Это уже 4-я редакция моего дневника. Сначала думал составить записку, мол, так и так, случилось такое дело…
Добавить в моё избранное
259 мин, 23 сек 16888
Гречневая крупа — полтора килограмма в пластиковой бутылке.
Вода — два литра, два килограмма.
Сухари, сушил сам, триста грамм.
Газовая горелка на баллон и баллон на четыреста пятьдесят грамм газа — четыреста семьдесят грамм.
Шоколадные батончики — пятьсот грамм.
Итого на еду девять килограмм четыреста грамм.
Чай, весит совсем ничего.
Сам рюкзак весит килограмм.
Итого рюкзак, который всегда будет при мне, и который я буду хватать при любой ситуации — весит восемнадцать килограмм, четыреста грамм. Еды в нем хватит на десять дней, не обламываясь и на месяц в режиме голодания, но воды только на два дня, остальное время придется использовать плитку. Газа в баллоне хватит ненадолго, дватри дня в очень экономном режиме — то есть погреть руки и разогреть банку тушенки. Так же одежда, на случай если моя промокнет — например, вспотею или на экстренный случай, т. е. дополнительно одевать поверх уже надетой одежды. Рюкзак померил — нести можно, осталось много места — например под спальник.
Личные вещи и оружие.
ПСМ и кобура и патроны — шестьсот грамм.
Макаров и две обоймы — килограмм, не меньше, кобуру для него брать не буду, просто сложу в карман пуховика.
Мой дробовик заряженный — три килограмма семьсот грамм.
Поясной ремень с тридцатью картечными патронами — килограмм четыреста грамм.
АК74М с магазином — три килограмма шестьсот грамм.
Разгрузка и четыре магазина — полтора килограмма.
Ножик охотничий — двести грамм.
Налобный фонарик пецл, капроновый тонкий шнур — менее ста грамм.
Фонарь — прожектор, более трехсот грамм.
Итого личных вещей и оружия двенадцать килограмм с лишним.
Итого тридцать один килограмм.
Оделся, экипировался, тащить могу этот вес, но лучше чтонибудь скинуть. При необходимости избавлюсь от дробовика, к нему патроны очень тяжелые, но он эффективен. Я спросил Артема — как ему удалось четверых так сразу, он сказал, что они как драчки в кучу собрались, с одной стороны ворота, по бокам сугробы высокие. Выстрелил по ним из дробовика, там почти всех покоцало, шокировал их, потом очередью всех добил. Его даже не видели — вспышка, да и все.
Так что дробовик вполне хорошая вещь, к тому же этот дробовик меня спас, и я бородача из него завалил, что мне в принципе жаль. А если выкину, то освобожу сразу почти семь килограмм.
Поговорил с охотником, тот мне сказал, что и больше таскали, например кабана завалят, а туша говорит сама, что ли летит домой, вот так и тащишь её по частям километров десять.
Походил, и вправду все это подъемно, ещё не хватает одеяла и спальника сверху, но это небольшой вес. Не зря я каждый день в своем убежище тренировался по Сашиной технологии. Нет, мышцы не наросли как у Шварценеггера, даже более того я похудел. Но руки и ноги стали твердыми как камень и многие вещи мне стали даваться гораздо легче.
Второй рюкзак забил едой и водой, ещё лекарствами, противогазами и фильтрами, газовыми баллонами, остальное своей одеждой и взял необходимую вещь — туалетную бумагу. Весит он значительно больше — килограмм сорок не меньше. Но его задача как вещмешок, с машины до места, где буду жить.
57 день выживания. 19 октября.
Проснулся снова ночью раньше всех. Иван снова снился. Кошмар примерно такой же, как и вчера.
Побыстрей бы убраться из этого города.
Сегодня машина будет окончательно закончена и загружена вещами. Все не влезет, но на четверых — год точно можно будет протянуть, а там дальше чтонибудь придумаем.
Я готовлюсь, вещи, которые буду надевать сверху — крашу белой краской, дробовик и автомат красить было жалко и чтоб не угроблять — я их обмотал медицинским белым лейкопластырем.
В машину загрузили много всего, в том числе наш мотоцикл и две двадцатилитровые канистры бензина к нему. Ещё накидали шмоток на крышу и накрыли пленкой.
Задал вопрос Артему, почему вообще мы решили кудато ехать, почему нам не остаться тут? И насколько он уверен, что в Иркутске будет лучше.
Артем мне ответил примерно следующее:
Тут не выжить. Мы можем тут жить в тепле и спокойствии, какоето время, пока не соберутся достойные нам враги. И тогда нам конец. Ещё у нас проблема с питьевой водой, её взять тут неоткуда. Ядерная зима продлиться до весны и начнет все таять.
Что будет, когда начнет все таять? Трупы, тут тысячи трупов которые начнут разлагаться и скорее всего этот подвал затопит. Трупы это зараза, крысы и трупный яд. Вода с улицы это радиация, фон в этом подвале будет такой, что безопаснее будет жить в палатке в центре воронки. Радиация имеет свойство собираться в низинах и, как правило, вместе с водой уходит в почву.
Когда потеплеет — дороги раскиснут, многие потом размоет, мосты в основном разрушены, Артем там был и знает, о чем говорит, переправы исчезнут.
Вода — два литра, два килограмма.
Сухари, сушил сам, триста грамм.
Газовая горелка на баллон и баллон на четыреста пятьдесят грамм газа — четыреста семьдесят грамм.
Шоколадные батончики — пятьсот грамм.
Итого на еду девять килограмм четыреста грамм.
Чай, весит совсем ничего.
Сам рюкзак весит килограмм.
Итого рюкзак, который всегда будет при мне, и который я буду хватать при любой ситуации — весит восемнадцать килограмм, четыреста грамм. Еды в нем хватит на десять дней, не обламываясь и на месяц в режиме голодания, но воды только на два дня, остальное время придется использовать плитку. Газа в баллоне хватит ненадолго, дватри дня в очень экономном режиме — то есть погреть руки и разогреть банку тушенки. Так же одежда, на случай если моя промокнет — например, вспотею или на экстренный случай, т. е. дополнительно одевать поверх уже надетой одежды. Рюкзак померил — нести можно, осталось много места — например под спальник.
Личные вещи и оружие.
ПСМ и кобура и патроны — шестьсот грамм.
Макаров и две обоймы — килограмм, не меньше, кобуру для него брать не буду, просто сложу в карман пуховика.
Мой дробовик заряженный — три килограмма семьсот грамм.
Поясной ремень с тридцатью картечными патронами — килограмм четыреста грамм.
АК74М с магазином — три килограмма шестьсот грамм.
Разгрузка и четыре магазина — полтора килограмма.
Ножик охотничий — двести грамм.
Налобный фонарик пецл, капроновый тонкий шнур — менее ста грамм.
Фонарь — прожектор, более трехсот грамм.
Итого личных вещей и оружия двенадцать килограмм с лишним.
Итого тридцать один килограмм.
Оделся, экипировался, тащить могу этот вес, но лучше чтонибудь скинуть. При необходимости избавлюсь от дробовика, к нему патроны очень тяжелые, но он эффективен. Я спросил Артема — как ему удалось четверых так сразу, он сказал, что они как драчки в кучу собрались, с одной стороны ворота, по бокам сугробы высокие. Выстрелил по ним из дробовика, там почти всех покоцало, шокировал их, потом очередью всех добил. Его даже не видели — вспышка, да и все.
Так что дробовик вполне хорошая вещь, к тому же этот дробовик меня спас, и я бородача из него завалил, что мне в принципе жаль. А если выкину, то освобожу сразу почти семь килограмм.
Поговорил с охотником, тот мне сказал, что и больше таскали, например кабана завалят, а туша говорит сама, что ли летит домой, вот так и тащишь её по частям километров десять.
Походил, и вправду все это подъемно, ещё не хватает одеяла и спальника сверху, но это небольшой вес. Не зря я каждый день в своем убежище тренировался по Сашиной технологии. Нет, мышцы не наросли как у Шварценеггера, даже более того я похудел. Но руки и ноги стали твердыми как камень и многие вещи мне стали даваться гораздо легче.
Второй рюкзак забил едой и водой, ещё лекарствами, противогазами и фильтрами, газовыми баллонами, остальное своей одеждой и взял необходимую вещь — туалетную бумагу. Весит он значительно больше — килограмм сорок не меньше. Но его задача как вещмешок, с машины до места, где буду жить.
57 день выживания. 19 октября.
Проснулся снова ночью раньше всех. Иван снова снился. Кошмар примерно такой же, как и вчера.
Побыстрей бы убраться из этого города.
Сегодня машина будет окончательно закончена и загружена вещами. Все не влезет, но на четверых — год точно можно будет протянуть, а там дальше чтонибудь придумаем.
Я готовлюсь, вещи, которые буду надевать сверху — крашу белой краской, дробовик и автомат красить было жалко и чтоб не угроблять — я их обмотал медицинским белым лейкопластырем.
В машину загрузили много всего, в том числе наш мотоцикл и две двадцатилитровые канистры бензина к нему. Ещё накидали шмоток на крышу и накрыли пленкой.
Задал вопрос Артему, почему вообще мы решили кудато ехать, почему нам не остаться тут? И насколько он уверен, что в Иркутске будет лучше.
Артем мне ответил примерно следующее:
Тут не выжить. Мы можем тут жить в тепле и спокойствии, какоето время, пока не соберутся достойные нам враги. И тогда нам конец. Ещё у нас проблема с питьевой водой, её взять тут неоткуда. Ядерная зима продлиться до весны и начнет все таять.
Что будет, когда начнет все таять? Трупы, тут тысячи трупов которые начнут разлагаться и скорее всего этот подвал затопит. Трупы это зараза, крысы и трупный яд. Вода с улицы это радиация, фон в этом подвале будет такой, что безопаснее будет жить в палатке в центре воронки. Радиация имеет свойство собираться в низинах и, как правило, вместе с водой уходит в почву.
Когда потеплеет — дороги раскиснут, многие потом размоет, мосты в основном разрушены, Артем там был и знает, о чем говорит, переправы исчезнут.
Страница 43 из 69
