У города был странный запах — почти знакомый и какой-то механический. Так пахла та часть Тирракона, куда приходили машины из другой части мира. Густое масло, сырая земля, холод, идущий откуда-то снизу…
Добавить в моё избранное
36 мин, 4 сек 11322
— Ну ты и сука. — говорю я. Тень в ответ кусает мои пальцы, а Тевра хмурится.
— Так ты уверен, что не хочешь пить? — Спрашивает он. Похоже, он успокоился. Загнал свою злость поглубже, но я вижу, как она блестит в глубине его зрачков. Я вижу их на всю глубину — эти красные искры, отблески погасшего костра.
— Хочу. — Отвечаю я.
Он протягивает мне флягу. Я хватаю её быстро, потому что уверен, что он сейчас же отдёрнет руку, и будет требовать ответов на свои вопросы в обмен на воду. Но он ничего такого не делает, просто смотрит, как я пью, потом кашляю, потом снова пью. Вода течёт по подбородку, я вытираю её, и вижу, что она розовая.
— Ты пытаешься меня отравить? — смеюсь я, но он только странно смотрит на меня, склонив голову на бок.
Это не отрава, понимаю я, это кровь из моего разодранного камнями горла. Этот вкус во рту ни с чем не спутаешь, я слишком хорошо его знаю.
Тевра смотрит на меня, но мои дрожащие руки, которые я держу перед собой.
— Тебе в самом деле так нравится здесь сидеть? — он забирает флягу, которую я выронил, даже не заметив. — Нет, я не спорю, милое местечко. Но снаружи гораздо милее, честно. Просто скажи мне, где они, и я тебя выпущу.
— Я тебе не верю. — У меня уже нет сил издеваться ни над ним, ни над собой. Тень показывает мне Тевру, вывернутым наизнанку. У него слезящиеся глаза, горящие ненавистью, скрюченные чёрные пальцы с гигантскими когтями. Одна половина его лица как будто гниёт, а на другой кожа гладкая и светлая, и натянута так сильно, что вот-вот лопнет. Он не человек — монстр, и те, кто ходят снаружи, те, чьи шаги я слышу даже сейчас — они тоже монстры. Я должен убить их, чтобы выбраться отсюда. Или просто смириться и дать им себя сожрать. Я никак не могу решить, что лучше.
— Если мы найдём их сами, я притащу их сюда, и буду убивать по одному, а ты будешь на это смотреть. Тебя я убью последним. Или знаешь, может даже не убью. Может, ты сам захочешь умереть.
Мы с тенью улыбаемся — наверное, в этом есть что-то страшное, потому что Тевра отшатывается.
Они ведь наверняка уже ушли. Должны были уйти — раз не пришли за мной, наверное, решили, что я умер, или что я точно всех сдал, раз не вернулся в срок. Они бы не стали сидеть там и ждать неизвестно чего, правда?
Тень что-то шепчет в ответ, но её голос похож на треск пламени. Факел над моей головой плюётся чёрным дымом. Я опять кашляю, и вкус собственной крови душит меня, не давая сделать следующий вдох.
Мне нужно справиться с этими монстрами. И вернуться назад.
Тевра забирает факел и уходит. Темнота обнимает меня, но совсем скоро я вижу свет — эти цветы и листья на стенах, они снова здесь. И они зелёные, почти как настоящие, и они сияют. И двигаются. В какой-то момент я вижу Кшу в этих зарослях — они проскользнула там всего на секунду, но я уверен, что видел её. Они меня не забыли, они просто не знают, где я. Но Кшу пришла сюда присмотреть за мной, и теперь скажет всем, что я всё ещё жив, и что я ничего не рассказал. Значит, я скоро выберусь отсюда.
Когда дверь снова открывается, грохнув об стену, цветы исчезают. Здесь снова так же холодно и почти темно, знакомый коптящий свет факела плещется по стенами, мечется так быстро, как будто тот, кто держит его, сильно дрожит.
Я видел Кшу во сне или на самом деле? На стенах нет цветов, нет ничего, это просто тёмный камень. Тот, кто пришёл ко мне на этот раз — это уже другой монстр. Он ниже Тевры, и выглядит таким спокойным, что мне становится страшно. Тевра тоже здесь, за его спиной, это он держит факел, и смотрит на меня с такой злостью — теперь она заливает его глаза, теперь он решил её не прятать.
Они что-то мне говорят. Смотрят на меня. Второй человек — кем бы он ни был — бьёт меня ногами, недолго, и как будто лениво. У него на руках — мои каэну«тан. Он снова что-то спрашивает. Его голос тонет в странном шуме, заполняющем мою голову — как будто много-много воды падает вниз с большой высоты. Я смотрю на мои руки — тонкие запястья, тонкая кожа, белая, отвратительный цвет, как будто я уже умер, и из меня выкачали всю кровь. Интересно, каково это, вцепиться зубами в чью-то плоть, ощутить во рту вкус чужой боли, почувствовать, как кто-то пытается вырваться, почувствовать чужой ужас. Стать кем-то, кого боятся.»
Тень просит отпустить её. Не словами — но я чувствую, как настойчиво она бьётся внутри меня, мечется, как в клетке.
Второй человек хватает меня за руку и рывком поднимает вверх. Теперь мы стоим друг напротив друга, я с трудом держусь на ногах. Он всё равно меня убьёт. Я вижу это в его глазах.
Я не хочу, чтобы меня боялись. Я не хочу быть страшным, я боюсь пугать других.
Отпусти меня, говорит тень, и показывает мне второго человека, вывернутым наизнанку — он похож на скорпиона, его конечности как палки, торчат во все стороны. Он жалит меня этими конечностями — это уже не больно, но раздражает.
— Так ты уверен, что не хочешь пить? — Спрашивает он. Похоже, он успокоился. Загнал свою злость поглубже, но я вижу, как она блестит в глубине его зрачков. Я вижу их на всю глубину — эти красные искры, отблески погасшего костра.
— Хочу. — Отвечаю я.
Он протягивает мне флягу. Я хватаю её быстро, потому что уверен, что он сейчас же отдёрнет руку, и будет требовать ответов на свои вопросы в обмен на воду. Но он ничего такого не делает, просто смотрит, как я пью, потом кашляю, потом снова пью. Вода течёт по подбородку, я вытираю её, и вижу, что она розовая.
— Ты пытаешься меня отравить? — смеюсь я, но он только странно смотрит на меня, склонив голову на бок.
Это не отрава, понимаю я, это кровь из моего разодранного камнями горла. Этот вкус во рту ни с чем не спутаешь, я слишком хорошо его знаю.
Тевра смотрит на меня, но мои дрожащие руки, которые я держу перед собой.
— Тебе в самом деле так нравится здесь сидеть? — он забирает флягу, которую я выронил, даже не заметив. — Нет, я не спорю, милое местечко. Но снаружи гораздо милее, честно. Просто скажи мне, где они, и я тебя выпущу.
— Я тебе не верю. — У меня уже нет сил издеваться ни над ним, ни над собой. Тень показывает мне Тевру, вывернутым наизнанку. У него слезящиеся глаза, горящие ненавистью, скрюченные чёрные пальцы с гигантскими когтями. Одна половина его лица как будто гниёт, а на другой кожа гладкая и светлая, и натянута так сильно, что вот-вот лопнет. Он не человек — монстр, и те, кто ходят снаружи, те, чьи шаги я слышу даже сейчас — они тоже монстры. Я должен убить их, чтобы выбраться отсюда. Или просто смириться и дать им себя сожрать. Я никак не могу решить, что лучше.
— Если мы найдём их сами, я притащу их сюда, и буду убивать по одному, а ты будешь на это смотреть. Тебя я убью последним. Или знаешь, может даже не убью. Может, ты сам захочешь умереть.
Мы с тенью улыбаемся — наверное, в этом есть что-то страшное, потому что Тевра отшатывается.
Они ведь наверняка уже ушли. Должны были уйти — раз не пришли за мной, наверное, решили, что я умер, или что я точно всех сдал, раз не вернулся в срок. Они бы не стали сидеть там и ждать неизвестно чего, правда?
Тень что-то шепчет в ответ, но её голос похож на треск пламени. Факел над моей головой плюётся чёрным дымом. Я опять кашляю, и вкус собственной крови душит меня, не давая сделать следующий вдох.
Мне нужно справиться с этими монстрами. И вернуться назад.
Тевра забирает факел и уходит. Темнота обнимает меня, но совсем скоро я вижу свет — эти цветы и листья на стенах, они снова здесь. И они зелёные, почти как настоящие, и они сияют. И двигаются. В какой-то момент я вижу Кшу в этих зарослях — они проскользнула там всего на секунду, но я уверен, что видел её. Они меня не забыли, они просто не знают, где я. Но Кшу пришла сюда присмотреть за мной, и теперь скажет всем, что я всё ещё жив, и что я ничего не рассказал. Значит, я скоро выберусь отсюда.
Когда дверь снова открывается, грохнув об стену, цветы исчезают. Здесь снова так же холодно и почти темно, знакомый коптящий свет факела плещется по стенами, мечется так быстро, как будто тот, кто держит его, сильно дрожит.
Я видел Кшу во сне или на самом деле? На стенах нет цветов, нет ничего, это просто тёмный камень. Тот, кто пришёл ко мне на этот раз — это уже другой монстр. Он ниже Тевры, и выглядит таким спокойным, что мне становится страшно. Тевра тоже здесь, за его спиной, это он держит факел, и смотрит на меня с такой злостью — теперь она заливает его глаза, теперь он решил её не прятать.
Они что-то мне говорят. Смотрят на меня. Второй человек — кем бы он ни был — бьёт меня ногами, недолго, и как будто лениво. У него на руках — мои каэну«тан. Он снова что-то спрашивает. Его голос тонет в странном шуме, заполняющем мою голову — как будто много-много воды падает вниз с большой высоты. Я смотрю на мои руки — тонкие запястья, тонкая кожа, белая, отвратительный цвет, как будто я уже умер, и из меня выкачали всю кровь. Интересно, каково это, вцепиться зубами в чью-то плоть, ощутить во рту вкус чужой боли, почувствовать, как кто-то пытается вырваться, почувствовать чужой ужас. Стать кем-то, кого боятся.»
Тень просит отпустить её. Не словами — но я чувствую, как настойчиво она бьётся внутри меня, мечется, как в клетке.
Второй человек хватает меня за руку и рывком поднимает вверх. Теперь мы стоим друг напротив друга, я с трудом держусь на ногах. Он всё равно меня убьёт. Я вижу это в его глазах.
Я не хочу, чтобы меня боялись. Я не хочу быть страшным, я боюсь пугать других.
Отпусти меня, говорит тень, и показывает мне второго человека, вывернутым наизнанку — он похож на скорпиона, его конечности как палки, торчат во все стороны. Он жалит меня этими конечностями — это уже не больно, но раздражает.
Страница 7 из 9
