мог… и всё же к таинственному Копателю не приблизился ни на шаг. Главный злоумышленник всё так же проскальзывал между пальцами, скрываясь в бесконечных Туннелях и почти наверняка хохотал оттуда над тщетной вознёй горемычных наземных жителей. Да, этому не навредишь, сколько ни бетонируй. Парень был головастый, работал чётко, а о его скорости говорить было просто бессмысленно: скорость как расстояние за единицу времени было ничем для существа, которое хватало горстями и плавало по нему, словно рыба по игрушечному замку в аквариуме. А с уничтожением скорости уничтожилось и расстояние; Крот, случалось, чувствовал себя весьма неуютно от мысли, что Копателя, возможно, не придётся даже преследовать. Кто знает — вдруг и после победы с ним придётся долго-долго воевать, побеждая в каждой стычке, и не потому, что враг слишком живуч, а просто чтобы довести до конца изогнутую петлю времени?
Все эти безумные гипотезы Кроту, конечно, не принадлежали. Он их просто впитывал: ведь чего только не услышишь в долгих ночных переездах по местности, название которой склеено из трёх языков и незнакомо даже тем, кто её населяет? Почти все в группе, даже те, кто просто раствор заливал, ощущали себя сопричастными тайнам природы и гипотез возникало как раз сколько, сколько бывает, когда ни одну из них не собираются применять на практике. Там же он узнал о Доме земли — судя по описанием, это было что-то вроде института, но без студентов, просто небольшое строеньице, доверху забитое специалистами в белых халатах и могучими счётными машинами, занимавшими по пять-шесть комнат. Целыми днями жевали они поступавшие данные, получая весьма неопределённые результаты. Формально, их бригада тоже была туда приписана, но давным-давно забыла дорогу к этому загадочному домику, ограничиваясь развнедельным бесцветным отчётом, из которого нельзя было узнать ничего нового. Те считали, эти бетонировали, с одним и тем же нулевым и тщетным результатом; вот и выходило, что работая в одном поле, они в упор не замечали друг друга.
Случилось так, что душным летним вечером, когда сизые тучи были похожи на тюки с неочищенным льном, Крот заменял приболевшего водителя, чьё имя он так, кстати, и не запомнил.
Висевшая в штабе (куда, случалось, не возвращались целые месяцы напролёт) карта с чёрными точечками найденных дыр напоминала шкуру обезумевшего леопарда. Не было даже малейшего намёка на то, что их привлекают судоходные реки или плодородные почвы; скорее, они просто плодились, наподобие бактерий в питательном бульоне. Уже на месте, возле ещё нетронутых дыр, Крот замети, что для спуска они крутоваты и если грохнешься, то и костей не соберёшь. А вот наружу выбираться попроще, только что скоб на стене не хватает. Возможно, у пришельцев на ногах были «кошки», или они сами по себе когтисты, словно кошки и такой откос для них не преграда. Чтобы спрыгнуть вниз, разумеется, не могло быть и речи — первыми обступали яму часовые, нервные и всё ещё перепуганные, сжимавшие автоматы так, что пальцы белели, и даже листы сверху клали, сталкивая вниз и утрамбовывая специальным длинным шестом. Когда заливали почему-то казалось, что отдельные белые капли ухитряются-таки просочиться и падают вниз, где беззвучно ревут невидимые временные водовороты, там смешиваются, запутываются, приходят в противоречие сами с собой трижды циркулируют из вещества в антивещество и обратно, причём не по прямой, а по произвольному изогнутому лабиринту и всё это для того, чтобы под давлением чуждой теперь гравитацией взлетать вверх и ударять, словно дождинки, по железу, так и не успев даже застыть.
Ещё одна особенность: ямы были практически одинаковы, независимо от того, где они были выкопаны. Из этого делали вывод, что копают их отнюдь не голыми руками: там, внизу есть для этого некая изощрённо-хитрая машина, которая кромсает, роет и одновременно прячет все отходы куда-нибудь в прошлое, нагромождая, должно быть, из них целые новые континенты: ведь ни одной горки на поверхности так ни разу и не обнаружили. Ямы вообще были малозаметны, эдакие чёрные дырочки, пулевые ранения в рассыпчатом теле земли и смотрелись настолько обыденно, что просто чудо, что в них никто не провалился и не нагадил. Или, может, всё-таки нагадил? — ведь никогда не знаешь, на чью голову предстоит рухнуть дерьму, запущенному вдаль по извилистой ленте времени. Вдруг какой-нибудь хозяйственный чувачок всё-таки скроет свою ямку под деревянным гробиком сортира и много-много дней будет пользоваться бесплатно-бездонной канализацией, отравляя жизнь и предкам и потомкам?
От бед дней завтрашних мысли перетекали к делам насущным, личным и сегодняшним. Да, Крот был теперь рядом с ямами, буквально трогал их руками, закрывал и запечатывал, как мог… и всё же к таинственному Копателю не приблизился ни на шаг. Главный злоумышленник всё так же проскальзывал между пальцами, скрываясь в бесконечных Туннелях и почти наверняка хохотал оттуда над тщетной вознёй горемычных наземных жителей. Да, этому не навредишь, сколько ни бетонируй. Парень был головастый, работал чётко, а о его скорости говорить было просто бессмысленно: скорость как расстояние за единицу времени было ничем для существа, которое хватало горстями и плавало по нему, словно рыба по игрушечному замку в аквариуме. А с уничтожением скорости уничтожилось и расстояние; Крот, случалось, чувствовал себя весьма неуютно от мысли, что Копателя, возможно, не придётся даже преследовать. Кто знает — вдруг и после победы с ним придётся долго-долго воевать, побеждая в каждой стычке, и не потому, что враг слишком живуч, а просто чтобы довести до конца изогнутую петлю времени?
Все эти безумные гипотезы Кроту, конечно, не принадлежали. Он их просто впитывал: ведь чего только не услышишь в долгих ночных переездах по местности, название которой склеено из трёх языков и незнакомо даже тем, кто её населяет? Почти все в группе, даже те, кто просто раствор заливал, ощущали себя сопричастными тайнам природы и гипотез возникало как раз сколько, сколько бывает, когда ни одну из них не собираются применять на практике. Там же он узнал о Доме земли — судя по описанием, это было что-то вроде института, но без студентов, просто небольшое строеньице, доверху забитое специалистами в белых халатах и могучими счётными машинами, занимавшими по пять-шесть комнат. Целыми днями жевали они поступавшие данные, получая весьма неопределённые результаты. Формально, их бригада тоже была туда приписана, но давным-давно забыла дорогу к этому загадочному домику, ограничиваясь развнедельным бесцветным отчётом, из которого нельзя было узнать ничего нового. Те считали, эти бетонировали, с одним и тем же нулевым и тщетным результатом; вот и выходило, что работая в одном поле, они в упор не замечали друг друга.
Случилось так, что душным летним вечером, когда сизые тучи были похожи на тюки с неочищенным льном, Крот заменял приболевшего водителя, чьё имя он так, кстати, и не запомнил.
Страница 71 из 93
