Джим Харрисон, двухметровый рыжеволосый гигант, не любил глупых шуток, да, по правде сказать, и умных тоже. Все жители городка, в котором мы с женой недавно обосновались, обходили Джима стороной, а приезжие, которые изредка навещали это Богом забытое место, едва завидев его массивную фигуру, брали ноги в руки и, дабы не рисковать, убирались восвояси. А увидеть его можно было часто: не обремененный заботами о хлебе насущном, он только тем и занимался, что бесцельно слонялся по улицам…
Добавить в моё избранное
227 мин, 53 сек 10508
Где бы ни появлялся Иелона, что бы он ни говорил, люди с непониманием и опаской относились к его словам и проповедям. И только, когда небо над пустыней обволакивалось звездным ковром, люди засыпали, а шакалы выползали из нор, только тогда Иелона мог чувствовать себя спокойно и говорить то, что бурлило и закипало где-то в недрах его сознания.
Иелона не помнил, кто он, и как пришел в этот мир. Он не помнил ни своих родителей, ни одного из родственников. Не знал он, женат ли и есть ли у него дети. Он не догадывался даже о том, сколько ему лет. Внешне он был молод. Он не носил бороды. Волосы его были довольно коротко острижены. Иногда ему казалось, что именно его моложавость и является главной причиной того, что окружающие не воспринимают его как мудреца и пророка. Между тем, те ощущения, которые переполняли его изнутри, подсказывали ему, что на самом деле, несмотря на возраст, он объединяет в себе какие-то невероятно могучие, имеющие бесконечную историю силы. Это была и его, и не только его тайна.
Иелона не помнил, как он выучил язык этой страны и еще восемь языков, которые позволяли ему обращать свои проповеди к разным народам, встречающимся на его тернистом пути к поискам истины. За барханами быстро прячется солнце и так же быстро оно встает. Так и знания Иелоны то отступали куда-то в небытие, то вновь озаряли его разум новыми вспышками откровения. Временами ему казалось, что он знает какие-то неведомые еще человечеству науки и секреты природы. И этот чудодейственный сонм ощущений, сгусток вечности денно и нощно бередил душу Иелоны-проповедника и гнал его все дальше и дальше на восток, туда, откуда берет свое начало река цивилизации и времени.
В минуты просветления Иелона произносил совершенные по своей красоте и образности речи, но по сути своей столь нелепые и кощунственные, что внимавшие ему либо принимали его за бесноватого и бежали его, либо видели в нем лжепророка и били его камнями. Иногда, находясь в одиночестве, он вычерчивал палкою на песке какие-то замысловатые фигуры и выводил неведомые даже самым сведущим из книжников знаки. Он не творил никаких чудес. Не лечил слепых, не исцелял прокаженных. Он веровал и творил только одно чудо — проповедовал, как ему казалось, правду о Боге.
И был первый день, когда оказался Иелона в пустыне. И открыл он глаза, и увидел ящерицу и сказал, обращаясь к ящерице:
— Ящерица! Знаешь ли ты, тварь божия, сколько здесь песка? Здесь в пустыне столько же песка, сколько звезд на небе. Сочти число песчинок — и ты узнаешь, сколько на небе звезд. Когда звезда падает на землю, она превращается в песчинку. Когда же песчинка, подхваченная ветром, воспаряет к небесам, она превращается в звезду. Человек — та же песчинка и та же звезда. Одних уносит ветром, другие светят огнем. Вначале, когда не было ничего, точнее, когда Земля состояла всего из одной песчинки, на нее упала звезда. На эту звезду упала вторая, на вторую третья, — и так звезды падали до тех пор, пока не образовались на Земле равнины, горы, расщелины и впадины. И тогда дождь. И появились на Земле моря и реки. И потекли воды рек тех и стали точить они камень. И как только появился на Земле первый отточенный водами текушими камень, сверкнула молния, — и на Землю упала священная живородящая звезда. И превратилась звезда та не в песчинку, но в семя. И произросли от него сначала мхи и лишайники, а потом и хвощи и папоротники и прочие растения и живность всякая и рыбы и чудища морские и крылатые и прочие гады и пресмыкающиеся. Песчинка к песчинке — это и есть Бог. Бог всемогущий.
— И произрос на Земле сад, — рек далее Иелона, обращаясь к ящерице. — Но не было у того сада названия, ибо не могли ни мхи, ни лишайники, ни рыбы, ни прочая живность, ни даже звезды дать тому саду названия. И пронеслось в воздухе поверье, что должно саду этому носить божественное название. И вышел тогда из чрева звезды живородящей первочеловек и молвил:
— Быть саду сему нареченным садом Эдемом, ибо имя сие прочел я в книге небесной.
Но никто не внял словам первочеловека, и не знали тогда травы и растения, а также рыбы, птицы и звери разные, что растут и живут они в саду божественном, саду Эдеме. И жил вышедший из чрева звезды живородящей первочеловек в саду божественном. И питался он плодами сада того и черпал знания из единственной книги, книги небесной нерукотворной. И прожил он так, питаясь плодами дивными и черпая знания вечные, двенадцать лет и двенадцать дней. И упала другая звезда живородящая и произошла от нее первая женщина. И была женщина та божественно красива. И увидел ее первочеловек, и возжелал ее, и отложил в сторону книгу небесную. И стали жить и он, и она в саду божественном. И родились у них дети. И родились дети у их детей. Там в глубине веков растворилось божественное начало истории. С каждым днем оно уходит дальше и дальше. Начало истории меняется. А что есть меняющееся начало истории? Не отсутствие ли начала как такового?
Иелона не помнил, кто он, и как пришел в этот мир. Он не помнил ни своих родителей, ни одного из родственников. Не знал он, женат ли и есть ли у него дети. Он не догадывался даже о том, сколько ему лет. Внешне он был молод. Он не носил бороды. Волосы его были довольно коротко острижены. Иногда ему казалось, что именно его моложавость и является главной причиной того, что окружающие не воспринимают его как мудреца и пророка. Между тем, те ощущения, которые переполняли его изнутри, подсказывали ему, что на самом деле, несмотря на возраст, он объединяет в себе какие-то невероятно могучие, имеющие бесконечную историю силы. Это была и его, и не только его тайна.
Иелона не помнил, как он выучил язык этой страны и еще восемь языков, которые позволяли ему обращать свои проповеди к разным народам, встречающимся на его тернистом пути к поискам истины. За барханами быстро прячется солнце и так же быстро оно встает. Так и знания Иелоны то отступали куда-то в небытие, то вновь озаряли его разум новыми вспышками откровения. Временами ему казалось, что он знает какие-то неведомые еще человечеству науки и секреты природы. И этот чудодейственный сонм ощущений, сгусток вечности денно и нощно бередил душу Иелоны-проповедника и гнал его все дальше и дальше на восток, туда, откуда берет свое начало река цивилизации и времени.
В минуты просветления Иелона произносил совершенные по своей красоте и образности речи, но по сути своей столь нелепые и кощунственные, что внимавшие ему либо принимали его за бесноватого и бежали его, либо видели в нем лжепророка и били его камнями. Иногда, находясь в одиночестве, он вычерчивал палкою на песке какие-то замысловатые фигуры и выводил неведомые даже самым сведущим из книжников знаки. Он не творил никаких чудес. Не лечил слепых, не исцелял прокаженных. Он веровал и творил только одно чудо — проповедовал, как ему казалось, правду о Боге.
И был первый день, когда оказался Иелона в пустыне. И открыл он глаза, и увидел ящерицу и сказал, обращаясь к ящерице:
— Ящерица! Знаешь ли ты, тварь божия, сколько здесь песка? Здесь в пустыне столько же песка, сколько звезд на небе. Сочти число песчинок — и ты узнаешь, сколько на небе звезд. Когда звезда падает на землю, она превращается в песчинку. Когда же песчинка, подхваченная ветром, воспаряет к небесам, она превращается в звезду. Человек — та же песчинка и та же звезда. Одних уносит ветром, другие светят огнем. Вначале, когда не было ничего, точнее, когда Земля состояла всего из одной песчинки, на нее упала звезда. На эту звезду упала вторая, на вторую третья, — и так звезды падали до тех пор, пока не образовались на Земле равнины, горы, расщелины и впадины. И тогда дождь. И появились на Земле моря и реки. И потекли воды рек тех и стали точить они камень. И как только появился на Земле первый отточенный водами текушими камень, сверкнула молния, — и на Землю упала священная живородящая звезда. И превратилась звезда та не в песчинку, но в семя. И произросли от него сначала мхи и лишайники, а потом и хвощи и папоротники и прочие растения и живность всякая и рыбы и чудища морские и крылатые и прочие гады и пресмыкающиеся. Песчинка к песчинке — это и есть Бог. Бог всемогущий.
— И произрос на Земле сад, — рек далее Иелона, обращаясь к ящерице. — Но не было у того сада названия, ибо не могли ни мхи, ни лишайники, ни рыбы, ни прочая живность, ни даже звезды дать тому саду названия. И пронеслось в воздухе поверье, что должно саду этому носить божественное название. И вышел тогда из чрева звезды живородящей первочеловек и молвил:
— Быть саду сему нареченным садом Эдемом, ибо имя сие прочел я в книге небесной.
Но никто не внял словам первочеловека, и не знали тогда травы и растения, а также рыбы, птицы и звери разные, что растут и живут они в саду божественном, саду Эдеме. И жил вышедший из чрева звезды живородящей первочеловек в саду божественном. И питался он плодами сада того и черпал знания из единственной книги, книги небесной нерукотворной. И прожил он так, питаясь плодами дивными и черпая знания вечные, двенадцать лет и двенадцать дней. И упала другая звезда живородящая и произошла от нее первая женщина. И была женщина та божественно красива. И увидел ее первочеловек, и возжелал ее, и отложил в сторону книгу небесную. И стали жить и он, и она в саду божественном. И родились у них дети. И родились дети у их детей. Там в глубине веков растворилось божественное начало истории. С каждым днем оно уходит дальше и дальше. Начало истории меняется. А что есть меняющееся начало истории? Не отсутствие ли начала как такового?
Страница 16 из 66
