Песок в глазах

Когда на лес опустились сумерки, Лоуэлл отослал Робина и Томаса из лагеря, но Нокс так и не понял, с какой целью. С наступлением темноты лагерь будто вымер.

Лоуэлл с трудом усадил себя на бревно рядом с Ноксом, который теперь чувствовал себя совершенно лишним. Он старался не смотреть на Лоуэлла, да и ему самому было страшно после всего, что тот рассказал о пропавших и погибших. Лоуэлл хранил молчание до самой полуночи, пока все не разбрелись по оставшимся палаткам. Когда Нокс поднялся, чтобы последовать примеру остальных, Лоуэлл удержал его за руку и силой усадил обратно. Нокс был изрядно испуган, ведь даже после этого тот продолжал молчать.

— Я привезу вас на товарную площадь, как мы и уговаривались, — произнес Лоуэлл спустя несколько минут молчания. — Уже завтра утром. Обратная дорога будет легче, она всегда легче.

— Но как же остальные? — Нокс обеспокоенно тронул Лоуэлла за плечо. — Им нужна ваша помощь.

— Я отослал Робба и Тома в хижину, они запросят фургон из перевалочного пункта на товарной площади. Мы встретимся поздней, в городе.

— Могу ли я чем-то помочь?

Нокс не был уверен, что вообще нужен со своим отягощающим, как он считал сам, присутствием, но отчаянно хотел показать Лоуэллу, что он не такой, как остальные. Что ему не все равно. Лоуэлл вздохнул, будто ему было в тягость даже присутствие здесь, а затем покачал головой.

— Зачем мне загружать вас лишними заботами, мистер Нокс? В конце концов, это ведь я виноват в произошедшем, и я считаю себя обязанным сделать все сам.

— Дело ведь не в том, насколько вы виноваты или не виноваты, я не стану судить. Но знаю точно, что вы на пределе своих сил, вы физически и нервно истощены. Я хочу помочь, вы заслужили помощь.

Лоуэлл улыбнулся, и Нокс понял, что это первая его искренняя и теплая улыбка за все то время, что он ступил на земли Сьерра-Невады. Что-то глубоко внутри Нокса ликовало.

— Вы едете в город, мистер Нокс? — спросил Лоуэлл.

— Да, мне нужно купить билет на поезд.

— И вы живете в Орегоне, — фраза прозвучала скорей как утверждение, нежели вопрос.

— Все верно.

— Путешествие с нами будет для вас накладно, мистер Нокс. Мы задержимся в городе не более чем на два дня, затем сядем на поезд и отправимся в Вашингтон.

— Я могу потратиться на такое путешествие…

— Я не говорю о деньгах, — прервал его Лоуэлл. — Я и сам могу купить вам билет, так как поездка вам совершенно не нужна, но я говорю о дороге. Она нелегкая, мы едем не просто в другой город, мы едем в другой штат. А это не однодневная поездка, вы должны это понимать. Мне также есть куда вас поселить, для меня не существует подобных мелких проблем. Но я никогда не принимал то, что люди делают в ущерб себе.

— Все, чего я хотел, никогда не шло в ущерб мне. Я чувствую острую необходимость помочь вам, когда никто другой не хочет этого делать.

Лоуэлл непонимающе поднял брови, но Нокс продолжал смотреть ему в глаза, явно не собираясь пояснять ничего.

— А, так вы это об Иммсе! — догадался наконец Лоуэлл. — Забудьте о нем на всю жизнь, он никогда не был благотворителем в этом плане. Но с вами не поспоришь, я действительно нуждаюсь в помощи. Раз уж вы так непреклонны, то я не вижу смысла препираться с вами дальше. Мы не останавливаемся в самом городе. Как вы знаете, с товарной площади к городу ведет дорога, так вот ближе к самому городу, можно сказать, по обочинам расположились фермерские хозяйства. Мы остановимся в одном из этих домов, он принадлежит Хансу, когда-то и я там жил, когда еще старик Ханса растил меня. И только через два дня мы отправимся в город садиться на поезд.

— Погодите, если это дом мистера Эйзера, зачем вам ехать в Вашингтон?

— Хансу нужна врачебная помощь, а в городе врачей по пальцам пересчитать, и все они не той области, какая нужна. В Вашингтоне живет и работает мой знакомый врач, который до этого наблюдал Ханса, поэтому нам необходимо ехать туда.

— Он не может прибыть сюда?

— Нет, у него слишком плотный график, из которого не выделить времени для такой дальней поездки. Да и потом… — Лоуэлл замялся, будто подбирая нужные слова, — Ханс не выносит врачей, а этот единственный, которого он еще может вытерпеть.

— И с чем связана эта неприязнь?

— Скажу честно, я не знаю. Ханс воспитывался его отцом с самых пеленок, я попал к ним в дом, когда ему было десять. И уже с того момента я ощутил всю силу воздействия старика на других. Полагаю, он многое в своем сыне испортил, оттуда и пошли его, Ханса, боязни, неприязни и все остальное. Подобное состояние с ним не впервые, так что я уже знаю, что нужно делать. Когда мы приедем в город, традиционно нас встретит Стоун, он что-то вроде моего координатора. В Вашингтоне, да вы и сами это наверняка знаете, действует научное сообщество, в которое вхож, кстати говоря, Иммс.