За окном дома Юрия Владивостоцкого шёл дождь, но не просто шёл, а лил как из ведра. Это был самый скучный день Юрия. Но он даже и не предполагал, что именно в этот скучный день с ним начнется нечто необыкновенное…
Добавить в моё избранное
291 мин, 51 сек 2813
— С такими словами лейтенант милиции отошёл в сторону и присел на корточки.
Всё это выглядело настолько странным, что Юра уже собрался было разворачиваться и ехать домой, плюнув на всё на свете. Но… он решил принять слова лейтенанта за бред сумасшедшего, и ехать всё же направо, чтоб обеспечить себе сегодняшний вечер.
Но когда он выехал на обзорную сторону шоссе, с которой была видна и развилка, и… пара патрульных машин, оцепивших эту развилку, Юра без промедления развернул Хонду и отправился назад, даже и не заметив как одна из патрульных машин второпях покинула развилку и юркнула вслед за Юриным кабриолетом. Заметил Юра эту машину ДПС только когда она поравнялась с ним.
— Домой собрался? — раздался вдруг насмешливый голос из мегафона на крыше.
— Ага, — этак самодовольно кивнул им в ответ Юра.
— Ну езжай-езжай, — ответил этот искажённый мегафоном голос. — Удачи тебе. Хотя, какая там удача!
Путь назад Юра проделал спокойный, ничем — никем не тревожимый. Его не остановил ни один автоинспектор. Гаишников на дороге было много, но все стояли и словно подмигивали ему, предлагая все «дорожные запретные плоды». Но не нарушать правила дорожного движения вошло в Юрину привычку, и он добрался домой почти как сыр в масле. Даже и не заметив, что солнце вот-вот начнёт готовиться к закату, Юра увалился в шезлонг и решил немного вздремнуть, как будто для него был ещё полдень или до сих пор никак не могло закончиться утро…
Юра и сам не заметил, как его дремота переросла в крепкий и прочный сон, позволив солнцу спуститься к горизонту и исчезнуть за ним. Тогда-то Юре и пришло время просыпаться.
«Что-то мне последнее время сны не снятся, — подумал Юрий, просыпаясь. — А ведь иногда нехреновенькие снились! По некоторым я даже несколько рассказов написал. — Он продрал глаза, даже не обратив внимание на то, что за окном начинало смеркаться, продолжал вспоминать. — Увидел, например, во сне большой красивый город; он как будто там, где я его увидел, всегда и находился: старее мира, старее проституции… (Располагался этот город на месте посёлка, в котором жила его вторая бабушка и где он проводил почти все каникулы). И на следующее утро написал о нём рассказ; о тех милых и добрых людях, что увидел во сне и о всём городе — городе-Боге — городе-любви. Только назвал я этот город очень странно… Но именно этот рассказ и спас единственную литературную газету нашего города (» Восток«), когда весь народ устал от всего — от всех этих ужасов, от чепухи всякой — и ненадолго задумался о Боге, о духовности. — Не о религии, а о вселенной, о любви (под тем, что подразумевает собой понятие этого слова) и о» приближённости к космосу«. — Тут-то и появился мой город-Бог; город, олицетворяющий собой этот большой организм, в котором живём не только мы, люди, а живёт в котором ещё и такая важная часть как время…»
Откуда-то с улицы донёсся очень отчётливый звук… Юра тут же выглянул в окно, но ничего существенного не увидел. Пустой двор, не спеша окутывающийся в сумерки, и высокая металлическая ограда, скрываться за которой от глаз хозяина этого дома может хоть целый танк. Но до того, что располагалось за оградой, Юре не было никакого дела; он думал о другом: «Интересно, как выглядит из себя этот тип, если он уже пришёл? — задумался Юра, тупо уставившись в окно. — Возможно, он метра под три будет; в руках его будет огромный топор мясника, которым он уже начнёт кромсать в щепки и пыль стены моего дома, поскольку двери я всегда за собой запираю. — Да, деревянные дедовы двери Юра давно поменял на металлические, укрепил стены дома, во все окна поставил металлические решётки, и даже в свой кабинет сдуру поставил металлическую дверь, за неимением деревянной. И теперь всегда, когда он машинально захлопывал её следом за собой, входя в свою рабочую комнату, дверь эта запиралась на автоматический замок. — А под рукой у меня ничего нет. — Внутренне он заставлял себя поверить, что никто к нему не пришёл — никакой» Писака«; но на самом деле считал он совсем по-другому…»
В металлическую дверь раздался стук…
Юра так и замер на месте: уж чего-чего, а этого-то он никак ожидать не мог. Единственное, что отделяло Юрия от внешнего мира, это зарешёченное окно и дверь, которая — судя по всему — захлопнулась следом за ним чисто машинально, и теперь всё зависело только от Юрия, открывать ему эту дверь стучащемуся или не открывать, поскольку этот «стучащийся» — каким бы сильным и безумным он ни был — вряд ли сможет вышибить эту стальную дверь.
Но пугало Юрия совсем другое: чёрт с ней, с дверью, но… кто это?… Он вошёл в его дом, пока тот спал, поднялся по лестнице на второй этаж и решил, что имеет полное право зайти в Юрину рабочую комнату и… И что он, этот «стучащийся», намерен предпринимать дальше?…
Всё это выглядело настолько странным, что Юра уже собрался было разворачиваться и ехать домой, плюнув на всё на свете. Но… он решил принять слова лейтенанта за бред сумасшедшего, и ехать всё же направо, чтоб обеспечить себе сегодняшний вечер.
Но когда он выехал на обзорную сторону шоссе, с которой была видна и развилка, и… пара патрульных машин, оцепивших эту развилку, Юра без промедления развернул Хонду и отправился назад, даже и не заметив как одна из патрульных машин второпях покинула развилку и юркнула вслед за Юриным кабриолетом. Заметил Юра эту машину ДПС только когда она поравнялась с ним.
— Домой собрался? — раздался вдруг насмешливый голос из мегафона на крыше.
— Ага, — этак самодовольно кивнул им в ответ Юра.
— Ну езжай-езжай, — ответил этот искажённый мегафоном голос. — Удачи тебе. Хотя, какая там удача!
Путь назад Юра проделал спокойный, ничем — никем не тревожимый. Его не остановил ни один автоинспектор. Гаишников на дороге было много, но все стояли и словно подмигивали ему, предлагая все «дорожные запретные плоды». Но не нарушать правила дорожного движения вошло в Юрину привычку, и он добрался домой почти как сыр в масле. Даже и не заметив, что солнце вот-вот начнёт готовиться к закату, Юра увалился в шезлонг и решил немного вздремнуть, как будто для него был ещё полдень или до сих пор никак не могло закончиться утро…
Юра и сам не заметил, как его дремота переросла в крепкий и прочный сон, позволив солнцу спуститься к горизонту и исчезнуть за ним. Тогда-то Юре и пришло время просыпаться.
«Что-то мне последнее время сны не снятся, — подумал Юрий, просыпаясь. — А ведь иногда нехреновенькие снились! По некоторым я даже несколько рассказов написал. — Он продрал глаза, даже не обратив внимание на то, что за окном начинало смеркаться, продолжал вспоминать. — Увидел, например, во сне большой красивый город; он как будто там, где я его увидел, всегда и находился: старее мира, старее проституции… (Располагался этот город на месте посёлка, в котором жила его вторая бабушка и где он проводил почти все каникулы). И на следующее утро написал о нём рассказ; о тех милых и добрых людях, что увидел во сне и о всём городе — городе-Боге — городе-любви. Только назвал я этот город очень странно… Но именно этот рассказ и спас единственную литературную газету нашего города (» Восток«), когда весь народ устал от всего — от всех этих ужасов, от чепухи всякой — и ненадолго задумался о Боге, о духовности. — Не о религии, а о вселенной, о любви (под тем, что подразумевает собой понятие этого слова) и о» приближённости к космосу«. — Тут-то и появился мой город-Бог; город, олицетворяющий собой этот большой организм, в котором живём не только мы, люди, а живёт в котором ещё и такая важная часть как время…»
Откуда-то с улицы донёсся очень отчётливый звук… Юра тут же выглянул в окно, но ничего существенного не увидел. Пустой двор, не спеша окутывающийся в сумерки, и высокая металлическая ограда, скрываться за которой от глаз хозяина этого дома может хоть целый танк. Но до того, что располагалось за оградой, Юре не было никакого дела; он думал о другом: «Интересно, как выглядит из себя этот тип, если он уже пришёл? — задумался Юра, тупо уставившись в окно. — Возможно, он метра под три будет; в руках его будет огромный топор мясника, которым он уже начнёт кромсать в щепки и пыль стены моего дома, поскольку двери я всегда за собой запираю. — Да, деревянные дедовы двери Юра давно поменял на металлические, укрепил стены дома, во все окна поставил металлические решётки, и даже в свой кабинет сдуру поставил металлическую дверь, за неимением деревянной. И теперь всегда, когда он машинально захлопывал её следом за собой, входя в свою рабочую комнату, дверь эта запиралась на автоматический замок. — А под рукой у меня ничего нет. — Внутренне он заставлял себя поверить, что никто к нему не пришёл — никакой» Писака«; но на самом деле считал он совсем по-другому…»
В металлическую дверь раздался стук…
Юра так и замер на месте: уж чего-чего, а этого-то он никак ожидать не мог. Единственное, что отделяло Юрия от внешнего мира, это зарешёченное окно и дверь, которая — судя по всему — захлопнулась следом за ним чисто машинально, и теперь всё зависело только от Юрия, открывать ему эту дверь стучащемуся или не открывать, поскольку этот «стучащийся» — каким бы сильным и безумным он ни был — вряд ли сможет вышибить эту стальную дверь.
Но пугало Юрия совсем другое: чёрт с ней, с дверью, но… кто это?… Он вошёл в его дом, пока тот спал, поднялся по лестнице на второй этаж и решил, что имеет полное право зайти в Юрину рабочую комнату и… И что он, этот «стучащийся», намерен предпринимать дальше?…
Страница 24 из 78
