Когда ангелы плачут — небо становится ближе. Оно плачет вместе с ними, и в лужах отражаются растрепанные крылья этих несчастных созданий. Я знаю точно, я видел все сам. Также как видел отражение бури в ее глазах. Первое касание страсти всегда неожиданно, когда молнии освещают темное небо, хочется забиться в угол и завывать в ожидании своей участи…
Добавить в моё избранное
298 мин, 7 сек 18920
)
В неровном свете огонька зажигалки Горман сумел открыть дверь, и они вывалились из тьмы лестничных пролетов в темноту коридора.
Марфин первым добрался до кабинета Веры. Дверь была открыта. Неполная луна раскрасила комнату тусклым желтоватым светом. Вера лежала на полу, широко раскинув руки, и смотрела в потолок пустыми глазами, из которых ушла боль. Одна, в луже черной крови, которая растекалась, пытаясь покрыть пол тонким слоем. Придать пикантности…
(А потом Веру задушили ее же собственными кишками… )
Марфин стал у двери, сжимая и разжимая кулаки. Горман стоял чуть позади, не решаясь заглянуть в комнату.
(А еще ей отрезали губы, и вырвали груди… )
— Я убью ее — прошептал Марфин, переполняясь черной решимостью. Тупая ярость осела багровой пеной, оставив темный осадок спокойствия.
(Убить эту суку, наделать дырок в ее тупой голове… )
Где-то вдали послышался шорох, и тихий переливчатый смех. Марфин повернулся, и схватил Гормана за воротник.
— Эта тварь в подвале, видимо, она нашла распределительный щит. Мы спустимся туда, и разберемся с этой сукой.
— У Чуковски в столе лежит пара карманных фонариков — пролепетал Горман, не пытаясь освободиться от мертвой хватки доктора. Такой поворот дел меньше всего устраивал санитара. В этот момент, больше всего на свете ему хотелось убраться подальше из проклятой лечебницы.
Марфин ждал ровно столько, сколько хватило нерасторопному Горману, чтобы задыхаясь от страха, и дурных предчувствий, сбегать за фонарями. Он стоял в темноте, уповая на удачу, надеясь, что приближающиеся шаги принадлежат не Анне…
— Вот — Горман протянул фонарик взбешенному шефу.
Они прошли по темному вестибюлю. Доктор Бо отлично слышал неровное дыхание санитара, и пристук каблуков Марфина. Расправившись с Верой, доктор значительно подрос и прибавил в весе. Он выпил ее боль и страх, забрал ее душу, высосал жизнь. Теперь он был похож на паренька, только закончившего пятый класс, и собирался подрасти еще немного. Благо оставалось еще как минимум две жертвы…
Сжимая в руках скальпель, который он нашел в кабинете Веры, (инструмент оказался весьма кстати!), Бо проследовал за ними, двигаясь легкой, кошачьей походкой.
(Карты розданы, время проверить, у кого джокер в рукаве)
Время пришло. Пора!
Собирать урожай.
Убивать!!!
Они спускались в подвал, чтобы добраться до распределительного щитка, от которого сейчас не было никакого толку, и конечно же, чтобы найти Анну.
Отсчитали ступеньки.
Углубились в сумрак…
(Чаззет, чиззет, чеззет — выходи Анна, не прячься… )
Марфин шел впереди. Горман, трусил за доктором, словно побитая дворняга, в глубине души надеясь, что все обойдется (черта с два… Бо следовал за ними, словно тень, ничем не выдавая своего присутствия. Скальпель приятно холодил руку. Серые глаза щурились в предвкушении действа.
(Боль, будет много боли… )
Марфин даже не услышал, как сдавленно всхлипнул Горман, оседая на пол. Он шел вперед, не оборачиваясь, не отвлекаясь, направленный одной целью.
Найти.
Поймать.
Уничтожить…
(Разорвать, сгноить, сжечь… )
Доктор Бо, не стал церемониться с санитаром. Он просто перерезал ему горло своим скальпелем, и присел рядом с упавшим телом, наблюдая, как вместе с кровью выбегает жизнь.
Он забирал боль и страх, гримаса боли, на лице Гормана, сменилась блаженством и умиротворением. Он забирал жизнь санитара, чувствуя, как силы переполняют его, наполняя энергией тело почти взрослого мужчины. Он не был беспомощным младенцем, когда убивал Веру, не был нервным подростком, отягощенным гормонами и комплексами, когда расправлялся с Горманом, но сейчас Бо был окончательно готов (или почти готов), завершить то, зачем пришел в этот беспокойный мир — довести до конца лечение Анны, заодно прихватив с собой пару-тройку никчемных олухов, которые имели несчастье оказаться у него на пути.
Бо наклонил голову, высматривая в темноте нескладную фигуру Марфина. Тьма не была помехой для доктора Бо — он сам был тьмой. Бо добродушно усмехнулся, поглаживая отросшую бороду, и направился за коллегой.
Марфин шел, спотыкаясь во тьме, пытаясь отыскать сумасшедшую, которая имела наглость разрушить все его планы. Он был зол на нее…
— Хей-хо, Анна, а парень этот я — неожиданно для самого себя, процедил сквозь зубы Марфин. Он зашел уже слишком далеко, и остановился, внезапно почувствовав что-то неладное.
(Горман! — где этот трусливый сукин сын?)
— Анна, где ты? Выходи, я не сделаю тебе ничего плохого…
(Разве, что пристрелю как собаку, — но это, поверь, будет наилучшим выходом для нас обоих)
— Анна?
Он вступил в тусклое пятно света, прошел дальше — в подвал. Здесь уже не нужен был фонарик…
В неровном свете огонька зажигалки Горман сумел открыть дверь, и они вывалились из тьмы лестничных пролетов в темноту коридора.
Марфин первым добрался до кабинета Веры. Дверь была открыта. Неполная луна раскрасила комнату тусклым желтоватым светом. Вера лежала на полу, широко раскинув руки, и смотрела в потолок пустыми глазами, из которых ушла боль. Одна, в луже черной крови, которая растекалась, пытаясь покрыть пол тонким слоем. Придать пикантности…
(А потом Веру задушили ее же собственными кишками… )
Марфин стал у двери, сжимая и разжимая кулаки. Горман стоял чуть позади, не решаясь заглянуть в комнату.
(А еще ей отрезали губы, и вырвали груди… )
— Я убью ее — прошептал Марфин, переполняясь черной решимостью. Тупая ярость осела багровой пеной, оставив темный осадок спокойствия.
(Убить эту суку, наделать дырок в ее тупой голове… )
Где-то вдали послышался шорох, и тихий переливчатый смех. Марфин повернулся, и схватил Гормана за воротник.
— Эта тварь в подвале, видимо, она нашла распределительный щит. Мы спустимся туда, и разберемся с этой сукой.
— У Чуковски в столе лежит пара карманных фонариков — пролепетал Горман, не пытаясь освободиться от мертвой хватки доктора. Такой поворот дел меньше всего устраивал санитара. В этот момент, больше всего на свете ему хотелось убраться подальше из проклятой лечебницы.
Марфин ждал ровно столько, сколько хватило нерасторопному Горману, чтобы задыхаясь от страха, и дурных предчувствий, сбегать за фонарями. Он стоял в темноте, уповая на удачу, надеясь, что приближающиеся шаги принадлежат не Анне…
— Вот — Горман протянул фонарик взбешенному шефу.
Они прошли по темному вестибюлю. Доктор Бо отлично слышал неровное дыхание санитара, и пристук каблуков Марфина. Расправившись с Верой, доктор значительно подрос и прибавил в весе. Он выпил ее боль и страх, забрал ее душу, высосал жизнь. Теперь он был похож на паренька, только закончившего пятый класс, и собирался подрасти еще немного. Благо оставалось еще как минимум две жертвы…
Сжимая в руках скальпель, который он нашел в кабинете Веры, (инструмент оказался весьма кстати!), Бо проследовал за ними, двигаясь легкой, кошачьей походкой.
(Карты розданы, время проверить, у кого джокер в рукаве)
Время пришло. Пора!
Собирать урожай.
Убивать!!!
Они спускались в подвал, чтобы добраться до распределительного щитка, от которого сейчас не было никакого толку, и конечно же, чтобы найти Анну.
Отсчитали ступеньки.
Углубились в сумрак…
(Чаззет, чиззет, чеззет — выходи Анна, не прячься… )
Марфин шел впереди. Горман, трусил за доктором, словно побитая дворняга, в глубине души надеясь, что все обойдется (черта с два… Бо следовал за ними, словно тень, ничем не выдавая своего присутствия. Скальпель приятно холодил руку. Серые глаза щурились в предвкушении действа.
(Боль, будет много боли… )
Марфин даже не услышал, как сдавленно всхлипнул Горман, оседая на пол. Он шел вперед, не оборачиваясь, не отвлекаясь, направленный одной целью.
Найти.
Поймать.
Уничтожить…
(Разорвать, сгноить, сжечь… )
Доктор Бо, не стал церемониться с санитаром. Он просто перерезал ему горло своим скальпелем, и присел рядом с упавшим телом, наблюдая, как вместе с кровью выбегает жизнь.
Он забирал боль и страх, гримаса боли, на лице Гормана, сменилась блаженством и умиротворением. Он забирал жизнь санитара, чувствуя, как силы переполняют его, наполняя энергией тело почти взрослого мужчины. Он не был беспомощным младенцем, когда убивал Веру, не был нервным подростком, отягощенным гормонами и комплексами, когда расправлялся с Горманом, но сейчас Бо был окончательно готов (или почти готов), завершить то, зачем пришел в этот беспокойный мир — довести до конца лечение Анны, заодно прихватив с собой пару-тройку никчемных олухов, которые имели несчастье оказаться у него на пути.
Бо наклонил голову, высматривая в темноте нескладную фигуру Марфина. Тьма не была помехой для доктора Бо — он сам был тьмой. Бо добродушно усмехнулся, поглаживая отросшую бороду, и направился за коллегой.
Марфин шел, спотыкаясь во тьме, пытаясь отыскать сумасшедшую, которая имела наглость разрушить все его планы. Он был зол на нее…
— Хей-хо, Анна, а парень этот я — неожиданно для самого себя, процедил сквозь зубы Марфин. Он зашел уже слишком далеко, и остановился, внезапно почувствовав что-то неладное.
(Горман! — где этот трусливый сукин сын?)
— Анна, где ты? Выходи, я не сделаю тебе ничего плохого…
(Разве, что пристрелю как собаку, — но это, поверь, будет наилучшим выходом для нас обоих)
— Анна?
Он вступил в тусклое пятно света, прошел дальше — в подвал. Здесь уже не нужен был фонарик…
Страница 48 из 87
