Когда ангелы плачут — небо становится ближе. Оно плачет вместе с ними, и в лужах отражаются растрепанные крылья этих несчастных созданий. Я знаю точно, я видел все сам. Также как видел отражение бури в ее глазах. Первое касание страсти всегда неожиданно, когда молнии освещают темное небо, хочется забиться в угол и завывать в ожидании своей участи…
Добавить в моё избранное
298 мин, 7 сек 18925
Марфин хрипел, придерживая руками распоротый живот.
(Никаких шансов парень, ты не сможешь удержать свои кишки… )
Боль слилась с отчаянием. Марфин заплакал, призывая смерть, в свидетели — видит бог, он не хотел, никогда не хотел, чтобы его внутренности вываливались наружу, расползаясь под руками слизкими, кровавыми червями.
Захлебываясь слезами и кровью, доктор Марфин упал на пол, чтобы в последний раз увидеть свет, перед погружением в глубокую бездну…
Сумрачный хрип перешел в тихий смех. Бо смеялся, зажимая раны руками.
(Хей-хо, мы сделали их, детка — точно сделали. И я говорю тебе спасибо… )
Анна подобралась к Бо, сжимая в руках орудие смерти.
Бо смотрел на Анну, и в его глазах вспыхивали и тухли огоньки.
— Я умру? — Анна встала на колени, из последних сил, борясь с навалившейся усталостью.
(Нет сука, — ты будешь жить вечно!)
— Не думай об этом, Анна — мягко ответил Бо и протянул руку. Она прижала к щеке окровавленную ладонь доктора и тихо заплакала.
— Не плачь, детка, не надо — у нас осталось еще одно дело. То, что осталось между мной и тобой. То, зачем я пришел в твой мир.
Бо развел руки в стороны. Яркие лучи накрыли тело доктора — белый халат упал на земляной пол, сохранив очертания человеческой фигуры.
(До встречи детка, в твоих кошмарах… )
Анна надела халат (а может быть он был одет на ней, все это время, кто знает, — сон и явь смешались в ее голове, образовав мутную, кровавую пену).
Тихий голос — отголосок прошедших воспоминаний, всколыхнул разум, напоминая о главном:
(Сосчитай до девятнадцати Анна… )
— Четыре…
(Жизнь проходит в этом мире)
— Я не хочу делать этого, голос…
Анна брела, спотыкаясь, оставляя прошлое, приближая настоящее, создавая будущее. Голос в голове рассказывал, напоминал о главном…
— Пять…
(Смерть вернется опять)
— Ты сделаешь это, Анна. Это все для тебя…
Голоса в голове усилились, напевая на разные лады одну и ту же шутливую песенку, сумрачный блюз полуночи…
— Шесть, семь, восемь…
(В ад тебя забросит)
— Это поможет тебе, раскроет твой разум…
Анна ползла к цели, пытаясь собрать волю, сосредоточиться на главном.
— Девять и шестнадцать…
(Будешь улыбаться)
— Пропуск в вечность чистых воспоминаний…
Огромное кресло с высокой спинкой — порождение чужого кошмара. Анна схватилась за подлокотник, пытаясь подтянуться, забраться на него.
(Тебе будет удобно… )
Анна сидела, откинув голову назад, вцепившись пальцами в деревянные подлокотники. Она смеялась, провожая боль и страх, в ожидании новой боли, нового страха. Все только для тебя Анна, для тебя одной. Все, что останется с тобой, все, что будет твоим, все что ты хочешь…
Сладкие грезы, блаженство бытия.
И песенка, которая сложилась в твоей голове, пугая с самого детства, навевая мысли о грусти.
Простые незамысловатые слова, раскрывающие суть:
Попрыгунчик, милый крошка
Сложит головы в лукошко
Чаззет, чиззет, чеззет
На куски разрежет
(Все для тебя, Анна — только для тебя… )
Кожаный шлем, два электрода — что может быть проще. Голос одобрительно поддакивал, помогая сосредоточиться на главной цели. Надеть на голову, проверить плотно ли прилегают электроды.
(Ты же не собираешься вставлять в рот кляп, ведь, правда, Анна?)
Она сидела на стуле, устремив взгляд в никуда.
— Чаззет…
Просто дотянуться рукой, нащупать заржавевшую рукоятку. Пропуск в никуда.
— Чиззет…
Обхватить пластмассовый набалдашник рубильника. Крепко сжать пальцы, готовясь принести рассудок в жертву королеве боли.
— Чеззет…
Момент истины, переход в вечность…
Анна что есть силы, дернула за рычаг, освобождая разум. Яркая звезда взорвалась в голове, разрывая оковы сознания, выпуская наружу боль и страх.
И крик, который вырвался из груди:
— Хей-бо!!!
Анна кричала, обмякнув на неудобном стуле, падая в темную пропасть, разрывая тонкую связь между реальностью и кошмаром.
Возвращаясь к истокам…
12.
Анна парила в невесомости, раскинув руки. Яркий свет испарился, оставив ее в звенящей пустоте.
Она открыла глаза. Остатки света проходили сквозь старую, потрескавшуюся кинопленку, свернувшуюся в спираль, образующую полый цилиндр, внутри которого пребывала ее сущность. Потертые, поцарапанные кадры, обрамляющие обнаженный разум, пытающийся рассмотреть историю своего бытия.
Анна прикоснулась к неровной поверхности… Кадр засветился тусклым светом, оживая под прикосновением слабой руки, приблизился, развертываясь в огромный экран.
(Никаких шансов парень, ты не сможешь удержать свои кишки… )
Боль слилась с отчаянием. Марфин заплакал, призывая смерть, в свидетели — видит бог, он не хотел, никогда не хотел, чтобы его внутренности вываливались наружу, расползаясь под руками слизкими, кровавыми червями.
Захлебываясь слезами и кровью, доктор Марфин упал на пол, чтобы в последний раз увидеть свет, перед погружением в глубокую бездну…
Сумрачный хрип перешел в тихий смех. Бо смеялся, зажимая раны руками.
(Хей-хо, мы сделали их, детка — точно сделали. И я говорю тебе спасибо… )
Анна подобралась к Бо, сжимая в руках орудие смерти.
Бо смотрел на Анну, и в его глазах вспыхивали и тухли огоньки.
— Я умру? — Анна встала на колени, из последних сил, борясь с навалившейся усталостью.
(Нет сука, — ты будешь жить вечно!)
— Не думай об этом, Анна — мягко ответил Бо и протянул руку. Она прижала к щеке окровавленную ладонь доктора и тихо заплакала.
— Не плачь, детка, не надо — у нас осталось еще одно дело. То, что осталось между мной и тобой. То, зачем я пришел в твой мир.
Бо развел руки в стороны. Яркие лучи накрыли тело доктора — белый халат упал на земляной пол, сохранив очертания человеческой фигуры.
(До встречи детка, в твоих кошмарах… )
Анна надела халат (а может быть он был одет на ней, все это время, кто знает, — сон и явь смешались в ее голове, образовав мутную, кровавую пену).
Тихий голос — отголосок прошедших воспоминаний, всколыхнул разум, напоминая о главном:
(Сосчитай до девятнадцати Анна… )
— Четыре…
(Жизнь проходит в этом мире)
— Я не хочу делать этого, голос…
Анна брела, спотыкаясь, оставляя прошлое, приближая настоящее, создавая будущее. Голос в голове рассказывал, напоминал о главном…
— Пять…
(Смерть вернется опять)
— Ты сделаешь это, Анна. Это все для тебя…
Голоса в голове усилились, напевая на разные лады одну и ту же шутливую песенку, сумрачный блюз полуночи…
— Шесть, семь, восемь…
(В ад тебя забросит)
— Это поможет тебе, раскроет твой разум…
Анна ползла к цели, пытаясь собрать волю, сосредоточиться на главном.
— Девять и шестнадцать…
(Будешь улыбаться)
— Пропуск в вечность чистых воспоминаний…
Огромное кресло с высокой спинкой — порождение чужого кошмара. Анна схватилась за подлокотник, пытаясь подтянуться, забраться на него.
(Тебе будет удобно… )
Анна сидела, откинув голову назад, вцепившись пальцами в деревянные подлокотники. Она смеялась, провожая боль и страх, в ожидании новой боли, нового страха. Все только для тебя Анна, для тебя одной. Все, что останется с тобой, все, что будет твоим, все что ты хочешь…
Сладкие грезы, блаженство бытия.
И песенка, которая сложилась в твоей голове, пугая с самого детства, навевая мысли о грусти.
Простые незамысловатые слова, раскрывающие суть:
Попрыгунчик, милый крошка
Сложит головы в лукошко
Чаззет, чиззет, чеззет
На куски разрежет
(Все для тебя, Анна — только для тебя… )
Кожаный шлем, два электрода — что может быть проще. Голос одобрительно поддакивал, помогая сосредоточиться на главной цели. Надеть на голову, проверить плотно ли прилегают электроды.
(Ты же не собираешься вставлять в рот кляп, ведь, правда, Анна?)
Она сидела на стуле, устремив взгляд в никуда.
— Чаззет…
Просто дотянуться рукой, нащупать заржавевшую рукоятку. Пропуск в никуда.
— Чиззет…
Обхватить пластмассовый набалдашник рубильника. Крепко сжать пальцы, готовясь принести рассудок в жертву королеве боли.
— Чеззет…
Момент истины, переход в вечность…
Анна что есть силы, дернула за рычаг, освобождая разум. Яркая звезда взорвалась в голове, разрывая оковы сознания, выпуская наружу боль и страх.
И крик, который вырвался из груди:
— Хей-бо!!!
Анна кричала, обмякнув на неудобном стуле, падая в темную пропасть, разрывая тонкую связь между реальностью и кошмаром.
Возвращаясь к истокам…
12.
Анна парила в невесомости, раскинув руки. Яркий свет испарился, оставив ее в звенящей пустоте.
Она открыла глаза. Остатки света проходили сквозь старую, потрескавшуюся кинопленку, свернувшуюся в спираль, образующую полый цилиндр, внутри которого пребывала ее сущность. Потертые, поцарапанные кадры, обрамляющие обнаженный разум, пытающийся рассмотреть историю своего бытия.
Анна прикоснулась к неровной поверхности… Кадр засветился тусклым светом, оживая под прикосновением слабой руки, приблизился, развертываясь в огромный экран.
Страница 50 из 87
