Собрание было чистейшей воды профанацией. Это отчетливо осознавали все участники аукциона по продаже «Нижнеречточа». Огромный подземный завод точных технологий, некогда гордость советской оборонки, теперь уходил за кругленькую сумму в полмиллиарда «зеленых», и ни у кого из присутствовавших не было таких денег, чтобы выкупить его. А рассчитывали на стартовую цену в пятьдесят миллионов, ну, пускай, на семьдесят.
Добавить в моё избранное
285 мин, 43 сек 6498
— Зачем мне это нужно?
— Там может отыскаться какая-нибудь вакцина против этого или что-то вроде этого. Я, конечно, могу и ошибаться, но… Это единственный шанс. Да и мне придется там кое-чем попутно заняться. Неужели ты думаешь, что мне удастся втолковать моему начальству, что я дезертировал по уважительной причине? «Во-первых, их было больше, во-вторых, они были сильнее, в-третьих, мои товарищи погибли… в-шестых и последних, у меня кончились патроны». Таких объяснений от меня не примут.
— Ну и что? Поставят регулировать дорожное движение или вообще уволят — все равно лучше, чем идти на корм червям или самому ходить и разыскивать, чьими бы мозгами полакомиться. Как хочешь, иди куда тебе заблагорассудится, а я останусь здесь.
Андрей прислушался к тишине…
Взгляд Антона упал на большой моток медной проволоки, припрятанный, скорее всего, расхитителями цветных металлов, но так и не попавший в сталеплавильную печь. Он быстро размотал ее во всю длину, прошелся с ней по периметру комнаты, укладывая импровизированную антенну вдоль стены, а затем воткнул конец провода в телевизионное гнездо, предназначенное для входа штекера антенны.
— Мультяхи решил посмотреть?
— Ага, про Винни-Пуха с Пятачком, скрывающихся от назойливых пчел.
Через несколько минут телевизор все-таки ожил…
На единственном канале показывали новости. Увиденное повергло в шок Антона и Андрея. Они не могли поверить в то, о чем рассказывали в новостях… Диктор с взъерошенными волосами выпил воды, прокашлялся и стал комментировать кадры, на которых, кроме бродящих по городским развалинам мертвецов, никого больше не было видно.
— События, происходящие сейчас в маленьком уральском городке, болью отзываются в сердцах честных людей всего мира. По указанию президента России в Сбербанке России создан расчетный счет, по которому все желающие могут перечислить средства на помощь пострадавшим. Номер этого счета вы видите на нашем экране.
На экране тут же появилась длиннющая во весь экран вереница цифр, затем другая, третья, перебитые загадочными буквами ОПЕРУ, БИК и КОРР/СЧ. Для верности диктор повторил еще раз все цифры, изрядно путаясь в них.
— Ты что, заставил работать этот старый пылесос? — прошептал вошедший Андрей.
— Это не сложно… умеючи-то! Прикинь, эти идиоты объявили сбор средств в фонд пострадавших от экологической катастрофы. Наверное, специально для того, чтобы подкормить отощавшего Моха. Думаешь, хоть копейка из собранных средств попадет в руки людям?
— Я думаю, что нужно готовиться к самому худшему. Только что я пристрелил еще троих мертвяков. А пристрелив, заметил у опушки леса не менее полусотни этих тварей…
— Помочь?
— Нет, посиди здесь. Только о пушке не забывай, а я пока обследую чердак. Мало ли что может пригодиться…
Андрей обследовал рухлядь, сваленную на чердаке. Там были громоздкие сундуки, шкафы, даже фортепиано — мечта баррикадника. Но как это все было доставить вниз? Неожиданно в дальнем углу чердака послышался шорох. Крыса? Он отогнал мысль о том, что в нынешних обстоятельствах это была бы их единственная еда за весь день. Но мысль навязчиво возвращалась. Память услужливо представила напоминание, что в Древнем Риме деликатесом считались сони, сваренные в меду. А что такое сони? Это морские свинки, по существу, те же крысы. Между прочим, Лукулл очень недурно разбирался в кулинарии и был признанным гастро… Нет, хватит! Схватив пустой посылочный ящик, он запустил им в кучу тряпья, из-за которого раздавался шорох. Каково же было его изумление, когда оттуда с ревом и воплем: «Дяденька, пожалуйста. Не ешьте меня!» — вылетел ребенок. От неожиданности Андрей едва не спустил курок, однако удержался, перехватил за шкирку метнувшегося мимо него ребенка и ощупал его. Он был теплым, только очень тощим.
— Ничего не бойся, — сказал Андрей. — Спускайся вниз, мы тебя в обиду не дадим.
На лестнице их встретил Антон с дробовиком в руках. Он с удивлением воззрился на ребенка.
— Он живой. Настоящий, — объяснил Андрей. — Прятался на чердаке. Постой, я, кажется, его тоже знаю. Ты ведь… так тебя Атос? Портос?
— Витос я, — мальчик шмыгнул носом. — А Сашку с Пашкой вы куда дели?
— Так это были не твои родители?
— Ды вы что? Были бы тут мои родители, я бы тут и не появился! Нет, это бичи местные. Они тоже меня сожрать хотели. Дяиньки, корочки хлеба у вас не будет?
Однако ни корочки, ни крошки хлеба во всем доме не нашлось.
— Что будем делать дальше? — спросил, прервав нарастающее беспокойство, Антон.
— Будем отстреливаться до рассвета. А там поглядим. К рассвету, может быть, в этот район подтянутся воинские части.
— Что угодно, только не это! — замахал руками Антон. — Мы знаем, как работают наши доблестные войска, они сначала пристрелят, а потом уж спросят, человек ты или нет.
— Там может отыскаться какая-нибудь вакцина против этого или что-то вроде этого. Я, конечно, могу и ошибаться, но… Это единственный шанс. Да и мне придется там кое-чем попутно заняться. Неужели ты думаешь, что мне удастся втолковать моему начальству, что я дезертировал по уважительной причине? «Во-первых, их было больше, во-вторых, они были сильнее, в-третьих, мои товарищи погибли… в-шестых и последних, у меня кончились патроны». Таких объяснений от меня не примут.
— Ну и что? Поставят регулировать дорожное движение или вообще уволят — все равно лучше, чем идти на корм червям или самому ходить и разыскивать, чьими бы мозгами полакомиться. Как хочешь, иди куда тебе заблагорассудится, а я останусь здесь.
Андрей прислушался к тишине…
Взгляд Антона упал на большой моток медной проволоки, припрятанный, скорее всего, расхитителями цветных металлов, но так и не попавший в сталеплавильную печь. Он быстро размотал ее во всю длину, прошелся с ней по периметру комнаты, укладывая импровизированную антенну вдоль стены, а затем воткнул конец провода в телевизионное гнездо, предназначенное для входа штекера антенны.
— Мультяхи решил посмотреть?
— Ага, про Винни-Пуха с Пятачком, скрывающихся от назойливых пчел.
Через несколько минут телевизор все-таки ожил…
На единственном канале показывали новости. Увиденное повергло в шок Антона и Андрея. Они не могли поверить в то, о чем рассказывали в новостях… Диктор с взъерошенными волосами выпил воды, прокашлялся и стал комментировать кадры, на которых, кроме бродящих по городским развалинам мертвецов, никого больше не было видно.
— События, происходящие сейчас в маленьком уральском городке, болью отзываются в сердцах честных людей всего мира. По указанию президента России в Сбербанке России создан расчетный счет, по которому все желающие могут перечислить средства на помощь пострадавшим. Номер этого счета вы видите на нашем экране.
На экране тут же появилась длиннющая во весь экран вереница цифр, затем другая, третья, перебитые загадочными буквами ОПЕРУ, БИК и КОРР/СЧ. Для верности диктор повторил еще раз все цифры, изрядно путаясь в них.
— Ты что, заставил работать этот старый пылесос? — прошептал вошедший Андрей.
— Это не сложно… умеючи-то! Прикинь, эти идиоты объявили сбор средств в фонд пострадавших от экологической катастрофы. Наверное, специально для того, чтобы подкормить отощавшего Моха. Думаешь, хоть копейка из собранных средств попадет в руки людям?
— Я думаю, что нужно готовиться к самому худшему. Только что я пристрелил еще троих мертвяков. А пристрелив, заметил у опушки леса не менее полусотни этих тварей…
— Помочь?
— Нет, посиди здесь. Только о пушке не забывай, а я пока обследую чердак. Мало ли что может пригодиться…
Андрей обследовал рухлядь, сваленную на чердаке. Там были громоздкие сундуки, шкафы, даже фортепиано — мечта баррикадника. Но как это все было доставить вниз? Неожиданно в дальнем углу чердака послышался шорох. Крыса? Он отогнал мысль о том, что в нынешних обстоятельствах это была бы их единственная еда за весь день. Но мысль навязчиво возвращалась. Память услужливо представила напоминание, что в Древнем Риме деликатесом считались сони, сваренные в меду. А что такое сони? Это морские свинки, по существу, те же крысы. Между прочим, Лукулл очень недурно разбирался в кулинарии и был признанным гастро… Нет, хватит! Схватив пустой посылочный ящик, он запустил им в кучу тряпья, из-за которого раздавался шорох. Каково же было его изумление, когда оттуда с ревом и воплем: «Дяденька, пожалуйста. Не ешьте меня!» — вылетел ребенок. От неожиданности Андрей едва не спустил курок, однако удержался, перехватил за шкирку метнувшегося мимо него ребенка и ощупал его. Он был теплым, только очень тощим.
— Ничего не бойся, — сказал Андрей. — Спускайся вниз, мы тебя в обиду не дадим.
На лестнице их встретил Антон с дробовиком в руках. Он с удивлением воззрился на ребенка.
— Он живой. Настоящий, — объяснил Андрей. — Прятался на чердаке. Постой, я, кажется, его тоже знаю. Ты ведь… так тебя Атос? Портос?
— Витос я, — мальчик шмыгнул носом. — А Сашку с Пашкой вы куда дели?
— Так это были не твои родители?
— Ды вы что? Были бы тут мои родители, я бы тут и не появился! Нет, это бичи местные. Они тоже меня сожрать хотели. Дяиньки, корочки хлеба у вас не будет?
Однако ни корочки, ни крошки хлеба во всем доме не нашлось.
— Что будем делать дальше? — спросил, прервав нарастающее беспокойство, Антон.
— Будем отстреливаться до рассвета. А там поглядим. К рассвету, может быть, в этот район подтянутся воинские части.
— Что угодно, только не это! — замахал руками Антон. — Мы знаем, как работают наши доблестные войска, они сначала пристрелят, а потом уж спросят, человек ты или нет.
Страница 65 из 82
