Легенды о героях и злодеях, услышанные в странствиях королем прохором первым и записанные придворным бумагомарателем фрэдом.
Добавить в моё избранное
310 мин, 25 сек 12681
Казна она не резиновая. Ужин супруге король взялся отнести лично. Поставив на серебряный поднос несколько фарфоровых тарелок, небольшую супницу, хлебницу и положив половник и позолоченные приборы, Государь отправился в поход по пустынным коридорам и лестничным маршам, освещаемым электрическими лампами. Спустя минут десять-пятнадцать, Прохор подошел к дверям, ведущим в покои Изольды. Он постучал носком сапога по створке и произнес.
— Дорогая, если тебя не затруднит, открой, у меня руки заняты.
С той стороны послышался насмешливый голос.
— Что, дыры в голове затыкаешь, чтобы последние мозги не вытекли?
Прохор надул губы и парировал.
— Нет, тебе запасные принес. Открывай, ужин остывает.
Позолоченная ручка дернулась и дверь, скрипнув, отворилась. Король проскользнул внутрь.
Изольда вернулась на супружеское ложе, сокрытое полупрозрачным балдахином, и продолжила кормить дитя грудью. Прохор поставил поднос на круглый столик и сел на кресло возле трюмо, за которым по утрам прихорашивалась его ненаглядная. Помещение освещалось масляной лампой, поэтому царящий полумрак дышал некой загадочностью. Королеве претили все эти изобретения, от которых всего можно ожидать, и пользовалась проверенными вещами, поэтому помещение освещалось тремя свечами на канделябре, а посему царящий полумрак дышал некой загадочностью, благодаря пляшущим на задрапированных стенах вычурным теням.
— Я же предупреждала, что буду злиться до завтра, — Изольда оторвала дочь от груди, положила на постель, а сама подошла к столику и загремела посудой. — Чего пришел? Иди, подумай над своим поведением, только сначала уложи дитя, а я поем.
— Я за этим и пришел, — Прохор скорчил рожу за спиной супруги. Он сел на ложе, взял дочурку на руки и принялся убаюкивать ее, сюсюкая и делая из пальцев козу. — Ути-пути…
Изольда кашлянула.
— Я сказала уложить, а не разгулять.
— Я ее не видел сколько, дай поиграться-то, — обиделся король.
Государыня села за стол и принялась вкушать суп, стуча ложкой по фарфору.
— Какие игры на ночь глядя? Раньше надо было. Где тебя носило?
Прохор поцеловал дочь в лоб.
— Ну, вообще-то я делами государственными занимался. Я, если ты забыла, Правитель этих земель, и должен заботиться о своих подданных.
— А о нас кто будет заботиться?
«Зачем я пришел?! — подумал сюзерен. — Знал ведь, что будет гундеть. Хуже старух базарных!».
— Этот разговор ничем хорошим не кончится, — вздохнул Прохор. — Ешь молча, пока не подавилась. Спасать не буду, не обучен сей науке. И знаешь что… Нам будет тебя не хватать. Мы, конечно, погорюем чуток. Да, радость моя? — Он чмокнул дочь в носик. — А потом найдем другую мамку. Не такую красивую, как ты, поплоше. Но лучше такая, чем никакая.
— Ты, вместо того, чтобы чушь нести, — отозвалась Изольда, утираясь салфеткой, — лучше сказку ребенку расскажи.
— Так она маленькая еще, не поймет.
Королева забралась под одеяло, взяла у супруга дитя и улеглась поудобнее среди десятка пуховых подушек.
— И чего? Тебе трудно? Заодно и я послушаю. Начинай, мы все во внимании.
Прохор покачал головой, встал и занял место у трюмо. Он знал, что Изольда может проснуться от малейшего шороха, а кровать предательски скрипит. Поэтому лучше заранее приготовиться к отступлению, чтобы не разбудить ни ее, ни дитя. Устроившись поудобнее в кресле и вытянув ноги, Прохор начал рассказ.
— Давным-давно, в далекой стране жил один человек, который собирал по всему свету часы. Его коллекция слыла самой большой на свете. Каких только экспонатов в ней не было! И такие, и сякие, и механические, и песочные, и водяные, и с кукушками, и музыкальные. Всякие-разные, одним словом. И вот как-то во время очередного путешествия забрел он в дремучий лес. Тучи закрыли небо, скрыв звезды и луну, и сбился путник с дороги. А тут еще волки стали завывать, нагоняя на бедолагу ужас. Бедняга побежал, сломя голову, через ямы, канавы и буреломы и совершенно случайно увидал слабое мерцание. Поначалу он подумал, что это костер, но когда подкрался поближе, то обнаружил, что не костер это вовсе, а свет десятков окон старинного каменного особняка, о четырех этажах, который каким-то странным образом затерялся в такой глуши. Продрался он через дебри, поднялся по широким каменным ступеням и постучал в массивную дверь. Ему открыла неописуемой красоты женщина, в черном платье, с такими же черными, как смоль волосами. Путник поздоровался, и поинтересовался, не сдадут ли ему комнату на ночь. Хозяйка дома любезно пригласила неожиданного гостя на ужин, заодно пообещав приютить его. Прислуги, как оказалось, в доме не водилось, и женщина все делала сама. И вот пока она готовила в недрах своего особняка ужин, гость решил осмотреть дом, а посмотреть тут было на что! Во дворце любого короля со скуки помрешь быстрее.
— Дорогая, если тебя не затруднит, открой, у меня руки заняты.
С той стороны послышался насмешливый голос.
— Что, дыры в голове затыкаешь, чтобы последние мозги не вытекли?
Прохор надул губы и парировал.
— Нет, тебе запасные принес. Открывай, ужин остывает.
Позолоченная ручка дернулась и дверь, скрипнув, отворилась. Король проскользнул внутрь.
Изольда вернулась на супружеское ложе, сокрытое полупрозрачным балдахином, и продолжила кормить дитя грудью. Прохор поставил поднос на круглый столик и сел на кресло возле трюмо, за которым по утрам прихорашивалась его ненаглядная. Помещение освещалось масляной лампой, поэтому царящий полумрак дышал некой загадочностью. Королеве претили все эти изобретения, от которых всего можно ожидать, и пользовалась проверенными вещами, поэтому помещение освещалось тремя свечами на канделябре, а посему царящий полумрак дышал некой загадочностью, благодаря пляшущим на задрапированных стенах вычурным теням.
— Я же предупреждала, что буду злиться до завтра, — Изольда оторвала дочь от груди, положила на постель, а сама подошла к столику и загремела посудой. — Чего пришел? Иди, подумай над своим поведением, только сначала уложи дитя, а я поем.
— Я за этим и пришел, — Прохор скорчил рожу за спиной супруги. Он сел на ложе, взял дочурку на руки и принялся убаюкивать ее, сюсюкая и делая из пальцев козу. — Ути-пути…
Изольда кашлянула.
— Я сказала уложить, а не разгулять.
— Я ее не видел сколько, дай поиграться-то, — обиделся король.
Государыня села за стол и принялась вкушать суп, стуча ложкой по фарфору.
— Какие игры на ночь глядя? Раньше надо было. Где тебя носило?
Прохор поцеловал дочь в лоб.
— Ну, вообще-то я делами государственными занимался. Я, если ты забыла, Правитель этих земель, и должен заботиться о своих подданных.
— А о нас кто будет заботиться?
«Зачем я пришел?! — подумал сюзерен. — Знал ведь, что будет гундеть. Хуже старух базарных!».
— Этот разговор ничем хорошим не кончится, — вздохнул Прохор. — Ешь молча, пока не подавилась. Спасать не буду, не обучен сей науке. И знаешь что… Нам будет тебя не хватать. Мы, конечно, погорюем чуток. Да, радость моя? — Он чмокнул дочь в носик. — А потом найдем другую мамку. Не такую красивую, как ты, поплоше. Но лучше такая, чем никакая.
— Ты, вместо того, чтобы чушь нести, — отозвалась Изольда, утираясь салфеткой, — лучше сказку ребенку расскажи.
— Так она маленькая еще, не поймет.
Королева забралась под одеяло, взяла у супруга дитя и улеглась поудобнее среди десятка пуховых подушек.
— И чего? Тебе трудно? Заодно и я послушаю. Начинай, мы все во внимании.
Прохор покачал головой, встал и занял место у трюмо. Он знал, что Изольда может проснуться от малейшего шороха, а кровать предательски скрипит. Поэтому лучше заранее приготовиться к отступлению, чтобы не разбудить ни ее, ни дитя. Устроившись поудобнее в кресле и вытянув ноги, Прохор начал рассказ.
— Давным-давно, в далекой стране жил один человек, который собирал по всему свету часы. Его коллекция слыла самой большой на свете. Каких только экспонатов в ней не было! И такие, и сякие, и механические, и песочные, и водяные, и с кукушками, и музыкальные. Всякие-разные, одним словом. И вот как-то во время очередного путешествия забрел он в дремучий лес. Тучи закрыли небо, скрыв звезды и луну, и сбился путник с дороги. А тут еще волки стали завывать, нагоняя на бедолагу ужас. Бедняга побежал, сломя голову, через ямы, канавы и буреломы и совершенно случайно увидал слабое мерцание. Поначалу он подумал, что это костер, но когда подкрался поближе, то обнаружил, что не костер это вовсе, а свет десятков окон старинного каменного особняка, о четырех этажах, который каким-то странным образом затерялся в такой глуши. Продрался он через дебри, поднялся по широким каменным ступеням и постучал в массивную дверь. Ему открыла неописуемой красоты женщина, в черном платье, с такими же черными, как смоль волосами. Путник поздоровался, и поинтересовался, не сдадут ли ему комнату на ночь. Хозяйка дома любезно пригласила неожиданного гостя на ужин, заодно пообещав приютить его. Прислуги, как оказалось, в доме не водилось, и женщина все делала сама. И вот пока она готовила в недрах своего особняка ужин, гость решил осмотреть дом, а посмотреть тут было на что! Во дворце любого короля со скуки помрешь быстрее.
Страница 55 из 86
