Немой Мазохизм

Боялся ли я его? Нет, но он меня пугал. Пугал своей внезапностью и странной эмоциональностью. Когда были нужны эмоции, их не было. Когда их быть не должно, то он буквально взрывался.

Он сидит и водит пальцем по стеклу. Провожает пальцами стекающие капли. Молчит. А потом поворачивается и снова смотрит на меня.

Полюбил? Ты сказал «полюбил», или я ослышался?

Я так и не успел понять, когда это произошло. Когда с момента как мне было плевать на него настал момент когда я… полюбил его. Полюбил?

Ты не ослышался, Сиэль.

Он… он же чёртов неудачник! За что!? — он начинает выходить из себя. Лупит рукой по приборной доске и начинает кричать — что ты в нём нашёл!? Чем он… что… что в нём такого!?

Успокойся — говорю спокойно не смотря на него, а он злится, повторяет один и тот же вопрос, видит, что я его игнорирую, а потом хватает меня за ворот и кричит всё то же самое, но с еще большей силой.

Гарэтт!!

Я давлю по тормозам. Резкий пищащий звук под колёсами. Хватаю его за горло и придавливаю к стеклу. Наклоняюсь к нему. Он часто дышит, буквально задыхаясь, злостно и одновременно испуганно смотрит на меня перепуганными глазами.

Слушай, ты… я не знаю в чем твоя проблема, но если так продолжится и дальше, то я избавлюсь от тебя, ведь в отличие от него, ты мне не нужен!

Он просто молчит, смотрит на меня всё тем же перепуганным, гневным взглядом. Таким, безнадёжным и беспомощным. Отчаявшимся. Зрачки расширенны. Его трясёт и он задыхается, но не понятно от чего, от злости или от безнадёги.

Ты слышал меня!?

Он касается моих рук, что на его шее, впивается в них ногтями, ощущение, что он сейчас расплачется. Держит мои руки. Не отпускает.

Отпусти.

Он просто тянет меня к себе, обнимает и зарывается лицом в мои волосы. Я слышу его тяжёлые вдохи. Мы сидим так в темноте, в синем свете от приборной доски. Какая-то дорожная музыка с редкими помехами играет на заднем фоне. Сигарета догарает в пепельнице. Дым тонкой струйкой подымается вверх. Я расслабляюсь и просто ложусь на него. Ложу свою голову ему на плечо, а он вытягивает ноги к водительскому сидению. Гладит мои волосы.

Давай здесь заночуем?

Ты в своём уме? — подымаю голову.

Нет нет, останься… — он снова прижимает мою голову к себе, продолжает гладить и не хочет никуда вставать.

Утром нас будит звук радиоприёмника. Женщина-репортёр всё тем же монотонным голосом сообщает о том, как продвигается ход расследования. Говорит, что полиция опознала отпечатки, что они принадлежат недавно сбежавшему из психиатрической лечебницы, Грэмму Уорену Уиллсу семнадцати лет. Говорит, что последние семь лет он лежал там с раздвоением личности, что сбежал больше месяца назад и сейчас его настоящее местоположение было неизвестно.

А они быстро работают, да? — он встаёт, трёт затёкшую шею.

Они объявили тебя в розыск, идиот! Ты знаешь, что это значит!?

Что мне придётся несколько видеоизмениться? — улыбается — как думаешь, мне пойдёт красный?

Выбери что-то менее заметное!

Эта утренняя новость рушит все наши планы. Переезд в город откладывается, мы должны будем засесть где-то в менее приметном месте. Залечь на дно? Так это называлось?

Сиэль, на сравнение, спокоен, тогда как я вон лезу из кожи, до чего я на взводе. Он спокойно предлагает мне успокоиться. Одевает на себя мой балахон, потирает замерзшие руки.

Как они опознали твои отпечатки? — не понимаю — как они поняли, что это именно твои отпечатки?

Потому что во время первого убийства шесть лет назад они откатали мои пальчики… налетели телевизионщики, полиция, дело было… шумным… и немного нелепым — улыбается.

Как ты можешь быть так спокоен!? — меня это злит, меня злит то, что он так спокоен. Вчера он чуть не взорвался из-за какой-то ерунды, а сегодня, когда, казалось бы, нужно волноваться, ему было будто пофиг. Он сидел, грыз ногти и улыбался.

Волнение мне чем-то поможет? — смотрит на меня всё тем же спокойным взглядом — волнение мешает мне думать, что сейчас совсем не кстати.

Ок. Ты успел подумать над тем, что будет, когда они поймут, что есть еще и я?

Что будет? Хм… а что будет? Если они узнают о тебе, то вскоре они найдут и второе тело. Это ты хочешь сказать?

Именно — чиркаю зажигалкой, закуриваю. Открываю окно. Свежий воздух смешивается с запахом бензина, сигаретного дыма и ароматических ёлочек для машины. Солнечно. Сыро.

Они, так или иначе, всё равно узнают о тебе.

Ну спасибо. Воодушевил!

Прости меня, Гарэтт… — перестает грызть ногти, улыбочка куда-то слетает и он смотрит на меня несколько печально.

К черту иди! — выхожу на улицу, видеть этого засранца сейчас не хочу.

Пустая дорога. Лесная зона. Сейчас что-то около восьми утра. Нужно валить отсюда. Нужно найти жильё.