Немой Мазохизм

Он сидит между моими ногами, гладит их и улыбается мне. Мне нравится его улыбка.

Я пьян. Дико пьян.

Я открываю пузырёк с морфином, пытаюсь отодрать пробку зубами. Ищу шприц. Он перетягивает мою руку жгутом, спрашивает, может он сам мне вколит. Нет. Я в состоянии. Наверное.

Гарэтт, отдай мне… давай это сделаю я, ты посмотри на себя — трогает меня за подбородок, нежно улыбается, забирает у меня пузырёк, шприц.

Набирает сам, а потом берёт мою руку, всматривается куда колоть. Гладит пальцем. Ужасно ласков. Нежно засаживает иглу мне под кожу.

Вся моя рука в следах от инъекций.

Прошла неделя как я подсел на морфин. Этот парень. Иногда мы встречались в клубе чтобы вмазаться, а иногда я делал это в полном одиночестве. Он тоже был наркоманом, но прибегал к этому не так часто как я.

Как так вышло, что я подсел? Не помню, но кажется это случилось в тот момент когда я почувствовал, что жрать колёса мне больше не доставляет удовольствия. А вообще я пытался таким образом забыться. Убежать от реальности. Убежать от того, что происходило сейчас в моей жизни. Быть свободным. Ни о чем не думать. Больше ни о чем не думать.

Я искал забвения.

Меня не устраивало то, что со мной происходило.

Ломит руки, сужаются зрачки. Начинается. На меня накатывает какая-то апатия. Эйфория. Перед глазами всё плывёт. Реальность… она уплывает от меня. Эта грёбаная реальность. Я почти счастлив.

Он достаёт другой шприц, выдавливает из пузырька то, что осталось. Засаживает себе. Через какое-то время валится на меня и мы вместе встречаем наш приход.

Я не знаю сколько проходит, но вскоре я слышу оглушительный крик Грэмма. Из-за маски он получается еще более звонче. Он стоит в чёрном плаще и венецианской маске с огромным клювом. Сегодня в клубе была эта чёртова карнавальная тема, все выряжались как кретины и веселились. Никого было не узнать. В толчке все были обдолбаны. Те что в зале — пока еще более менее «живы» и всё еще в состоянии двигаться. Те, кто был у входа в клуб — либо только пришли веселиться, что странно в пол четвертого ночи, либо уже оттанцевали своё. Некоторые начинали сваливать, а некоторые уединяться в туалетных кабинках, такие как мы с этим парнем… Вилен — так его звали и он был финном. У него был классный финский акцент, классная финская внешность и огромная любовь к пиву и наркоте. Он умел веселиться и мне это нравилось.

Грэмм стоит и орёт как сумасшедший. Пронзительно. Хрипло. Я пьян в дерьмо и ничего не соображаю. Крик прекращается и я слышу только прерывистые глубокие вздохи из под его маски. Он часто дышит не в состоянии справиться со слезами или своей злостью. Хватает этого парня за волосы и со всей своей дури впечатывает его головой в кафельную стену. На той красная дорожка размазанной крови и продолговатая трещина. Его вскрик и полный отруб. Но Грэмм снова берёт его за волосы, не обращая внимания на то, что тот уже без сознаня, и снова бьёт его головой о то же самое место.

Прекрати!! Прекрати, ты, больной ублюдок!! — смотрю на него сумасшедшими глазами, ору что есть сил, а ему плевать.

Он вмазывает того в стенку в третий раз, а потом просто бросает на пол. Парень валится на меня и перемазывает меня своей окрававленной головой. Кровь так и хлещет. Пытаюсь зажать ее руками. Не выходит. Ложу руки ему на голову, держу разбитую голову, а Грэмм смотрит на это так презрительно, забирает его у меня и откидывает в сторону. Присаживается на корточки, хватает меня за подбородок. Из под маски и в этом свете я не вижу даже его глаз. Он спокойно таращится на меня в своём костюме Доктора Чумы. Выглядит пугающе. Его это молчание и эта маска, придают ему какой-то «ужасности».

Почему ты постоянно это делаешь? — голос получается сдавленным, но звонким — я смотрю, что прошлый раз тебя ничему не научил. Да ведь? — делает паузу, трёт свой клюв — а что мне сделать с этим, чтоб ты понял, что всё серьёзно? Расчленёнка тебя не впечатлила?

Прекрати это… Грэмм, еще не поздно, прекрати это… слышишь?

Всё только в твоих руках, мой милый Гарэтт… ты ведь с ними… ты не со мной… ты с ними… они трогают тебя… эти… эти ублюдки… ты позволяешь им. Как ты можешь позволять им если ты мой? — видно по голосу, что он начинает злиться — чёрт, неужели ты настолько глупый!? Ты что, не можешь понять? Всё просто… — он склоняется над моим ухом — будешь моим и я никого не покалечу… обещаю. Разве это сложно?

Он встаёт, осматривается, спрашивает, ну и какого хрена ему делать с этим парнем, а потом подбирает с пола шприц, находит второй пузырёк с морфином, набирает, а потом с силой засаживает иглу тому в горло и вкалывает ему всё содержимое. Выйдет так, что этот парень вскоре умрёт от передозировки. Он смывает шприц в унитаз вместе с пузырьком, хватает меня за волосы и тащит к раковинам. Обдаёт меня водой. Хочет чтоб я быстрее пришёл в себя. А я на ногах не стою. Снова.