Немой Мазохизм

Нужно затариться. Канистра бензина. Пол пачки сигарет и три упаковки чипсов, это всё что у нас осталось.

Мы застреваем где-то на пол пути к Эдинбургу. Не доезжаем. Останавливаемся в Джедборо. Провинция или что-то вроде того, никогда тут не был. Глушь. Подходящее место для того, что притаиться. Но в больших городах было бы проще затеряться. Так что еще неизвестно, правильно мы сделали, что свалили из большого Лондона или нет.

Сиэль вылазает из машины. У него босые ноги. Он обходит машину, подходит ко мне, хватаеся руками за мою талию, прижимается.

Ты когда-нибудь меня простишь?

Если бы тебя тогда сбил кто-то другой, то на него свалилось бы всё это?

Я не думаю, что полюбил бы так же кого-то другого.

Тогда мы остановились в той глуши. Пришлось перекрасить машину, хотя, по-моему, было лучше просто избавиться от нее. Я получил ее от отца на своё шестнадцатилетие, тогда, когда даже водить еще не умел. Это было не плохой мотивацией к обучению.

Тут была одна постель, две тумбочки, столик и один ночник. Даже шкафа не было, поэтому все наши шмотки в черных пакетах лежали прямо на полу. Обшарпанные обои бежевого цвета отходящие у окон, отсутствие побелки на потолке. Запах старой, прелой бумаги и постельного белья. Деревянные полы. Стены настолько тонкие, что слышно, всё что говорят соседи слева, тогда как комната справа явно пустует. Слишком маленькая ванная комната, такая маленькая, что там не поместиться вдвоём. Бутыльки с остатками шампуня от предыдущих жильцов лежат на треснувших полочках. Засохший кусок мыла. Салфетки вместо туалетной бумаги. Дешёвый освежитель воздуха. В ванной комнате стены выкрашены в тошнотный зелёный. Висит одинокая лампочка на потолке вымазанная при покраске в зелёный, так что свет там тоже был тошнотно зелёным. Не было ванной, только душевая кабина с ржавым сливом. С крана переодически капает. Запах цитрусовых и мочи. Бардовый кафельный пол из старой плитки. В этой квартире царила атмосфера от которой хотелось убежать в забвение.

Сиэль моет голову под душем. Я лежу на кровати, пялюсь в потолок и курю. Слышу шум воды. Прекращается. Он выходит, запрыгивает на кровать, садится на меня и смотрит улыбаясь.

Чёрный? — смотрю на его новый цвет волос, как-то удивлённо.

Он начал выглядеть иначе. Не так невинно как раньше. Теперь он не напоминал мне того сладкого мальчика с белым цветом волос. Теперь он выглядел агрессивнее, стервознее. И я не знаю, было ли это хорошо.

Мне идет?

Ты стал… другим… — трогаю его влажные волосы, его лицо.

Еще не всё! — он снова вскакивает и бежит в ванную. Слышу пищащий звук металлических ножниц. Бегу за ним, хочу остановить, но уже поздно.

Нет нет нет нет нет!! Стой! Сиэль! — хочу отобрать у него ножницы, но он уже обкрамсал себя. Срезал себе волосы сзади, срезал левый бок — о черт, отдай мне это!

Отбираю у него ножницы, смотрю что он с собой наделал. Я не хотел чтоб он резал их. Они делали его именно таким каким он всегда был. Без них он был ни Грэммом, ни Сиэлем. Он был кем-то другим.

Ты чего? Так они меня не узнают.

Отбираю у него ножницы, беру расчёску. Протираю запотевшее зеркало. Срезаю ему обкрамсанные сзади волосы, подрезаю левый бок. Чёлку и правый бок не трогаю. Пусть от него останется хотя бы это. Смотрю в зеркало. Он всё равно красив. С другим цветом или срезанными волосами, он всё равно был всё так же красив.

Нам нужно вернуться в Ливерпуль.

Что? Зачем? — недоумевает.

Мы должны перепрятать тело — вспоминаю о теле Эммета закопанного Сиэлем на заднем дворе моего родительского дома. Понимаю, что если они разнюхают то, что нас двое, то они скорее всего прошарят там и…

Чееего?! Ты в своем уме, Гарэтт? Какой в этом смысл?

Ты закопал его тело на моём грёбаном заднем дворе! — ору на него вновь вспоминая всё это, начинаю злиться на то, что именно из-за него мы влипли во всё это дерьмо.

Что ты несёшь?! Я никого не закапывал на твоем заднем дворе!

Что? — не понимаю, снова вспоминаю тот Хэллоуин. Тот вечер.

Я выволок его на какую-то пустошь. Там его никто искать не будет!

Как на пустоши? Но ты его закапывал… тогда…

Но не на заднем же дворе! Я совсем на идиота похож!?

Ааа… оу… — соображаю — выходит, через меня они не выйдут на второе тело?

Нет — говорит уверенно, потом добавляет — надеюсь.

Тогда почему ты тогда сказал, что они узнают обо мне?

Те покалеченные… парень из бара и тот, что из реанимации… они видели нас вместе, они будут свидетельствовать об этом. При том, что парень из реанимации в добавок ко всему был в твоей лондонской квартире.

Как выяснилось позже, парень из реанимации в тот день так и не смог прийти в себя, он до сих пор находился в коме, кроме того, то нападение и это убийство полиция так и не связали.