Сборник рассказов, посвящённых теме столкновения людей с дьяволом в его многочисленных обличьях и проявлениях. Враг рода человеческого таится в глубине шахты, найденной на старом кладбище; он же обитает в подвале разрушенного дома, в древней могиле, в человеческом черепе и даже в мелкой безделушке. И предстаёт он то в образе строителя-алкаша, то пожилого добропорядочного горожанина, то утопленника, то предводителя банды молодых вампиров. И это он прячется за дверью с изображением паука, поджидая своего часа, и он же носится по городским улицам в новогоднюю ночь, превращая людей в лёд…
Добавить в моё избранное
290 мин, 46 сек 7310
Он подёргал дверь. Она была заперта наглухо и, похоже, давно не открывалась.
Бледная утренняя синева разливалась по небу, когда к замку подъехала милиция.
Почти одновременно появились реставраторы, жившие в близлежащем городке, и с ними — очень молодая дама, сотрудница местного краеведческого музея, к ведению которого относилось здание.
Стражи порядка, конечно, не верили, что съёмочная группа просто взяла и исчезла, как пытался убедить их Михаил Васильевич. Сначала они приняли его заявление за розыгрыш, а потом решили, что люди отправились в город — возможно, за выпивкой. Правда, непонятно было, почему они не воспользовались автобусом и бросили дорогостоящую аппаратуру.
Шофёр стоял на своём: люди исчезли внезапно и необъяснимо. Куда исчезли — неизвестно.
Его версию сначала подтверждали оба актера, но потом, не без давления следователя, начали высказывать сомнения. В конце концов, режиссёр и остальные, действительно, могли уйти куда-то незаметно, согласились они, хотя ситуация выглядит более чем странно.
— Их надо искать, — настаивал Михаил Васильевич. — Они где-то здесь. А то куда они могли уйти на ночь глядя? Тут до ближайшего жилья сколько километров топать…
Милиционеры сбили с чердачной двери замок и осмотрели помещения наверху. Как и следовало ожидать, они ничего там не нашли, кроме пыли, мусора и летучих мышей.
— Может, туда пошли? — холодея от дурных предчувствий, Михаил Васильевич показал на дверь с паучьим барельефом.
— Дверь не открывалась почти четыреста лет, — вмешалась музейная сотрудница. — Она была замурована и её обнаружили только совсем недавно. Грубое вскрытие может повредить её старинный декор.
Невысокий лысоватый следователь достал лупу.
— Сейчас посмотрим, — сказал он, осматривая через лупу дверной косяк. — Вы точно уверены, что её не открывали четыреста лет? А по-моему, её открывали совсем недавно. На барельефе я вижу следы запёкшейся крови… Кровь вроде бы свежая…
— Её надо открыть, — проговорил Михаил Васильевич и отчего-то, сам не зная отчего, попятился назад. — Обязательно надо открыть!
— Точно-точно, дверь уже открывали, — заговорили реставраторы. — Кто-то проникал туда! Возможно, искали ценности!
— Очень интересно, — следователь убрал лупу в карман и обернулся к одному из милиционеров. — Михалюк, неси сюда лом.
Рослый Михалюк и ещё один страж порядка возились с массивной дверью добрых полчаса.
— Почему вы думаете, что люди должны быть там? — спросил следователь у Михаила Васильевича.
Тот пожал плечами.
— Не знаю. А куда им ещё деваться?
— Никого мы там не найдём, — пропыхтел рослый Михалюк, весь в бисеринах пота, поддевая ломом дверную створку.
Дверь заскрипела и начала раскрываться. Запахло чем-то гнилостным. Уже и сам следователь, не утерпев, схватился за створку и с силой потянул на себя, распахивая дверь настежь.
Перед людьми предстала густая завеса паутины.
— Да-а, вроде бы тут и правда четыреста лет никого не было, — сказал один из милиционеров.
Михалюк просунул в паутинную завесу конец лома и повертел им, наматывая на него серые клочья.
Внезапно из этой завесы что-то упало и откатилась к ногам стражей порядка.
Музейщица в ужасе взвизгнула: это была обглоданная человеческая нога! В паутинных клочьях висел человеческий торс, весь в крови, с выступающими рёбрами. Тут же, отдельно, висела человеческая голова с начисто объеденным лицом, цепляясь за паутину длинными волосами. За ними смутно виднелись ещё части тел…
— Откуда всё это? — пробормотал Михалюк, оглядываясь на следователя. — Трупы ведь свежие!
Следователь нахмурился.
— Товарищи, дело серьёзное. Я звоню в районное УВД. Пока не подъехала бригада, просьба ни до чего не дотрагиваться.
— И закройте эту чёртову дверь, на это невозможно смотреть! — Музейщица, не дожидаясь согласия милиционеров, обеими руками толкнула створку, захлопывая её.
— Ой, порезалась, — сказала она, разглядывая кровь на ладони.
Следователь недовольно поморщился.
— Вы оставили кровь на барельефе, как раз там, где находится какая-то другая кровь. Это может вызвать путаницу при лабораторном анализе…
Он умолк, не договорив. В зале и во всём здании внезапно потемнело. За окнами как будто сгустилась ночь.
— Что за чертовщина! — закричал Михалюк.
Наверху прокатился гул, отозвавшись долгим эхом.
Актёры и Михаил Васильевич, не сговариваясь, бросились к выходу, но двери были заперты.
Между тем барельеф на таинственной двери разгорался, озаряя мрак. Вскоре послышался скрежет, и дверь стала медленно раскрываться. Из её проёма вывались клочья тьмы, а потом раздалось глухое урчание.
Бледная утренняя синева разливалась по небу, когда к замку подъехала милиция.
Почти одновременно появились реставраторы, жившие в близлежащем городке, и с ними — очень молодая дама, сотрудница местного краеведческого музея, к ведению которого относилось здание.
Стражи порядка, конечно, не верили, что съёмочная группа просто взяла и исчезла, как пытался убедить их Михаил Васильевич. Сначала они приняли его заявление за розыгрыш, а потом решили, что люди отправились в город — возможно, за выпивкой. Правда, непонятно было, почему они не воспользовались автобусом и бросили дорогостоящую аппаратуру.
Шофёр стоял на своём: люди исчезли внезапно и необъяснимо. Куда исчезли — неизвестно.
Его версию сначала подтверждали оба актера, но потом, не без давления следователя, начали высказывать сомнения. В конце концов, режиссёр и остальные, действительно, могли уйти куда-то незаметно, согласились они, хотя ситуация выглядит более чем странно.
— Их надо искать, — настаивал Михаил Васильевич. — Они где-то здесь. А то куда они могли уйти на ночь глядя? Тут до ближайшего жилья сколько километров топать…
Милиционеры сбили с чердачной двери замок и осмотрели помещения наверху. Как и следовало ожидать, они ничего там не нашли, кроме пыли, мусора и летучих мышей.
— Может, туда пошли? — холодея от дурных предчувствий, Михаил Васильевич показал на дверь с паучьим барельефом.
— Дверь не открывалась почти четыреста лет, — вмешалась музейная сотрудница. — Она была замурована и её обнаружили только совсем недавно. Грубое вскрытие может повредить её старинный декор.
Невысокий лысоватый следователь достал лупу.
— Сейчас посмотрим, — сказал он, осматривая через лупу дверной косяк. — Вы точно уверены, что её не открывали четыреста лет? А по-моему, её открывали совсем недавно. На барельефе я вижу следы запёкшейся крови… Кровь вроде бы свежая…
— Её надо открыть, — проговорил Михаил Васильевич и отчего-то, сам не зная отчего, попятился назад. — Обязательно надо открыть!
— Точно-точно, дверь уже открывали, — заговорили реставраторы. — Кто-то проникал туда! Возможно, искали ценности!
— Очень интересно, — следователь убрал лупу в карман и обернулся к одному из милиционеров. — Михалюк, неси сюда лом.
Рослый Михалюк и ещё один страж порядка возились с массивной дверью добрых полчаса.
— Почему вы думаете, что люди должны быть там? — спросил следователь у Михаила Васильевича.
Тот пожал плечами.
— Не знаю. А куда им ещё деваться?
— Никого мы там не найдём, — пропыхтел рослый Михалюк, весь в бисеринах пота, поддевая ломом дверную створку.
Дверь заскрипела и начала раскрываться. Запахло чем-то гнилостным. Уже и сам следователь, не утерпев, схватился за створку и с силой потянул на себя, распахивая дверь настежь.
Перед людьми предстала густая завеса паутины.
— Да-а, вроде бы тут и правда четыреста лет никого не было, — сказал один из милиционеров.
Михалюк просунул в паутинную завесу конец лома и повертел им, наматывая на него серые клочья.
Внезапно из этой завесы что-то упало и откатилась к ногам стражей порядка.
Музейщица в ужасе взвизгнула: это была обглоданная человеческая нога! В паутинных клочьях висел человеческий торс, весь в крови, с выступающими рёбрами. Тут же, отдельно, висела человеческая голова с начисто объеденным лицом, цепляясь за паутину длинными волосами. За ними смутно виднелись ещё части тел…
— Откуда всё это? — пробормотал Михалюк, оглядываясь на следователя. — Трупы ведь свежие!
Следователь нахмурился.
— Товарищи, дело серьёзное. Я звоню в районное УВД. Пока не подъехала бригада, просьба ни до чего не дотрагиваться.
— И закройте эту чёртову дверь, на это невозможно смотреть! — Музейщица, не дожидаясь согласия милиционеров, обеими руками толкнула створку, захлопывая её.
— Ой, порезалась, — сказала она, разглядывая кровь на ладони.
Следователь недовольно поморщился.
— Вы оставили кровь на барельефе, как раз там, где находится какая-то другая кровь. Это может вызвать путаницу при лабораторном анализе…
Он умолк, не договорив. В зале и во всём здании внезапно потемнело. За окнами как будто сгустилась ночь.
— Что за чертовщина! — закричал Михалюк.
Наверху прокатился гул, отозвавшись долгим эхом.
Актёры и Михаил Васильевич, не сговариваясь, бросились к выходу, но двери были заперты.
Между тем барельеф на таинственной двери разгорался, озаряя мрак. Вскоре послышался скрежет, и дверь стала медленно раскрываться. Из её проёма вывались клочья тьмы, а потом раздалось глухое урчание.
Страница 30 из 84
