Немой Мазохизм

Всё это было странно Сейчас, но нам было плевать.

Это было забвенье. Мы снова тонули.

От накатывающего оргазма он начинает впиваться ногтями в мою спину, а я стискиваю зубы и снова мычу от удовольствия и боли. Сдавливаю в своих руках его бёдра. Потом он просто повисает на мне и не слезая сидит так еще минут десять. Не двигаясь. Не говоря. Молча.

Проходит еще три дня.

Он так и не отвязал меня. Я всё еще лежал прикованный к кровати. Тело невероятно затекло и я его уже давно не чувствовал. Онемевшие ноги и руки. Ломит кости. Ему плевать на это. Он сделает всё, лишь бы я был рядом. Он спит со мной рядом обнимая меня за талию, а по утрам протирает моё лицо влажным полотенцем. Рана на голове зажила, но голова всё так же болела. Он приносит ведро с водой, мочит полотенце в мыльной воде и протирает его. Вытирает запёкшуюся кровь с моего тела. Нежно. Злобно посматриваю на него. Ненавижу его за то, что он поставил меня в это положение. Что лишил меня свободы. Что лешил меня Меня. Я был как грёбаная марионетка. Тупо лежал и был таким как он хотел. Иногда когда у меня начинался поток отборного мата, он просто заклеивал мне рот клейкой лентой, а потом отвешивал очередную пощёчину. Его раздражало то, что я был зол. Он хотел чтоб я любил его, чтоб я был с ним без этих оков, без того, чтоб меня пришлось связывать и удерживать насильно, хотел чтоб я был только его и ничей больше. Хотел чтоб я так же любил его как он любит меня. Так же безумно, странно, маниакально.

Верни его.

О чем ты? — не понимает, или просто делает вид.

Ты понимаешь о чем я — смотрю на него вымученным взглядом — верни Грэмма.

Мне до ужаса его не хватало. Не хватало его милой наивности. Его неподдельной лёгкости и этой детской непосредственности, его инфантильности и его нежности. Не хватало его смущения когда я касался его. Не хватало объятия в ответ когда я обнимал его. Не хватало его интонаций и сладкого «доброго утра» в ранних семь утра. Его открытости и этой почти радикальной честности. Не хватало его привычного взгляда и болезненных обид когда я был с ним холоден. Его белых волос и совместных завтраков, я никогда не любил есть один. Не хватало его прикосновений, именно Его прикосновений. Мне даже его жгучей ревности не хватало.

Это была зависимость. Жуткая зависимость от которой я не мог избавиться так же как и от наркоты.

Я понял, что начал гнить без него.

Я любил его. Да, я любил его.

Его больше нет. Забудь о нем — говорит резко и ревностно.

Мне нужен Он.

Гарэтт, не зли меня.

Ты всё еще не понял? — подымаю брови в легком удивлении, а он просто смотрит на меня вместо вопроса. Продолжительно. Жестоко — я не люблю тебя. Я люблю его.

Он не из тех, кто будет ныть и пускать сопли по этому поводу. Он просто выходит из себя. Выходит из себя и теряет контроль. Впрочем, нельзя сказать, что контроль у него хоть когда-то присутствовал.

Он хватает меня за кожу у рёбер, сжимает так, что ногти впиваются в мягкие ткани. Второй рукой сдавливает моё горло. Тяжело дышать. Он зол. Он дико зол на меня. На себя. На саму ситуацию. На то, что это происходит с ним. На то, что встретил меня. На свои чувства. На свою боль. На пустоту. Он так зол, что начинает плакать. Плачет от злости. Его слезы падают мне на руки. Он сжимает зубы до скрипа. Хмурит брови от злости, но гриммаса боли буквально сковывает его лицо. Это не панический страх. Это боль. Просто боль.

Я уже не могу дышать. Лишь хрип. Глухой хрип. Стук крови в голове. А он не может остановиться. Он потерял контроль. Потерял себя. Потерял всё.

Хруст.

Отключка.

Он умирал. Я убил его? Я убивал его. Я убивал себя.

Я прислушиваюсь. Склоняюсь над ним. Не дышит. Луплю кулаком по грудной клетке. Луплю и плачу. Бестолку. Я кричу ему. Трясу его. Дикая паника. Мне впервые было так страшно. Я кричу его имя снова и снова, а он просто лежит. Бездыханно. Не двигаясь. Один глаз полуоткрыт и закатан. Полуоткрытый рот. Отсутствие дыхания.

Хрен с тем, что нас поймают. Вызываю медиков. Я вытащу тебя из этого дерьма.

Я обещал.

Женщина с маленькими зелёными глазами в медицинской маске склоняется надо мной. Серьёзно и сосредоточенно смотрит на меня. Только что я получил разряд тока. Тот прошёл буквально сквозь меня пронзив адской болью. Она машет у меня перед глазами. Показывает сколько пальцев. Легко шлёпает меня по щеке, чтоб я пришел в себя. Одевает кислородную маску, прижимает ладонью. Мои руки больше не скованны. Ноги тоже свободны. Ломит тело. Подзывает двух фельдшеров. Те притаскивают носилки и уволакивают меня из этой квартиры. Оглядываюсь вокруг. В квартире пусто. На улице стоит машина реанимации и две полицейских машины. Они осматривают «место преступления», ищут улики, снимают отпечатки пальцев. Осматривают территорию вокруг дома. Приехали криминалисты и опер.