— Барин! Петр Семенович! — голос за дверью был елейный до отвращения, и Петр Семенович Криволесов поморщился. Ничего эти бездельники без него сделать не могут! Намедни приказал погреба расширить, так ничего сообразить не могут, все им покажи, да мордой сунь. Дурачье немытое! Может, вам инженера подать?
Добавить в моё избранное
28 мин, 9 сек 5535
С этого месяца пятнадцать человек пропало, как в воду кануло, а вы ни слухом, ни духом?
Лицо Криволесова ответило красноречивей слов.
— Вы удивлены? — спросил урядник. — И ничего не знаете?
— Ничего! — покачал головой помещик. — Пятнадцать человек! Найдите их. Это ваше дело, Павел Валерианович!
— Ищем. Только нет следов. Ни у кого в округе ваши беглые не появлялись. Я помню, мужики и при вашем батюшке покойном пропадали. Крут он был, ох крут, не вам, извините, чета. К Пугачеву от него сбегали. Но вы-то человек просвещенный, в Петербурге бывали, не то, что мы… Я вот думаю, может, они и не убегали никуда, а?
— Что вы имеете в виду? — Петр Семенович встал, сверху вниз глядя на полицейского. — Я не позволю! Что за намеки? Кто сказал вам об этом?
— Их жены. Надеюсь, вы, Петр Семенович, не станете отыгрываться на бабах? Прошу вас.
— Это мое право! Я здесь хозяин, Павел Валерианович, это мои мужики, и я никому не позволю лезть в мои дела. И не собираюсь отчитываться перед вами!
Урядник молчал, внимательно следя за Криволесовым. Тот сам налил себе водки и выпил.
— Вы плохо выглядите, Петр Семенович.
— Не ваше дело, — огрызнулся помещик. — Сплю плохо. Уверяю вас, господин урядник, то, что вы сказали, меня самого повергло в… — он замолчал, подбирая слова. Так и не подобрав, махнул рукой и продолжил, — и я не знаю, что случилось с этими людьми! Прошу вас разыскать их!
— А бабы уверяют, что их позвали на какие-то работы по вашему приказу, и после того они исчезли… — проронил урядник.
— Может, вы мне очную ставку с ними устроите? — вскричал Петр Семенович. Урядник замахал руками:
— Что вы, что вы. Просто по долгу службы хочу знать, что вы обо всем этом думаете.
— Я уже сказал, — сухо ответил помещик.
В дверь постучали.
— Кто там еще? — спросил Криволесов.
Вошел Никитич:
— Горячее подавать?
— Никитич, ты слышал, что в поместье пятнадцать человек пропало?
— Никак нет, барин.
— А вот бабы утверждают, будто я брал мужиков на работы в усадьбе, и здесь они пропали!
— Какие работы? — поднял брови лакей. — Брешут они. Никаких работ у нас нет.
— Видите, господин урядник, вот так, — закончил барин.
— А для чего пистолет у вас на столе, Петр Семенович? — спросил урядник. — Из любопытства спрашиваю, вы уж простите.
Криволесов повернул голову и уставился на пистолет, потом повернулся к поли-цейскому. На небритом лице барина лихорадочно блестели глаза:
— Стрелять люблю.
— Будьте осторожны, Петр Семенович, — сказал, поднимаясь из кресла, урядник, — народ гудит. Тут и до бунта недалеко. Не доводите до беды. А ежели что вспомните — зовите.
Прошла неделя. Петр Семенович все чаще засиживался в кабинете и думал, вертя на пальце ключ от подземелья. Снова нужны деньги, но идти под землю он не хотел и не мог. Пятнадцать мужиков исчезли, пропали. Или ушли? Но зачем им сбегать? Бросать жен, детей? Никитич, сколь не допрашивал его Криволесов, отнекивался и клялся, что брал мужиков разве что крышу починить или забор поправить, а потом по домам отпускал, а куда они делись, Бог весть…
Петр Семенович не заметил, как заснул, склонившись на стол. Спалось ему на удивление хорошо и спокойно, не так, как прошлые ночи, но помещика разбудили крики, доносившиеся со двора. Барин встал и подошел к окну. Наступал вечер, и солнце уже касалось верхушек сосен.
— Барин спит, не велел будить, — услышал он голос лакея.
— А ну, зови его! — хрипло крикнул кто-то.
— Где мой муж? — кричала какая-то женщина. — Ты его вчера позвал, сказал: барин к себе требует! Где он? Что он с ним сделал, ирод окаянный?
— Про то ничего не знаю, мое дело — позвать, раз барин велит, — отвечал Никитич, — а что там барин делать изволит… Про то знать не могу.
«Что он такое говорит? — спросонья подумал Криволесов. — О чем это он? Я никого никуда не звал!»
Толпа зашумела, заглушая попытки лакея перекричать их:
— Зови барина!
— Пущай ответит!
— Не то мы сами!
Петр Семенович похолодел. Он слышал от отца, что творила озверевшая толпа во время бунта Пугачева, но никогда не думал, что его собственные крестьяне станут так кричать! Выйти к ним? Опасно! Бежать? Стыдно. Криволесов еще ни от кого не бегал! А может, они пошумят, да разойдутся? Барин выглянул в окно и громко крикнул:
— В чем дело?
Его заметили, и толпа отхлынула от крыльца, остановившись под окнами. Петр Семенович разглядел среди них кучера Семена. Тот был пьян и кричал едва ли не громче всех.
«Запорю, скотину!» — пообещал себе Криволесов.
— Барин, где мой муж? — закричала одна из женщин.
Лицо Криволесова ответило красноречивей слов.
— Вы удивлены? — спросил урядник. — И ничего не знаете?
— Ничего! — покачал головой помещик. — Пятнадцать человек! Найдите их. Это ваше дело, Павел Валерианович!
— Ищем. Только нет следов. Ни у кого в округе ваши беглые не появлялись. Я помню, мужики и при вашем батюшке покойном пропадали. Крут он был, ох крут, не вам, извините, чета. К Пугачеву от него сбегали. Но вы-то человек просвещенный, в Петербурге бывали, не то, что мы… Я вот думаю, может, они и не убегали никуда, а?
— Что вы имеете в виду? — Петр Семенович встал, сверху вниз глядя на полицейского. — Я не позволю! Что за намеки? Кто сказал вам об этом?
— Их жены. Надеюсь, вы, Петр Семенович, не станете отыгрываться на бабах? Прошу вас.
— Это мое право! Я здесь хозяин, Павел Валерианович, это мои мужики, и я никому не позволю лезть в мои дела. И не собираюсь отчитываться перед вами!
Урядник молчал, внимательно следя за Криволесовым. Тот сам налил себе водки и выпил.
— Вы плохо выглядите, Петр Семенович.
— Не ваше дело, — огрызнулся помещик. — Сплю плохо. Уверяю вас, господин урядник, то, что вы сказали, меня самого повергло в… — он замолчал, подбирая слова. Так и не подобрав, махнул рукой и продолжил, — и я не знаю, что случилось с этими людьми! Прошу вас разыскать их!
— А бабы уверяют, что их позвали на какие-то работы по вашему приказу, и после того они исчезли… — проронил урядник.
— Может, вы мне очную ставку с ними устроите? — вскричал Петр Семенович. Урядник замахал руками:
— Что вы, что вы. Просто по долгу службы хочу знать, что вы обо всем этом думаете.
— Я уже сказал, — сухо ответил помещик.
В дверь постучали.
— Кто там еще? — спросил Криволесов.
Вошел Никитич:
— Горячее подавать?
— Никитич, ты слышал, что в поместье пятнадцать человек пропало?
— Никак нет, барин.
— А вот бабы утверждают, будто я брал мужиков на работы в усадьбе, и здесь они пропали!
— Какие работы? — поднял брови лакей. — Брешут они. Никаких работ у нас нет.
— Видите, господин урядник, вот так, — закончил барин.
— А для чего пистолет у вас на столе, Петр Семенович? — спросил урядник. — Из любопытства спрашиваю, вы уж простите.
Криволесов повернул голову и уставился на пистолет, потом повернулся к поли-цейскому. На небритом лице барина лихорадочно блестели глаза:
— Стрелять люблю.
— Будьте осторожны, Петр Семенович, — сказал, поднимаясь из кресла, урядник, — народ гудит. Тут и до бунта недалеко. Не доводите до беды. А ежели что вспомните — зовите.
Прошла неделя. Петр Семенович все чаще засиживался в кабинете и думал, вертя на пальце ключ от подземелья. Снова нужны деньги, но идти под землю он не хотел и не мог. Пятнадцать мужиков исчезли, пропали. Или ушли? Но зачем им сбегать? Бросать жен, детей? Никитич, сколь не допрашивал его Криволесов, отнекивался и клялся, что брал мужиков разве что крышу починить или забор поправить, а потом по домам отпускал, а куда они делись, Бог весть…
Петр Семенович не заметил, как заснул, склонившись на стол. Спалось ему на удивление хорошо и спокойно, не так, как прошлые ночи, но помещика разбудили крики, доносившиеся со двора. Барин встал и подошел к окну. Наступал вечер, и солнце уже касалось верхушек сосен.
— Барин спит, не велел будить, — услышал он голос лакея.
— А ну, зови его! — хрипло крикнул кто-то.
— Где мой муж? — кричала какая-то женщина. — Ты его вчера позвал, сказал: барин к себе требует! Где он? Что он с ним сделал, ирод окаянный?
— Про то ничего не знаю, мое дело — позвать, раз барин велит, — отвечал Никитич, — а что там барин делать изволит… Про то знать не могу.
«Что он такое говорит? — спросонья подумал Криволесов. — О чем это он? Я никого никуда не звал!»
Толпа зашумела, заглушая попытки лакея перекричать их:
— Зови барина!
— Пущай ответит!
— Не то мы сами!
Петр Семенович похолодел. Он слышал от отца, что творила озверевшая толпа во время бунта Пугачева, но никогда не думал, что его собственные крестьяне станут так кричать! Выйти к ним? Опасно! Бежать? Стыдно. Криволесов еще ни от кого не бегал! А может, они пошумят, да разойдутся? Барин выглянул в окно и громко крикнул:
— В чем дело?
Его заметили, и толпа отхлынула от крыльца, остановившись под окнами. Петр Семенович разглядел среди них кучера Семена. Тот был пьян и кричал едва ли не громче всех.
«Запорю, скотину!» — пообещал себе Криволесов.
— Барин, где мой муж? — закричала одна из женщин.
Страница 6 из 9
