Джим Харрисон, двухметровый рыжеволосый гигант, не любил глупых шуток, да, по правде сказать, и умных тоже. Все жители городка, в котором мы с женой недавно обосновались, обходили Джима стороной, а приезжие, которые изредка навещали это Богом забытое место, едва завидев его массивную фигуру, брали ноги в руки и, дабы не рисковать, убирались восвояси. А увидеть его можно было часто: не обремененный заботами о хлебе насущном, он только тем и занимался, что бесцельно слонялся по улицам…
Добавить в моё избранное
227 мин, 53 сек 10538
Миллионер встал с кресла, сделал несколько шагов по просторному рабочему кабинету, подошел к окну и бросил взгляд на раскинувшуюся перед ним огромную территорию виллы с розарием, полем для гольфа, несколькими бассейнами, фонтанами и аккуратно выстриженными газонами. Тут и там, посреди всего этого великолепия, можно было увидеть вооруженных людей с рациями. Их было здесь гораздо больше, чем обслуживающего персонала. Но того безусловно требовала ситуация, а старый Стенли Хоупер умел ее очень тонко чувствовать. Немного поразмявшись и успокоившись, философ-миллионер позвонил в колокольчик. Через несколько секунд в дверь кабинета постучали, и на пороге появилась очаровательная мулатка-секретарь:
— Чего изволите, мистер Хоупер?
— Хуанита, принеси мне, пожалуйста, джин с тоником и скажи — звонил ли кто-нибудь сегодня?
— Как вы просили, мы ни с кем вас не соединяли. Звонила… э-э… ваша знакомая из Торонто, Майкл Гаррисон по поводу переиздания вашей последней книги, Сержио Росси из Палермо по поводу, который, как он выразился, вы знаете, Энтони Парсонс и Джеффри Стайл. Я правильно сделала, что не соединила вас, мистер Хоупер?
— Абсолютно правильно, моя дорогая! Кстати, кто такой этот Джеффри Стайл? Не автор ли метафизического трактата «Закономерное как иллюзия случайного»?
— Мне кажется, что это он, мистер Хоупер, потому что мистер Стайл хотел пригласить вас на заседание Калифорнийского философского общества.
— Что ж, любопытно! Скажите ему, что я сейчас неважно себя чувствую и некоторое время не собираюсь покидать свою резиденцию, но крайне рад был бы принять его у себя.
— Хорошо, мистер Хоупер. Что-нибудь еще?
— Положите мне в джин не два, а три кусочка льда, Хуанита.
— Не беспокойтесь, мистер Хоупер, в бокале будет ровно три кусочка, — улыбнулась шоколадная красавица.
«Закономерность представляет собой тем или иным образом упорядоченную последовательность действий, событий, поступков. Но что, в свою очередь, есть действие, событие, поступок? Разве не являются они безусловными производными случайного? Но если это так, то сумма случайных компонентов, нередко называемая закономерностью, на самом деле таковой не является. Сумма случайных компонентов может быть только случайностью. Иными словами, закономерность — не что иное, как некая лукавая подмена, суррогат или иллюзия случайного. Случай — все, закономерность — ничто!»
Поставив последний знак препинания, Джеффри Стайл в сердцах резким движением рук отодвинул стоящий перед ним залитый вином и посеревший от пепла сигарет недорогой компьютер.
— Черт, черт, черт! — выругался Джеффри. — Все это так неуклюже, все это уже давным-давно написано. Возможно, мне следовало бы застрелиться, а не прозябать на этой грешной земле в поисках несуществующих ответов на так называемые извечные вопросы!
Джеффри тяжело поднялся, подошел к бару, вынул оттуда початую бутылку шотландского виски, налил полную рюмку и залпом выпил ее. Слегка повеселевшим взлядом он обвел свою скромную обитель, вернулся к письменному столу, склонился над компьютером, открыл другой файл и его пальцы вновь довольно проворно застучали по стертым клавишам.
«321 страница дневника. Сегодня, 6 июня 1997 г., звонил помощник Джакомо Ломбарди. Мне всегда нравилось работать на Джакомо. На этот раз последний лично принял меня. Предложил убрать Стенли Хоупера. Гонорар — двести тысяч долларов. Я — в состоянии творческого и душевного кризиса. Мне нужна хорошая встряска. Я согласился. Попробую пригласить Хоупера на заседание Калифорнийского философского общества. Лучшей приманки придумать не могу.»
— Мистер Стайл! Мистер Хоупер просит вас войти, — расплылась в улыбке цвета сахарного тростника Хуанита.
Грузный пятидесятидвухлетний Джеффри Стайл, одетый в черный смокинг, с дипломатом в руке чинно прошествовал в ярко освещенную гостиную, чье богатое убранство сразу неприятно резануло его самолюбие. Навстречу ему, широко улыбаясь, поднялся с кресла чуть более пожилой, чем он, но довольно подтянутый хозяин.
— Много слышал о вас, мистер Стайл, — протягивая руку, поприветствовал гостя Стенли Хоупер.
— Я также много слышал о вас, мистер Хоупер.
— Располагайтесь, где вам удобнее. Что будете пить?
— Я предочитаю шотландское виски.
— Принесите нам бутылочку «Глинливет», Хуанита.
Как только Стайл и Хоупер остались с глазу на глаз, гость произнес:
— Разрешите сделать вам небольшой подарок, мистер Хоупер.
С этими словами Джеффри Стайл открыл дипломат и вынул из него тоненькую книжицу в мягком переплете.
— Это моя ранняя малоизвестная работа «Явь как отражение сна». К сожалению, тираж был невелик, и изложенные в книге идеи так и остались необсужденными…
— Благодарю вас, мистер Стайл. Не буду лукавить — я дейстительно не читал эту вашу работу, зато «Закономерное как иллюзия случайного» я проштудировал весьма основательно.
— Чего изволите, мистер Хоупер?
— Хуанита, принеси мне, пожалуйста, джин с тоником и скажи — звонил ли кто-нибудь сегодня?
— Как вы просили, мы ни с кем вас не соединяли. Звонила… э-э… ваша знакомая из Торонто, Майкл Гаррисон по поводу переиздания вашей последней книги, Сержио Росси из Палермо по поводу, который, как он выразился, вы знаете, Энтони Парсонс и Джеффри Стайл. Я правильно сделала, что не соединила вас, мистер Хоупер?
— Абсолютно правильно, моя дорогая! Кстати, кто такой этот Джеффри Стайл? Не автор ли метафизического трактата «Закономерное как иллюзия случайного»?
— Мне кажется, что это он, мистер Хоупер, потому что мистер Стайл хотел пригласить вас на заседание Калифорнийского философского общества.
— Что ж, любопытно! Скажите ему, что я сейчас неважно себя чувствую и некоторое время не собираюсь покидать свою резиденцию, но крайне рад был бы принять его у себя.
— Хорошо, мистер Хоупер. Что-нибудь еще?
— Положите мне в джин не два, а три кусочка льда, Хуанита.
— Не беспокойтесь, мистер Хоупер, в бокале будет ровно три кусочка, — улыбнулась шоколадная красавица.
«Закономерность представляет собой тем или иным образом упорядоченную последовательность действий, событий, поступков. Но что, в свою очередь, есть действие, событие, поступок? Разве не являются они безусловными производными случайного? Но если это так, то сумма случайных компонентов, нередко называемая закономерностью, на самом деле таковой не является. Сумма случайных компонентов может быть только случайностью. Иными словами, закономерность — не что иное, как некая лукавая подмена, суррогат или иллюзия случайного. Случай — все, закономерность — ничто!»
Поставив последний знак препинания, Джеффри Стайл в сердцах резким движением рук отодвинул стоящий перед ним залитый вином и посеревший от пепла сигарет недорогой компьютер.
— Черт, черт, черт! — выругался Джеффри. — Все это так неуклюже, все это уже давным-давно написано. Возможно, мне следовало бы застрелиться, а не прозябать на этой грешной земле в поисках несуществующих ответов на так называемые извечные вопросы!
Джеффри тяжело поднялся, подошел к бару, вынул оттуда початую бутылку шотландского виски, налил полную рюмку и залпом выпил ее. Слегка повеселевшим взлядом он обвел свою скромную обитель, вернулся к письменному столу, склонился над компьютером, открыл другой файл и его пальцы вновь довольно проворно застучали по стертым клавишам.
«321 страница дневника. Сегодня, 6 июня 1997 г., звонил помощник Джакомо Ломбарди. Мне всегда нравилось работать на Джакомо. На этот раз последний лично принял меня. Предложил убрать Стенли Хоупера. Гонорар — двести тысяч долларов. Я — в состоянии творческого и душевного кризиса. Мне нужна хорошая встряска. Я согласился. Попробую пригласить Хоупера на заседание Калифорнийского философского общества. Лучшей приманки придумать не могу.»
— Мистер Стайл! Мистер Хоупер просит вас войти, — расплылась в улыбке цвета сахарного тростника Хуанита.
Грузный пятидесятидвухлетний Джеффри Стайл, одетый в черный смокинг, с дипломатом в руке чинно прошествовал в ярко освещенную гостиную, чье богатое убранство сразу неприятно резануло его самолюбие. Навстречу ему, широко улыбаясь, поднялся с кресла чуть более пожилой, чем он, но довольно подтянутый хозяин.
— Много слышал о вас, мистер Стайл, — протягивая руку, поприветствовал гостя Стенли Хоупер.
— Я также много слышал о вас, мистер Хоупер.
— Располагайтесь, где вам удобнее. Что будете пить?
— Я предочитаю шотландское виски.
— Принесите нам бутылочку «Глинливет», Хуанита.
Как только Стайл и Хоупер остались с глазу на глаз, гость произнес:
— Разрешите сделать вам небольшой подарок, мистер Хоупер.
С этими словами Джеффри Стайл открыл дипломат и вынул из него тоненькую книжицу в мягком переплете.
— Это моя ранняя малоизвестная работа «Явь как отражение сна». К сожалению, тираж был невелик, и изложенные в книге идеи так и остались необсужденными…
— Благодарю вас, мистер Стайл. Не буду лукавить — я дейстительно не читал эту вашу работу, зато «Закономерное как иллюзия случайного» я проштудировал весьма основательно.
Страница 46 из 66
