Когда ангелы плачут — небо становится ближе. Оно плачет вместе с ними, и в лужах отражаются растрепанные крылья этих несчастных созданий. Я знаю точно, я видел все сам. Также как видел отражение бури в ее глазах. Первое касание страсти всегда неожиданно, когда молнии освещают темное небо, хочется забиться в угол и завывать в ожидании своей участи…
Добавить в моё избранное
298 мин, 7 сек 18899
Огромные резные перила, высокие ступени лестницы, широкий ковер. Все это великолепие опускалось вниз, в огромный бальный зал, с широкими арками, и огромными, украшенными старинной резьбой, напольными часами (и посмотри внимательно, крошка, кто стоит около часов… ) Пол — огромные черные и красные плиты из камня. На другой стороне зала она увидела выход — тяжелые, дубовые двери, подобные тем, которые она только что открыла.
Бальный зал, наполненный — она даже не могла подобрать нужного слова, не людьми, нет — карикатурами на людей. Исковерканные, обезображенные, с лицами (вернее тем, что от них оставалось) искаженными гримасами боли и страдания манекены. Они безучастно покачивались в такт музыке, безуспешно пытаясь создать иллюзию танца. Бал доктора Бо. Приглашенные гости, оркестр на галерке, терзающий смертной мукой свои неземные инструменты, главный гость (это будешь ты, милая… ), — не хватало пока только распорядителя бала — самого доктора.
Осторожно закрыв за собой двери, она остановилась перед лестницей. Что-то подсказывало ей, что этот ужас должен закончиться скоро, прямо здесь. Словно принцесса она спустилась по лестнице. И попала в ад…
Сосуды и нервы, висящие из кровоточащих обрубков рук, сочащиеся сукровицей и гноем пустые глазницы, внутренности выпадающие из распоротых и неаккуратно заштопанных животов, черепные коробки — вскрытые, и кое-как закрепленные на место ржавыми металлическими скобами. Бал маскарад. С широко раскрытыми от ужаса глазами, она ходила среди гостей чувствуя, как что-то в ней подымается из глубин, чтобы извергнутся изо рта мутными потоками рвоты.
Одна танцующая пара ненадолго привлекла ее внимание. Дама с голым лиловым черепом, и пучком седых, слипшихся волос на макушке, кокетливо украшенных розовым бантиком. Глаз, доверчиво свисающий из глазницы на тонкой ниточке нерва (другой отсутствовал вовсе), окровавленная усмешка, одиноко торчащими гнилыми зубами, похожими на пеньки. Кавалер одной рукой обнимающий партнершу (то, что осталось от другой руки, напоминало лохмотья), с которого полностью содрали кожу. Обнажившийся позвоночник бледной полосой выделялся среди окровавленных кусков плоти.
Она сглотнула. Рвотные позывы становились все сильнее и сильнее.
— Держись!
Его она увидела издалека — он стоял около часов (часы пробьют полночь, и… ). Высокий, худощавый, широкоплечий. В темных джинсах и белой майке — ее отец! Он пританцовывал, стоя на месте. В глазах было такое знакомое ей отсутствующее выражение. Белизну майки немного портили окровавленные внутренности, вывалившиеся через разрез, сделанный чем-то острым. Одной рукой он придерживал их (в самом деле — нельзя же танцевать, наступая на свои кишки… ), другой привычно теребил пряжку ремня.
— Вспомни… (клубы пара, чьи-то крики, маленькая девочка стоит на пороге ванной, сжимая мишку) — ну давай, вспомни, размотай клубок воспоминаний.
— Папа — прошептала она, и сделала шаг навстречу.
Отец поднял голову и строго посмотрел на нее.
— Папа — повторила она, и остановилась. Музыка стихла, гости расступились, образовав круг, в котором были только она и отец, вернее существо, похожее на ее отца.
— Ты дрянь — хрипло прокаркало существо.
— Нет — ошарашено прошептала она, и отступила, почти теряя сознание от ужаса…
— Ты дрянь — уже громче, словно набираясь сил, повторило существо — ты мерзкая, грязная дрянь.
По толпе гостей прошел одобрительный гул. Изо рта существа хлынул поток крови. Красные, со сгустками ручейки потекли по подбородку, пачкая майку. Кровь капала на вывалившиеся внутренности и на пол. В горле существа что-то забулькало:
— Ты плохая дочка, и будешь наказана…
Отец (или существо, кто знает… ) начал расстегивать ремень одной, свободной рукой. Ему было неудобно, но он справился. Она ждала, что он вытащит ремень, но вместо этого он расстегнул молнию джинсов. Отец освободил вторую руку, и внутренности, ничем не придерживаемые вывалились наружу. Существо медленно заковыляло навстречу, не обращая внимания на окровавленные кишки, которые болтались, касаясь пола.
— Я накажу тебя — пробормотало существо, приближаясь…
Она отступила назад, и выставила перед собой нож.
— Ты ответишь за все — существо, так похожее на ее отца приближалось все ближе и ближе.
— Это не я — с трудом произнесла она.
Соберись, соберись черт тебя возьми — оно уже почти рядом.
— Это не я — машинально повторила она, чувствуя, как уверенность возвращается к ней. Существо прихрамывая подходило все ближе и ближе. Волоча за собой свои мерзкие внутренности, оставляющие влажный, кровавый след на каменном полу зала.
— Не подходи — шептала она, чувствуя как на самом дне воспоминаний образовывается маленький прозрачный пузырек затхлого воздуха.
— Не подходи… — пузырек поднялся из темных зловонных глубин, достиг поверхности и лопнул.
Бальный зал, наполненный — она даже не могла подобрать нужного слова, не людьми, нет — карикатурами на людей. Исковерканные, обезображенные, с лицами (вернее тем, что от них оставалось) искаженными гримасами боли и страдания манекены. Они безучастно покачивались в такт музыке, безуспешно пытаясь создать иллюзию танца. Бал доктора Бо. Приглашенные гости, оркестр на галерке, терзающий смертной мукой свои неземные инструменты, главный гость (это будешь ты, милая… ), — не хватало пока только распорядителя бала — самого доктора.
Осторожно закрыв за собой двери, она остановилась перед лестницей. Что-то подсказывало ей, что этот ужас должен закончиться скоро, прямо здесь. Словно принцесса она спустилась по лестнице. И попала в ад…
Сосуды и нервы, висящие из кровоточащих обрубков рук, сочащиеся сукровицей и гноем пустые глазницы, внутренности выпадающие из распоротых и неаккуратно заштопанных животов, черепные коробки — вскрытые, и кое-как закрепленные на место ржавыми металлическими скобами. Бал маскарад. С широко раскрытыми от ужаса глазами, она ходила среди гостей чувствуя, как что-то в ней подымается из глубин, чтобы извергнутся изо рта мутными потоками рвоты.
Одна танцующая пара ненадолго привлекла ее внимание. Дама с голым лиловым черепом, и пучком седых, слипшихся волос на макушке, кокетливо украшенных розовым бантиком. Глаз, доверчиво свисающий из глазницы на тонкой ниточке нерва (другой отсутствовал вовсе), окровавленная усмешка, одиноко торчащими гнилыми зубами, похожими на пеньки. Кавалер одной рукой обнимающий партнершу (то, что осталось от другой руки, напоминало лохмотья), с которого полностью содрали кожу. Обнажившийся позвоночник бледной полосой выделялся среди окровавленных кусков плоти.
Она сглотнула. Рвотные позывы становились все сильнее и сильнее.
— Держись!
Его она увидела издалека — он стоял около часов (часы пробьют полночь, и… ). Высокий, худощавый, широкоплечий. В темных джинсах и белой майке — ее отец! Он пританцовывал, стоя на месте. В глазах было такое знакомое ей отсутствующее выражение. Белизну майки немного портили окровавленные внутренности, вывалившиеся через разрез, сделанный чем-то острым. Одной рукой он придерживал их (в самом деле — нельзя же танцевать, наступая на свои кишки… ), другой привычно теребил пряжку ремня.
— Вспомни… (клубы пара, чьи-то крики, маленькая девочка стоит на пороге ванной, сжимая мишку) — ну давай, вспомни, размотай клубок воспоминаний.
— Папа — прошептала она, и сделала шаг навстречу.
Отец поднял голову и строго посмотрел на нее.
— Папа — повторила она, и остановилась. Музыка стихла, гости расступились, образовав круг, в котором были только она и отец, вернее существо, похожее на ее отца.
— Ты дрянь — хрипло прокаркало существо.
— Нет — ошарашено прошептала она, и отступила, почти теряя сознание от ужаса…
— Ты дрянь — уже громче, словно набираясь сил, повторило существо — ты мерзкая, грязная дрянь.
По толпе гостей прошел одобрительный гул. Изо рта существа хлынул поток крови. Красные, со сгустками ручейки потекли по подбородку, пачкая майку. Кровь капала на вывалившиеся внутренности и на пол. В горле существа что-то забулькало:
— Ты плохая дочка, и будешь наказана…
Отец (или существо, кто знает… ) начал расстегивать ремень одной, свободной рукой. Ему было неудобно, но он справился. Она ждала, что он вытащит ремень, но вместо этого он расстегнул молнию джинсов. Отец освободил вторую руку, и внутренности, ничем не придерживаемые вывалились наружу. Существо медленно заковыляло навстречу, не обращая внимания на окровавленные кишки, которые болтались, касаясь пола.
— Я накажу тебя — пробормотало существо, приближаясь…
Она отступила назад, и выставила перед собой нож.
— Ты ответишь за все — существо, так похожее на ее отца приближалось все ближе и ближе.
— Это не я — с трудом произнесла она.
Соберись, соберись черт тебя возьми — оно уже почти рядом.
— Это не я — машинально повторила она, чувствуя, как уверенность возвращается к ней. Существо прихрамывая подходило все ближе и ближе. Волоча за собой свои мерзкие внутренности, оставляющие влажный, кровавый след на каменном полу зала.
— Не подходи — шептала она, чувствуя как на самом дне воспоминаний образовывается маленький прозрачный пузырек затхлого воздуха.
— Не подходи… — пузырек поднялся из темных зловонных глубин, достиг поверхности и лопнул.
Страница 28 из 87
