Герои и Злодеи

Да, тут комнаты точно не меньше золотого стоят. Даже в конюшню переночевать не пустят, но попробовать стоило. Приближалась ночь. Да еще и в животе предательски заурчало. Еще бы, три дня на голодном пайке, если не считать нескольких кружек воды, которую хозяин ладьи любезно включил в плату за проезд.

Амелинда остановилась перед резной, массивной дверью, ведущей в таверну, шмыгнула носом и осмотрелась: туда-сюда сновал разношерстный народ, на который у нее имелись планы. Когда-нибудь… Вздохнув, она потянула на себя медную рукоять, и ее поглотила шумная атмосфера, царящая внутри.

Гомон стоял невыносимый, девушка аж зажмурилась и закрыла уши ладонями. Голова едва не треснула от шума. Везде творится одно и то же: чад масляных ламп, смешанный с запахом еды, иногда изрядно подгоревшей, и ароматом вина, иногда прогорклого. Естественно, крики, смех, ругань, звон битой посуды, звуки подзатыльников и шлепков. Только Амелинда подумала об этом, как кто-то наградил ее увесистым ударом ладони по заду.

— Руки убрал, скотина! — не глядя крикнула она, отмахиваясь от едкого табачного дыма, но ее голос затерялся в царящем хаосе.

Лавируя между столов, за которыми сидели мужики и женщины не самого тяжелого поведения, девушка пробралась к стойке, где полировал полотенцем кружки лысоватый толстяк в фартуке, заляпанном потеками различных соусов. Мужик краем уха ловил обрывки разговоров, чтобы не пропустить момент, когда за каким-нибудь столом назреет драка. Он очень дорожил как самим заведением, так и его репутацией. Есть желание почесать кулаки? Выметайтесь на улицу, тут люди отдыхают. Такое правило.

— Ганс, вытри третий столик, и пошевеливайся, увалень! Не посмотрю, что мой младший, получишь скалкой вдоль хребта! — крикнул толстяк и обратил свое внимание на подошедшую особу. — Чего желаешь, молодая и красивая? Рекомендую яблочную шарлотку и травяной настой с мятой и зверобоем. Всего полсеребряника, и только за ваши изумрудные глаза.

Девушка засмущалась и, прислонившись к стойке, прошептала.

— У меня нет денег, — хозяин тут же потерял к ней всякий интерес. Зачем тратить свое драгоценное время на человека, с которого нечего поиметь? — Подождите, у меня есть к вам предложение.

Толстяк вновь оторвался от полирования пивных кружек.

— Чего ты мне можешь предложить? — Он оглядел девушку с ног до головы. — Посудомойки у меня есть, повара не нужны, обслуга комнат набрана, а если ты по этим делам, — Йохан помахал руками вдоль туловища, — то у нас заведение приличное, красная лампа над входом не висит.

Амелинда нахмурилась. Опять ее приняли за продажную девку. Эх, жаль, что она не колдунья, наслала бы проклятье на весь город, сожри саранча все их посевы!

— Я не такая!

— А какая?! — сделал удивленное лицо толстяк.

— Выслушайте, только не перебивайте. У меня действительно нет денег. Я прибыла в этот город, чтобы стать известной. Я играю на мандолине, — Она сняла инструмент и провела по струнам. — И пою довольно-таки неплохо. Разрешите мне выступить у вас. Заработок пополам.

— Заработок?! — засмеялся Йохан. — Стать известной?! Да ты быстрее обретешь славу, если станешь подол задирать! Кому нужна твоя музыка? Были у нас музыканты, пока им в пьяной драке инструменты об головы не сломали. Наши бабы и мужики безо всяких певунов глотки драть горазды.

Амелинда совсем расстроилась. Вот угораздило же! Ни знакомых, ни монеты в кошеле. Куда деваться? Попытать счастья в другом кабаке? Так пока его найдешь, все клиенты разойдутся.

— Извините… — девушка вздохнула и собралась убраться восвояси, но ее остановил хозяин постоялого двора.

— Погоди, — Он поставил кружку на стойку и оперся. — Я же тебя не гоню. Можешь спеть, но только одну песню, не больше, и то за еду. Вот, — Йохан поставил перед девушкой глиняную тарелку с куском пирога и дымящуюся чашку. — Денег тут тебе никто не даст, ручаюсь, народ у нас жадный.

Угощение моментально исчезло. Йохан удивился не меньше самой Амелинды. Она даже не почувствовала, как горячий напиток обжег нёбо. Поблагодарив радушного хозяина, молодая особа поинтересовалась.

— А где мне можно пристроиться, чтобы спеть?

Толстяк усмехнулся.

— Да прямо на стул и забирайся, чтобы тебя всем видно было. А пока ты голосить будешь, мои ухари приберутся. Хоть какая-то польза.

Девушка последовала совету хозяина и забралась на стул, едва не ударившись головой в закопченный потолок. Она и не думала, что тут так много народа! Ну, ничего. Свет от масляных ламп слишком тусклый, чтобы разглядеть ее волнение. Да подвыпившие все основательно. Кому какое дело, можно даже сбиться или слова забыть, не заметят, а она сделает вид, что так и должно быть.

— Простите… — попыталась привлечь к себе внимание начинающая артистка, но на нее никто даже мельком не глянул. — Ну, как же…

Амелинда чуть не заплакала от обиды.