Когда ангелы плачут — небо становится ближе. Оно плачет вместе с ними, и в лужах отражаются растрепанные крылья этих несчастных созданий. Я знаю точно, я видел все сам. Также как видел отражение бури в ее глазах. Первое касание страсти всегда неожиданно, когда молнии освещают темное небо, хочется забиться в угол и завывать в ожидании своей участи…
Добавить в моё избранное
298 мин, 7 сек 18888
Сломанная нога отозвалась острыми всплесками боли, словно в кость завинчивали шуруп. Охнув, Сергей перевалился через край, и пополз, оставляя позади разочарованную утробу колодца. С трудом перекатился на бок. Холод укутал его пеленой, укачивая, убаюкивая, приглашая в свою ледяную спальню. Большие белые мухи накрыли теплой простыней. По телу разлилось приятное тепло…
— Сережа, Сереженька…
Простыня, мокрая от пота. Тяжелое дыхание. Циферблат часов, показывающих полночь. Жена, проснувшись, обнимает тебя, и ласково шепчет на ухо, как когда-то мама:
— Сереж, это просто сон, все хорошо…
Ты идешь на кухню, выпить воды, и некоторое время стоишь у окна. Ты смотришь во двор, на детскую площадку, на которой однажды, под Новый Год, тебя, обмороженного, с переломанными костями, нашла компания подвыпивших гуляк. Ты уже почти вырвался из оков бытия, когда они, сначала, не разобрав, пытались уговорить тебя присоединиться к ним, но потом все же кое-как дотянули до дома…
Ты не видел, как побледнела жена, когда тебя, чуть живого, занесли в квартиру. Скорая везла тебя по заснеженным улицам города, и жена сидела рядом с тобой, держа за руку, уговаривая потерпеть хоть немного.
Недели, проведенные в постели. Жена и родители, которые приходили навестить тебя. Пелена боли, которая накрывала с головой, гипс и острые иглы шприцов — все это осталось с тобой, нашло место в твоей памяти. Ты не слышал, как стонал, когда лежал на операционном столе…
Зато теперь, почти каждую ночь, ты слышишь голос, который остался на дне глубокого колодца.
— Сереженька…
Старый голос, зовущий назад во тьму под землей.
Ты будешь долго слышать этот голос, просыпаясь ночами. Ты будешь лежать в кровати, и слушать чей-то шепот, который рассказывает о том, как хорошо там, внизу, на дне глубокого колодца. И каждый вечер, лежа без сна, ты будешь вслушиваться в ночную тишину, надеясь, что не услышишь, как тихонько скрипит, открываясь, маленькая дверца чулана, и приближаются чьи-то шаги. Острые когти, царапающие пол, тяжелое, смрадное дыхание, и глухое хихиканье твари, которая хочет забрать тебя к себе — на дно холодного, темного колодца…
Голос тьмы
Ночь.
Тьма.
Тишина…
Страх затаился во тьме, проступая сизыми пятнами на черной поверхности полуночи.
Страх затаился во тьме, выпуская тонкие щупальца в твои мысли.
Страх затаился во тьме, ожидая своего часа, чтобы в тот миг, когда часы пробьют полночь, выбраться наружу.
Срииппп… Дверь тихонько открывается, выпуская существо. Шлепая ногами, царапая когтями пол, оно подбирается все ближе и ближе. Его глаза горят в темноте, словно два прожектора пытаются нащупать твой силуэт.
Ты не спишь. Ты никогда не спишь, зная, что оно рядом. Хотя быть может это всего лишь сон. Кошмар, который снится тебе каждую ночь. Кто знает? Существо могло бы ответить на этот вопрос, но оно не будет делать этого. У него сейчас другие заботы — нащупать под одеялом мягкое детское тельце.
Сжавшись в тугой комок, накрывшись толстым одеялом, ты пытаешься не дышать. Сердце выбивает неровный ритм, в висках стучат молотки. Они стучат очень громко, но еще громче царапающий звук когтей. Вот-вот, сейчас, малыш, я уже почти рядом.
Существо приближается, приплясывая на месте от нетерпения. Ты слышишь, как оно тихонько напевает свою колыбельную:
— Спи малыш, не бойся. Я уже рядом. Мы славно позабавимся с тобой, только засыпай. Я помогу тебе заснуть…
Топ-тот, все ближе и ближе. Существо проголодалось. Оно питается твоими снами, а может быть страхом… А может быть ему просто нужно немного мяса?
Существо довольно потирает руки, в предвкушении трапезы:
— Мы славно поработали и славно отдохнем. Сладкие детские косточки. М-ммм. Сахарные, сочные…
Существо причмокивает, перекатывая во рту маленькие глиняные шарики. Оно жует глину, оно всегда жует ее.
Все ближе и ближе. Одеяло не спасет от него, но ты пытаешься укутаться плотнее в бесполезную ткань, наивно полагая, что существо не найдет твою плоть. Как ты ошибаешься, малыш.
Вот оно уже совсем близко. Слышишь, как оно облизывается?
Чьи-то костлявые лапы шарят под одеялом, нащупывая добычу. Ты вздрагиваешь от омерзения, когда острые когти касаются твоего тела. Еще немного и…
Крик. Громкий, опустошающий. Ты кричишь так, что еще немного и потеряешь голос навсегда. В ушах начинает звенеть, и ты понимаешь, что глохнешь от собственного крика.
Чьи-то быстрые шаги — это существо пытается ускользнуть за спасительную дверцу, а, может быть, мама спешит в твою спальню, чтобы успокоить ребенка, которому приснился кошмар. Взрослые не верят в детские страхи. Когда-то они тоже были детьми, но сейчас они не любят вспоминать об этом.
— Сережа, Сереженька…
Простыня, мокрая от пота. Тяжелое дыхание. Циферблат часов, показывающих полночь. Жена, проснувшись, обнимает тебя, и ласково шепчет на ухо, как когда-то мама:
— Сереж, это просто сон, все хорошо…
Ты идешь на кухню, выпить воды, и некоторое время стоишь у окна. Ты смотришь во двор, на детскую площадку, на которой однажды, под Новый Год, тебя, обмороженного, с переломанными костями, нашла компания подвыпивших гуляк. Ты уже почти вырвался из оков бытия, когда они, сначала, не разобрав, пытались уговорить тебя присоединиться к ним, но потом все же кое-как дотянули до дома…
Ты не видел, как побледнела жена, когда тебя, чуть живого, занесли в квартиру. Скорая везла тебя по заснеженным улицам города, и жена сидела рядом с тобой, держа за руку, уговаривая потерпеть хоть немного.
Недели, проведенные в постели. Жена и родители, которые приходили навестить тебя. Пелена боли, которая накрывала с головой, гипс и острые иглы шприцов — все это осталось с тобой, нашло место в твоей памяти. Ты не слышал, как стонал, когда лежал на операционном столе…
Зато теперь, почти каждую ночь, ты слышишь голос, который остался на дне глубокого колодца.
— Сереженька…
Старый голос, зовущий назад во тьму под землей.
Ты будешь долго слышать этот голос, просыпаясь ночами. Ты будешь лежать в кровати, и слушать чей-то шепот, который рассказывает о том, как хорошо там, внизу, на дне глубокого колодца. И каждый вечер, лежа без сна, ты будешь вслушиваться в ночную тишину, надеясь, что не услышишь, как тихонько скрипит, открываясь, маленькая дверца чулана, и приближаются чьи-то шаги. Острые когти, царапающие пол, тяжелое, смрадное дыхание, и глухое хихиканье твари, которая хочет забрать тебя к себе — на дно холодного, темного колодца…
Голос тьмы
Ночь.
Тьма.
Тишина…
Страх затаился во тьме, проступая сизыми пятнами на черной поверхности полуночи.
Страх затаился во тьме, выпуская тонкие щупальца в твои мысли.
Страх затаился во тьме, ожидая своего часа, чтобы в тот миг, когда часы пробьют полночь, выбраться наружу.
Срииппп… Дверь тихонько открывается, выпуская существо. Шлепая ногами, царапая когтями пол, оно подбирается все ближе и ближе. Его глаза горят в темноте, словно два прожектора пытаются нащупать твой силуэт.
Ты не спишь. Ты никогда не спишь, зная, что оно рядом. Хотя быть может это всего лишь сон. Кошмар, который снится тебе каждую ночь. Кто знает? Существо могло бы ответить на этот вопрос, но оно не будет делать этого. У него сейчас другие заботы — нащупать под одеялом мягкое детское тельце.
Сжавшись в тугой комок, накрывшись толстым одеялом, ты пытаешься не дышать. Сердце выбивает неровный ритм, в висках стучат молотки. Они стучат очень громко, но еще громче царапающий звук когтей. Вот-вот, сейчас, малыш, я уже почти рядом.
Существо приближается, приплясывая на месте от нетерпения. Ты слышишь, как оно тихонько напевает свою колыбельную:
— Спи малыш, не бойся. Я уже рядом. Мы славно позабавимся с тобой, только засыпай. Я помогу тебе заснуть…
Топ-тот, все ближе и ближе. Существо проголодалось. Оно питается твоими снами, а может быть страхом… А может быть ему просто нужно немного мяса?
Существо довольно потирает руки, в предвкушении трапезы:
— Мы славно поработали и славно отдохнем. Сладкие детские косточки. М-ммм. Сахарные, сочные…
Существо причмокивает, перекатывая во рту маленькие глиняные шарики. Оно жует глину, оно всегда жует ее.
Все ближе и ближе. Одеяло не спасет от него, но ты пытаешься укутаться плотнее в бесполезную ткань, наивно полагая, что существо не найдет твою плоть. Как ты ошибаешься, малыш.
Вот оно уже совсем близко. Слышишь, как оно облизывается?
Чьи-то костлявые лапы шарят под одеялом, нащупывая добычу. Ты вздрагиваешь от омерзения, когда острые когти касаются твоего тела. Еще немного и…
Крик. Громкий, опустошающий. Ты кричишь так, что еще немного и потеряешь голос навсегда. В ушах начинает звенеть, и ты понимаешь, что глохнешь от собственного крика.
Чьи-то быстрые шаги — это существо пытается ускользнуть за спасительную дверцу, а, может быть, мама спешит в твою спальню, чтобы успокоить ребенка, которому приснился кошмар. Взрослые не верят в детские страхи. Когда-то они тоже были детьми, но сейчас они не любят вспоминать об этом.
Страница 18 из 87
