— Барин! Петр Семенович! — голос за дверью был елейный до отвращения, и Петр Семенович Криволесов поморщился. Ничего эти бездельники без него сделать не могут! Намедни приказал погреба расширить, так ничего сообразить не могут, все им покажи, да мордой сунь. Дурачье немытое! Может, вам инженера подать?
Добавить в моё избранное
28 мин, 9 сек 5536
В светлой повседневной одежде они так мало отличались друг от друга, что барин не заметил, которая из них кричала, тем более, что крик подхватили остальные:
— И мой пропал!
— Что ты с ними сделал?
— Где они?
Постепенно крики стихли. Толпа ждала ответа. Помещик посмотрел вниз, стараясь не задерживать ни на ком взгляда, и сказал как можно строже:
— Разойдитесь! Я не знаю, где ваши мужики. Сам хотел бы знать!
— Врешь ты все! — выкрикнул кто-то. Кажется, плотник, делавший дверь в подземелье. — Говорят, ты мужиков в подземелье своем замучил!
Криволесов потерял дар речи, а толпа заголосила:
— Вчера Федоса взял, он и пропал!
— И Гришка пропал!
— И Степан!
— В подвалах своих уморил, людоед!
— За что, барин!?
— У него подвал костями усыпан, сам видел, вот вам крест! — орал пьяный кучер. — Его благородие мне молчать приказывали, говорили, убью, мол! Пошли мы с ним, а от Мишки-то одни косточки остались, в кровушке все! Упырь он, как есть, упырь! И дружки его, упыри, под землей обретаются!
— Слышали, православные, барин наш — вурдалак!
— Упырь!
— Сжечь его, покудова он нас всех не сожрал!
— Ломай двери!
— А ну! — парадная дверь, видимо, предусмотрительно запертая Никитичем, затрещала под гнетом навалившихся людей. Петр Семенович кинулся прочь из кабинета, но остановился, вернулся и схватил со стола пистолет. Криволесов понимал: с толпой ему не сладить, будь у него хоть десять пистолетов, а потому надо бежать!
Он выскочил в коридор. Окна там выходили на другую сторону дома, как раз под ними разбит цветник, земля рыхлая… Петр Семенович распахнул окно и полез на подоконник. Высоко, но делать нечего — снизу послышался треск упавшей двери и топот поднимавшихся по парадной лестнице людей. Криволесов прыгнул.
Приземлился он удачно, лишь пистолет больно ударил по пальцам, но оружия барин не выпустил. Барин поднялся и побежал к погребам. Двери там крепкие, выстоят, а там подоспеет кто-нибудь…
— Вон он! Держи! — закричал детский голос. — Убег!
— Не убежит! — уверенно ответил густой бас. — Поймаем!
И столько жестокой страсти было в том голосе, что Петру Семеновичу стало страшней, чем в подземных тоннелях.
Едва он подбежал к погребу, из-за угла показались люди, вооруженные кольями, вилами и серпами. Дверь в подпол оказалась запертой, но у Петра Семеновича был ключ. Лихорадочно шаря по карманам, он, наконец, нашел его и повернул в замке. Помещик еле успел заскочить внутрь и задвинуть щеколду. В дверь свирепо забарабанили. Петр Семенович отступил подальше и перевел дыхание. Сердце колотилось, и руки, только что в два счета открывшие замок, ходили ходуном. Что делать? В подвале было темно, лишь крошечное окошко под самым потолком давало немного света.
— Ломай дверь! — услышал он голос снаружи. Что-то тяжелое ухнуло, и дверь застонала. Криволесов посмотрел на окованный железом вход в подземелье. Уж эта дверь выдержит! Помещик достал второй ключ и открыл вход. Эх, нет лампы! Но делать нечего: лучше мрак, чем смерть.
Он шагнул внутрь, закрыл дверь на ключ и сел на холодный земляной пол. Про-шел, наверно, час. Криволесов сидел и слушал, как мужики ломают дверь в погреб, как с торжествующими криками врываются внутрь и встают перед последней преградой.
— Здесь он, мужики! — кричал Семен. — Там его нора. И кости там.
Ответом был рев толпы, и сильные удары в окованную железом дверь.
— Слышь, барин! — громко и страшно сказал кто-то. — Подожди, скоро мы твои кишки на вилы намотаем!
Петр Семенович мигом поднялся и стал наощупь отступать в тоннель, одной рукой касаясь земляной стены, другой сжимая оружие. Он несколько раз свернул, и голоса преследователей почти затихли. И вдруг услышал шаги. Шел человек. Спокойно, уверенно, зная дорогу. Но как он попал сюда? На всякий случай Петр Семенович изготовился стрелять.
Из-за поворота показался ореол света, затем длинная уродливая тень, лишь потом Криволесов увидел знакомую сутулую фигуру с клочьями волос на почти лысой голове. Никитич!
— Ты! Откуда ты здесь? — выговорил Криволесов.
— Идемте за мной, Петр Семенович, спасаться вам надо, — бесстрастно сказал Никитич и, не дожидаясь ответа хозяина, повернул обратно. Раз он как-то прошел в подземелье, подумал Криволесов, значит, есть выход отсюда! Надо идти! И Петр Семенович быстро последовал за лакеем. Они миновали знакомый зал с костями, пролезли в верхний ход и очутились в комнате с камнем.
— Куда мы идем, Никитич? — спросил Криволесов. Он вспомнил неожиданную и страшную смерть мужика, когда его еще не успевшее остыть тело сожрали огромные черви.
— Не беспокойтесь, барин, выберемся.
— Ты знаешь, куда идти? Откуда?
— И мой пропал!
— Что ты с ними сделал?
— Где они?
Постепенно крики стихли. Толпа ждала ответа. Помещик посмотрел вниз, стараясь не задерживать ни на ком взгляда, и сказал как можно строже:
— Разойдитесь! Я не знаю, где ваши мужики. Сам хотел бы знать!
— Врешь ты все! — выкрикнул кто-то. Кажется, плотник, делавший дверь в подземелье. — Говорят, ты мужиков в подземелье своем замучил!
Криволесов потерял дар речи, а толпа заголосила:
— Вчера Федоса взял, он и пропал!
— И Гришка пропал!
— И Степан!
— В подвалах своих уморил, людоед!
— За что, барин!?
— У него подвал костями усыпан, сам видел, вот вам крест! — орал пьяный кучер. — Его благородие мне молчать приказывали, говорили, убью, мол! Пошли мы с ним, а от Мишки-то одни косточки остались, в кровушке все! Упырь он, как есть, упырь! И дружки его, упыри, под землей обретаются!
— Слышали, православные, барин наш — вурдалак!
— Упырь!
— Сжечь его, покудова он нас всех не сожрал!
— Ломай двери!
— А ну! — парадная дверь, видимо, предусмотрительно запертая Никитичем, затрещала под гнетом навалившихся людей. Петр Семенович кинулся прочь из кабинета, но остановился, вернулся и схватил со стола пистолет. Криволесов понимал: с толпой ему не сладить, будь у него хоть десять пистолетов, а потому надо бежать!
Он выскочил в коридор. Окна там выходили на другую сторону дома, как раз под ними разбит цветник, земля рыхлая… Петр Семенович распахнул окно и полез на подоконник. Высоко, но делать нечего — снизу послышался треск упавшей двери и топот поднимавшихся по парадной лестнице людей. Криволесов прыгнул.
Приземлился он удачно, лишь пистолет больно ударил по пальцам, но оружия барин не выпустил. Барин поднялся и побежал к погребам. Двери там крепкие, выстоят, а там подоспеет кто-нибудь…
— Вон он! Держи! — закричал детский голос. — Убег!
— Не убежит! — уверенно ответил густой бас. — Поймаем!
И столько жестокой страсти было в том голосе, что Петру Семеновичу стало страшней, чем в подземных тоннелях.
Едва он подбежал к погребу, из-за угла показались люди, вооруженные кольями, вилами и серпами. Дверь в подпол оказалась запертой, но у Петра Семеновича был ключ. Лихорадочно шаря по карманам, он, наконец, нашел его и повернул в замке. Помещик еле успел заскочить внутрь и задвинуть щеколду. В дверь свирепо забарабанили. Петр Семенович отступил подальше и перевел дыхание. Сердце колотилось, и руки, только что в два счета открывшие замок, ходили ходуном. Что делать? В подвале было темно, лишь крошечное окошко под самым потолком давало немного света.
— Ломай дверь! — услышал он голос снаружи. Что-то тяжелое ухнуло, и дверь застонала. Криволесов посмотрел на окованный железом вход в подземелье. Уж эта дверь выдержит! Помещик достал второй ключ и открыл вход. Эх, нет лампы! Но делать нечего: лучше мрак, чем смерть.
Он шагнул внутрь, закрыл дверь на ключ и сел на холодный земляной пол. Про-шел, наверно, час. Криволесов сидел и слушал, как мужики ломают дверь в погреб, как с торжествующими криками врываются внутрь и встают перед последней преградой.
— Здесь он, мужики! — кричал Семен. — Там его нора. И кости там.
Ответом был рев толпы, и сильные удары в окованную железом дверь.
— Слышь, барин! — громко и страшно сказал кто-то. — Подожди, скоро мы твои кишки на вилы намотаем!
Петр Семенович мигом поднялся и стал наощупь отступать в тоннель, одной рукой касаясь земляной стены, другой сжимая оружие. Он несколько раз свернул, и голоса преследователей почти затихли. И вдруг услышал шаги. Шел человек. Спокойно, уверенно, зная дорогу. Но как он попал сюда? На всякий случай Петр Семенович изготовился стрелять.
Из-за поворота показался ореол света, затем длинная уродливая тень, лишь потом Криволесов увидел знакомую сутулую фигуру с клочьями волос на почти лысой голове. Никитич!
— Ты! Откуда ты здесь? — выговорил Криволесов.
— Идемте за мной, Петр Семенович, спасаться вам надо, — бесстрастно сказал Никитич и, не дожидаясь ответа хозяина, повернул обратно. Раз он как-то прошел в подземелье, подумал Криволесов, значит, есть выход отсюда! Надо идти! И Петр Семенович быстро последовал за лакеем. Они миновали знакомый зал с костями, пролезли в верхний ход и очутились в комнате с камнем.
— Куда мы идем, Никитич? — спросил Криволесов. Он вспомнил неожиданную и страшную смерть мужика, когда его еще не успевшее остыть тело сожрали огромные черви.
— Не беспокойтесь, барин, выберемся.
— Ты знаешь, куда идти? Откуда?
Страница 7 из 9
