Легенды о героях и злодеях, услышанные в странствиях королем прохором первым и записанные придворным бумагомарателем фрэдом.
Добавить в моё избранное
310 мин, 25 сек 12683
— Лично мне надоела вся эта суета. В коем веке собрались вместе посидеть, поболтать, а вы уже разнылись, как бабы. Извини, Мария. У тебя бубенцы покрепче, чем у многих будут, — и он ощерился, показав ряд зубов, которые ему вставил-таки дворцовый лекарь. — Сейчас наварим грога, посмолим заморским табачком, попоем, байки потравим, картошечки печеной поедим. М-м…
От этих слов у всех потекли слюни. Где-то угукнула сова, заставив ночных гуляк дернуться от неожиданности. Дрон достал из-за спины сумку, звякнув бутылями с хмельным. Михась вбил у костра топором две рогатины, что припас заранее, положил на них небольшой шест и повесил котел, вылил в него все вино и закинул горсть ароматных трав. Прохор закинул в угли с десяток больших картофелин, выложил из торбы запеченную курицу, что прихватил на кухне, и потер ладони.
— Ну, начинайте, сказочники. Что я зря пришел, что ли?!
Дрон пошарил рукой, достал из тьмы мандолину, провел пальцами по струнам, насытив тишину переливом нот, и запел.
Я разжигаю огонь, молча смотрю, как тают дрова. Почему тебя нет со мной?Кто же из нас в том виноват? Я грущу под луной, я надеюсь, что ты придёшь
и сядешь рядом. Но звёзды горят, все давно уже спят и смотрят сны. Наверное, спишь и ты, девушка моей мечты.
Я бы хотел так узнать, Что этой ночью ты видишь во сне?Ветер дунул, и пламя опятьчуть не сожгло волосы мне. И улыбку твою вижу я лишь закрою глаза, И мне не спится. Но звёзды горят, Все давно уже спят и смотрят сны. Наверное, спишь и ты, девушка моей мечты.
— Вы мне истории расскажите, песни я в таверне послушать могу, — сказал Прохор.
Мария поковыряла прутиком в костре, и в небо взвились мириады искр.
— А как тебя королева отпустила? Спросила она. — Ты только сегодня вернулся, тебя едва на тот свет не отправили… Я бы на ее месте вас, Ваше Величество, из дому больше совсем не выпустила!
— Хорошо, что ты не на ее месте, — усмехнулся Прохор. — Она меня сама выгнала. Сказала, что не хочет видеть. Я ее понимаю, нервничает, да и мне стресс снять надо. Это нормально, дела житейские. Итак, кто начнет байки травить?
Музыканты переглянулись, а писарь, по обыкновению своему, достал из сумы книгу и приготовился записать все, что поведают ночные рассказчики. Молчаливый Сандро ударил о ладонь бубном, привлекая к себе внимание, и открыл рот.
Есть у меня одна история. Давайте так, я начну, а вы подхватите…
Глава девятая.
Вечер опускался на Мергон. Солнечный диск медленно закатывался за горизонт, окрашивая небо розовыми тонами. Жители разбредались кто по домам, кто по кабакам. Хозяева закрывали лавки. Город вступал в новую фазу своей жизни. До ближайшего большого населенного пункта, Фросна, почти сто миль. Город большой, стоит на реке, по которой плавают торговые и пассажирские ладьи. Именно таким образом в Мергон и попала Амелинда Сонг. Несколько дней бок о бок с какой-то жирной торговкой, сидя прямо на палубе, под открытым небом. За три серебряных монеты ее пустили на борт этого корыта, что сплавлялось вниз по течению. Лавок или каких-либо других приспособлений не имелось, поэтому пассажиры чувствовали себя, как селедки в бочках. Трюм забит тюками и какими-то ящиками, там нет места для людей. Особого выбора нет: или так добирайся, или пешком. Можно, конечно, нанять экипаж, но на это нужно иметь в кошельке звонкую монету. Даже попутно за так никто не возьмет. Далеко. Хозяин ладьи забрал последнее. Единственное, что осталось у девушки, мандолина. Ее Амелинда берегла, как зеницу ока.
С одним инструментом в руках девушка сошла на твердую землю, чтобы попытать здесь счастье. Взгляды прохожих приковывал огненно-рыжий цвет ее волос, которые развевал ветер. Подол серого до земли платья, перехваченного кожаным ремешком, на котором болтался пустой теперь кошель, растрепался от времени и развевался нищенскими лохмотьями. И если бы не мандолина за спиной, то ее с легкостью можно было бы принять за ведьму, только метлы и не хватало.
— Уважаемый, — девушка схватила за рукав куртки почтенного горожанина, — не подскажете, как мне найти таверну или постоялый двор, где подешевле?
Бородатый толстяк окинул взглядом наглую девицу и почесал пузо.
— Могу сам тебя приютить, — и расплылся в беззубой улыбке. — Даже накормлю и все такое, и на одежку подкину…
— В свинарнике себе подружку на ночь поищи, боров! — прошипела Амелинда и, плюнув тому под ноги, поспешила прочь вдоль высоких каменных домов с разнообразными витринами, стирая подошвы сапог о мостовую.
Дорогу ей подсказала старушка, которая выходила из лавки башмачника, и уже через некоторое время девушка подходила к постоялому двору с большой вывеской над воротами «Иохан и сыновья». Судя по тому, каким забором огоржена территория этого семейства, они явно не бедствовали. Да и дом, пусть и деревянный, поражал воображение. Шагов сто, не меньше, три этажа.
От этих слов у всех потекли слюни. Где-то угукнула сова, заставив ночных гуляк дернуться от неожиданности. Дрон достал из-за спины сумку, звякнув бутылями с хмельным. Михась вбил у костра топором две рогатины, что припас заранее, положил на них небольшой шест и повесил котел, вылил в него все вино и закинул горсть ароматных трав. Прохор закинул в угли с десяток больших картофелин, выложил из торбы запеченную курицу, что прихватил на кухне, и потер ладони.
— Ну, начинайте, сказочники. Что я зря пришел, что ли?!
Дрон пошарил рукой, достал из тьмы мандолину, провел пальцами по струнам, насытив тишину переливом нот, и запел.
Я разжигаю огонь, молча смотрю, как тают дрова. Почему тебя нет со мной?Кто же из нас в том виноват? Я грущу под луной, я надеюсь, что ты придёшь
и сядешь рядом. Но звёзды горят, все давно уже спят и смотрят сны. Наверное, спишь и ты, девушка моей мечты.
Я бы хотел так узнать, Что этой ночью ты видишь во сне?Ветер дунул, и пламя опятьчуть не сожгло волосы мне. И улыбку твою вижу я лишь закрою глаза, И мне не спится. Но звёзды горят, Все давно уже спят и смотрят сны. Наверное, спишь и ты, девушка моей мечты.
— Вы мне истории расскажите, песни я в таверне послушать могу, — сказал Прохор.
Мария поковыряла прутиком в костре, и в небо взвились мириады искр.
— А как тебя королева отпустила? Спросила она. — Ты только сегодня вернулся, тебя едва на тот свет не отправили… Я бы на ее месте вас, Ваше Величество, из дому больше совсем не выпустила!
— Хорошо, что ты не на ее месте, — усмехнулся Прохор. — Она меня сама выгнала. Сказала, что не хочет видеть. Я ее понимаю, нервничает, да и мне стресс снять надо. Это нормально, дела житейские. Итак, кто начнет байки травить?
Музыканты переглянулись, а писарь, по обыкновению своему, достал из сумы книгу и приготовился записать все, что поведают ночные рассказчики. Молчаливый Сандро ударил о ладонь бубном, привлекая к себе внимание, и открыл рот.
Есть у меня одна история. Давайте так, я начну, а вы подхватите…
Глава девятая.
Вечер опускался на Мергон. Солнечный диск медленно закатывался за горизонт, окрашивая небо розовыми тонами. Жители разбредались кто по домам, кто по кабакам. Хозяева закрывали лавки. Город вступал в новую фазу своей жизни. До ближайшего большого населенного пункта, Фросна, почти сто миль. Город большой, стоит на реке, по которой плавают торговые и пассажирские ладьи. Именно таким образом в Мергон и попала Амелинда Сонг. Несколько дней бок о бок с какой-то жирной торговкой, сидя прямо на палубе, под открытым небом. За три серебряных монеты ее пустили на борт этого корыта, что сплавлялось вниз по течению. Лавок или каких-либо других приспособлений не имелось, поэтому пассажиры чувствовали себя, как селедки в бочках. Трюм забит тюками и какими-то ящиками, там нет места для людей. Особого выбора нет: или так добирайся, или пешком. Можно, конечно, нанять экипаж, но на это нужно иметь в кошельке звонкую монету. Даже попутно за так никто не возьмет. Далеко. Хозяин ладьи забрал последнее. Единственное, что осталось у девушки, мандолина. Ее Амелинда берегла, как зеницу ока.
С одним инструментом в руках девушка сошла на твердую землю, чтобы попытать здесь счастье. Взгляды прохожих приковывал огненно-рыжий цвет ее волос, которые развевал ветер. Подол серого до земли платья, перехваченного кожаным ремешком, на котором болтался пустой теперь кошель, растрепался от времени и развевался нищенскими лохмотьями. И если бы не мандолина за спиной, то ее с легкостью можно было бы принять за ведьму, только метлы и не хватало.
— Уважаемый, — девушка схватила за рукав куртки почтенного горожанина, — не подскажете, как мне найти таверну или постоялый двор, где подешевле?
Бородатый толстяк окинул взглядом наглую девицу и почесал пузо.
— Могу сам тебя приютить, — и расплылся в беззубой улыбке. — Даже накормлю и все такое, и на одежку подкину…
— В свинарнике себе подружку на ночь поищи, боров! — прошипела Амелинда и, плюнув тому под ноги, поспешила прочь вдоль высоких каменных домов с разнообразными витринами, стирая подошвы сапог о мостовую.
Дорогу ей подсказала старушка, которая выходила из лавки башмачника, и уже через некоторое время девушка подходила к постоялому двору с большой вывеской над воротами «Иохан и сыновья». Судя по тому, каким забором огоржена территория этого семейства, они явно не бедствовали. Да и дом, пусть и деревянный, поражал воображение. Шагов сто, не меньше, три этажа.
Страница 57 из 86
