Чердак

И, перед тем, как Юрий размахнулся, чтобы треснуть кулаком по «писакиной» челюсти,«писака» молниеносно перевернулся вверх ногами. Лицо«писаки» всё так же продолжало торчать перед разъярённым Юрием, только челюсть, в которую метился Юрий, неожиданно поменялась местами с«писакиным» лбом.«Писакины» ноги в это время упирались в потолок чердака. И сам он свисал вниз головой, как спящая летучая мышь.

— Эй, ты что сделал? — вместо того, чтоб врезать этому гаду, глупо спросил у него Юрий.

— Я ж тебе сказал: вместо левой щеки, подставил правую! Оглох, что ли?

— Да нет, ты наверно просто вампир! Тот, кто сосёт. Но, только, в данном случае он не кровь сосёт, а что-то другое.

— Что ты имеешь в виду?

— Сам додумайся. Ты же ведь считаешь, что ты не тупой? Но в принципе могу подсказать. Сосёт он то, что пред его пастью неожиданно перевернулось кверху ногами и появилось вместо шеи.

— Ты хочешь, чтобы я как-то возразил на твою остроту? — ухмыльнулась ехидная «писакина» физия. — Я тебе возражу. Непременно возражу, но только попозже.

— А почему не сейчас?

— А потому что я злопамятный. Знаешь же такую пословицу? «Месть — это блюдо, которое подают холодным».

— А чё ты сразу засцал! Давай просто подерёмся, как нормальные мужики? Чё ты ведёшь себя, как чмо.

— Как кто?

— Ну, как будто ты в цирке акробат.

— Нет, если ты действительно собираешься меня поколотить, — на всякий случай перевернулся «писака» ногами вниз, чтобы полезть в какую-то тумбочку, что стояла на полу чердака, — то, хочу доложить тебе, что я не пробиваемый. Воспользуйся лучше ножом. На, держи.

И разозлённый Юрий, не думая, хватал нож и вонзал его острие прямо в самое «писакино» сердце. Он не задумывался ни над чем. Например, над тем, что, если убьёт этого пройдоху, то погибнуть может сам, а тот будет стоять, лыбиться и вежливо спрашивать:«а не вытащить ли из вашей грудной клетки нож, молодой человек? Или вам будет очень больно, поэтому пусть торчит? А то вы могли бы попытаться кольнуть меня ещё разок! Так сказать, раз на раз не приходится и при повторной попытке мы с вами, молодой человек, будем зарезаны оба и девушке не достанется ни один из победителей нашей с вами, молодой человек, схватки!»

Но лезвие вонзилось не в Юру, а непосредственно в «писаку». Он даже полу-присел, сделав такое страдальческое лицо, мол, не ожидал: «ах ты ж, незадача! Я-то думал, что ножик вонзится не в меня, а наоборот — в этого паразита, который похож на моё зеркальное отражение. Иначе я не подсунул бы ему под руку никакого колюще-режущего предмета».

Но прокряхтел «писака» напоследок совсем не те слова, которых Юрий от него ожидал…

— Как хорошо, — прокряхтел «писака», — что я успел его откорректировать.

— Кого — его? — промычал Юра.

— Твоё прошедшее время двухминутной давности.

— А, — хмыкнул Юрок, — ну, понятно. То есть, я могу спуститься и, как ты сказал, получить приз.

— Сейчас — не так, — прошептал «писака», совсем уже осевший на пол и собравшийся даже уже прилечь. — Ты мог бы пойти, если бы…

— Ну, я понял! — хохотнул Юра, — если бы, да ка-бы! А что мне теперь-то мешает?

— Сходи, — прилёг он на бок, — и сам узнаешь.

— А подсказать не хочешь? — насторожился Юра. — А то, видать, не попал тебе в сердчишко-то. Дак я могу вытащить это «пёрышко» и тыкнуть его ещё один разочек.

— Просто… Ну, как тебе объяснить? Если ты спустишься, то может выясниться, что моё тело будет там, а твоей подружки — здесь.

— Чё «здесь»?! — ещё сильнее тот насторожился.

— Ну, — пояснил «писака», — в том случае, если я копыта успею отбросить в тот момент, пока ты будешь спускаться с этого чердака и входить в тот дом.

— Юрка! — послышался снизу (наверное, изнутри дома) визг Аллы. — Сожги этот листок! Сожги его! Он — как кукла-вуду.

— Понял, да? — ухмыльнулся «писака». — Она всё ещё там. Если спустишься в дом, то я за это время могу окочуриться. И «там» будет уже не она. Она будет лежать здесь… На моём месте. Теперь до тебя хоть что-то дошло, чувачок?

— Ну-ка, постой… — остановился Юрий и заскрёб затылок. — А если я этим твоим ножичком тыкну в листок с проклятой рукописью, то, хочешь сказать, что ускорю процесс? Ты просто симулируешь! Так?

— Да ничего я не хочу сказать, — опять появилось на «писакином» лице страдальческое выражение. — Лучше бы ты вообще ничем в меня не тыкал. Вот, что я тебе, дурачку, хочу сказать.

— Всё равно, — пробормотал Юра, — так или не так, но ты бы нашёл способ, чтоб оставить меня в «дурачках».

— Не оставить! — принялся «писака» злиться. — Если б ты сделал всё так, как тебе велено, никто тебя не одурачил бы! Ну, уж извини, что я не в состоянии тебе это доказать, а всё, что приходится — это только распинаться.

— Алла!