Когда ангелы плачут — небо становится ближе. Оно плачет вместе с ними, и в лужах отражаются растрепанные крылья этих несчастных созданий. Я знаю точно, я видел все сам. Также как видел отражение бури в ее глазах. Первое касание страсти всегда неожиданно, когда молнии освещают темное небо, хочется забиться в угол и завывать в ожидании своей участи…
Добавить в моё избранное
298 мин, 7 сек 18926
И она увидела свою жизнь, запечатленную в маленьком квадратике, растянутую в пространство.
Вот маленькая девочка, вместе с мамой заплетает косички, стоя перед зеркалом.
Мама напевает песенку, поглаживая Анну по голове.
Чуть дальше они с мамой сидят в темной спальне, затаив дыхание, прислушиваясь к звукам бьющейся посуды…
(Где ты маленькая сучка, выходи к папочке… )
А вот отец, вернувшись с работы, проверяет, была ли она послушной девочкой…
(Ко всем маленьким грязнулям приходит Бо… )
Анна одернула руку. Картинки из прошлого съежились и вернулись на место, в темное и пыльное забвение, нашедшее укромный закуток в ее памяти…
(Здесь вся твоя жизнь Анна, от начала и до конца… )
Хей-хо, Анна, давай посмотрим, возможно, мы найдем пару интересных моментов из твоей никчемной жизни.
А как считаешь ты?
Висеть в пространстве, вечность или может быть еще дольше, не решаясь прикоснуться, увидеть скрытые, засвеченные, проклятые кадры. Которые ты завесила белесой пленкой, пытаясь отринуть, отвергнуть.
Навсегда.
(Смотри Анна, и не говори, что не видела… )
Она вздрогнула, услышав знакомый голос, который возник, появился из ниоткуда, приглашая встряхнуть, перевернуть мир. Открыть себя, открыть свое я.
(Найди себя Анна, излечись… Мы пройдем с тобой воротами рая, вернемся на землю, заскочим в ад, и будем путешествовать между звезд, оставляя позади галактики, разбивая созвездия… )
— Хей-хо, Анна, проснись детка, пора раскрыть свои глупые, наивные глаза, и увидеть, наконец, свою суть…
(Давай же, детка, не заставляй меня терять терпение… )
Темный полумрак в ночном коридоре. Ожидание вечности. Тонкий всплеск на грани возможного. И первый поворот в сторону, в глубину. В запредел.
(Ты ведь хочешь окунуться в пучину сладостного страдания, Анна, или нет?)
Петь песню отчаяния, песню боли и страха.
Раствориться во всепоглощающем пламени ужаса.
Звонкого.
Бьющего через край…
Зовущего за собой…
Забирающего разум, не сразу — маленькими частичками, отрывая от живой плоти несуществующие надежды…
Не сомневайся, Анна. Это все для тебя.
Только для тебя.
Навсегда.
— Нет!
(Давай детка, давай… )
— Нееееет!!!
(Кричи, Анна, кричи… )
Это не твой мир. Сдесь и сейчас…
Не твой мир.
Не твой!!!
Давай Анна, не сомневайся, пришло время окунуться в прошлое…
Здесь и сейчас.
Без страха и боли…
Без смятения распростертых объятий ночи…
Без укоризненного молчания темноты, рождающей свет…
Все для тебя, детка…
Здесь и сейчас. Не жди Анна, не жди…
(Хей-хо, Анна, прикоснись к своему прошлому, и, возможно найдешь ответы, на вопросы, которые никогда не задавала, и на которые никогда не хотела знать ответ.)
Неправильные ответы, на неправильные вопросы в твоем больном, перевернувшемся мире. Таком же больном, как и ты.
Сладкие мгновения. Пугающие ощущения…
Прикосновения прошлого…
Здесь и сейчас. Смотри Анна, смотри — и не говори, что не видела. Слушай — и не говори, что не слышала…
Сосчитай до девятнадцати и назад. Начни снова, и сбейся со счета.
Хей-хо, Анна!
Пора…
Анна встрепенулась, переполняясь спокойствием. Она осмотрелась, вбирая, просматривая полупрозрачную поверхность. Вот четкие кадры, чередуются черным и белым, уходя вдаль маленькими слайдами сладких (и не очень) мгновений.
Несколько кадров покрыла белесая пленка. Анна попыталась рассмотреть, что же на них изображено…
Под ее прикосновениями пленка неохотно подалась, вспучилась, словно неведомый злодей поднес спичку, в напрасной попытке сжечь ее судьбу. Мутная поверхность пошла трещинами, осыпаясь мерзкими хлопьями, открывая истину, возвращая в далекое, забытое детство…
(Иди сюда, непослушная девчонка… )
— Не надо, папочка, пожалуйста, я больше не буду…
(Ты грязная, грязная, грязная дрянь… )
— Пожалуйста не надо, папочка, не надо…
(Ты была непослушной девчонкой, и я накажу тебя. Ох как я тебя накажу… )
— Не надо, мне больно. Папа, папочка…
Рождение боли. Крик души, в темноте ушедших дней.
Не бойся Анна, это все для тебя…
Пьяные дрожащие руки, сжимающие окаменевшее, застывшее детское тельце. Похотливое сопение, переходящее в омерзительно плавные, затем все более резкие, животные движения.
(Ко всем грязнулям приходит Бо… )
— И я накажу тебя, маленькая, грязная шлюха…
Многие дни уходят вдаль, оставаясь мелкими брызгами, в твоей памяти.
Сотри ненужную грязь, отряхни прах прошедших мелочей…
Вот маленькая девочка, вместе с мамой заплетает косички, стоя перед зеркалом.
Мама напевает песенку, поглаживая Анну по голове.
Чуть дальше они с мамой сидят в темной спальне, затаив дыхание, прислушиваясь к звукам бьющейся посуды…
(Где ты маленькая сучка, выходи к папочке… )
А вот отец, вернувшись с работы, проверяет, была ли она послушной девочкой…
(Ко всем маленьким грязнулям приходит Бо… )
Анна одернула руку. Картинки из прошлого съежились и вернулись на место, в темное и пыльное забвение, нашедшее укромный закуток в ее памяти…
(Здесь вся твоя жизнь Анна, от начала и до конца… )
Хей-хо, Анна, давай посмотрим, возможно, мы найдем пару интересных моментов из твоей никчемной жизни.
А как считаешь ты?
Висеть в пространстве, вечность или может быть еще дольше, не решаясь прикоснуться, увидеть скрытые, засвеченные, проклятые кадры. Которые ты завесила белесой пленкой, пытаясь отринуть, отвергнуть.
Навсегда.
(Смотри Анна, и не говори, что не видела… )
Она вздрогнула, услышав знакомый голос, который возник, появился из ниоткуда, приглашая встряхнуть, перевернуть мир. Открыть себя, открыть свое я.
(Найди себя Анна, излечись… Мы пройдем с тобой воротами рая, вернемся на землю, заскочим в ад, и будем путешествовать между звезд, оставляя позади галактики, разбивая созвездия… )
— Хей-хо, Анна, проснись детка, пора раскрыть свои глупые, наивные глаза, и увидеть, наконец, свою суть…
(Давай же, детка, не заставляй меня терять терпение… )
Темный полумрак в ночном коридоре. Ожидание вечности. Тонкий всплеск на грани возможного. И первый поворот в сторону, в глубину. В запредел.
(Ты ведь хочешь окунуться в пучину сладостного страдания, Анна, или нет?)
Петь песню отчаяния, песню боли и страха.
Раствориться во всепоглощающем пламени ужаса.
Звонкого.
Бьющего через край…
Зовущего за собой…
Забирающего разум, не сразу — маленькими частичками, отрывая от живой плоти несуществующие надежды…
Не сомневайся, Анна. Это все для тебя.
Только для тебя.
Навсегда.
— Нет!
(Давай детка, давай… )
— Нееееет!!!
(Кричи, Анна, кричи… )
Это не твой мир. Сдесь и сейчас…
Не твой мир.
Не твой!!!
Давай Анна, не сомневайся, пришло время окунуться в прошлое…
Здесь и сейчас.
Без страха и боли…
Без смятения распростертых объятий ночи…
Без укоризненного молчания темноты, рождающей свет…
Все для тебя, детка…
Здесь и сейчас. Не жди Анна, не жди…
(Хей-хо, Анна, прикоснись к своему прошлому, и, возможно найдешь ответы, на вопросы, которые никогда не задавала, и на которые никогда не хотела знать ответ.)
Неправильные ответы, на неправильные вопросы в твоем больном, перевернувшемся мире. Таком же больном, как и ты.
Сладкие мгновения. Пугающие ощущения…
Прикосновения прошлого…
Здесь и сейчас. Смотри Анна, смотри — и не говори, что не видела. Слушай — и не говори, что не слышала…
Сосчитай до девятнадцати и назад. Начни снова, и сбейся со счета.
Хей-хо, Анна!
Пора…
Анна встрепенулась, переполняясь спокойствием. Она осмотрелась, вбирая, просматривая полупрозрачную поверхность. Вот четкие кадры, чередуются черным и белым, уходя вдаль маленькими слайдами сладких (и не очень) мгновений.
Несколько кадров покрыла белесая пленка. Анна попыталась рассмотреть, что же на них изображено…
Под ее прикосновениями пленка неохотно подалась, вспучилась, словно неведомый злодей поднес спичку, в напрасной попытке сжечь ее судьбу. Мутная поверхность пошла трещинами, осыпаясь мерзкими хлопьями, открывая истину, возвращая в далекое, забытое детство…
(Иди сюда, непослушная девчонка… )
— Не надо, папочка, пожалуйста, я больше не буду…
(Ты грязная, грязная, грязная дрянь… )
— Пожалуйста не надо, папочка, не надо…
(Ты была непослушной девчонкой, и я накажу тебя. Ох как я тебя накажу… )
— Не надо, мне больно. Папа, папочка…
Рождение боли. Крик души, в темноте ушедших дней.
Не бойся Анна, это все для тебя…
Пьяные дрожащие руки, сжимающие окаменевшее, застывшее детское тельце. Похотливое сопение, переходящее в омерзительно плавные, затем все более резкие, животные движения.
(Ко всем грязнулям приходит Бо… )
— И я накажу тебя, маленькая, грязная шлюха…
Многие дни уходят вдаль, оставаясь мелкими брызгами, в твоей памяти.
Сотри ненужную грязь, отряхни прах прошедших мелочей…
Страница 51 из 87
