Неконец

Кто в кабине — видно не было, а в кузове стояли, держась за дуги, пятеро. С автоматами, ясно различимыми в свете вовсю полыхавшего соседнего дома. Ни вид, ни национальность новых гостей сомнений не вызывали.

Старший улыбнулся — довольно и хищно. Он уже явно видел эти автоматы своими, и, похоже, не без оснований.

Погромщики тоже заметили машину, но то ли не придали значения, то ли просто не успели. Газель со скрипом тормознула, повернулась бортом и тут же из неё понеслись оглушительные очереди. Лимон махнул рукой, растопыривая пальцы горизонтально, потом дёрнул за рукав Сергия, показав на кабину, и не дожидаясь ответа побежал, укрываясь в тени забора. Усатый и не названный третий мужик побежали одновременно, парню только и оставалось, что стараться не отстать.

И всё-таки он отстал, хотя и бежал вместе со всеми. К моменту, как стало можно стрелять, двое врагов уже с глухим хрустом опускались на землю, а их автоматы перекочевали в руки нападавших. Третий в падении неудачно звякнул выроненным стволом, но это уже было не важно — Сергий снёс дальнего, а ближний и крикнуть не успел.

— Душара, кабина, сказано тебе! — яростно рыкнул командир, резко уходя в сторону, но не забыв цапнуть автомат. Дверь начала открываться, парень пытался передёрнуть затвор, который, как в таких случаях и бывает, двигался как-то криво и не туда — но тут уже с другой стороны машины забежал Усатый и сходу полоснул по кабине очередью.

— Вот так, салага! Ладно, не дрейфь, теперь прорвёмся! — Усатый рывком выкинул из кабины труп водителя и полез шмонать оставшегося внутри ещё одного боевика.

Сергий потянулся за коротким автоматом водителя

— Шустрый какой! — оттолкнул его командир. Научись сперва обрезом пользоваться!

— Куда вам семь стволов на троих — попытался он спорить

— А кто тебе сказал что нас трое? Ещё и мало будет.

— Лимон, прикинь, у этого наганыч! Берём или выкинуть?

— Переточенный хоть?

— Вроде да.

— Девке отдай — она приказ поняла, не то что некоторые. И всё, пошли, пошли!

Проглотив обиду, Сергий подождал Наташку и они заторопились следом. В действиях группы служивых был явный смысл, а во всём остальном, происходившем на этом берегу, смысла столь же явно не было. Горели уже пять домов, кто-то страшно кричал в огне, на улице лежало несколько тел, в красном свете пожара кровь казалась чёрной…

Те же, всё ещё ночь 4.08, посёлок, чёрная сторона

Вал погрома катился дальше, вглубь квартала. То, что в тылу был бой — никого не остановило. Большинство и не поняли, что их едва не перестреляли в спину. Группа непонятных мужиков — то ли военных, а то ли и бандитов — шли следом, постепенно уклоняясь влево, обходя зону погрома по краю.

— Лимон, ещё черти приедут?

— Я что, похож на главного чёрта?

— Ну ты как думаешь — не унимался Усатый

— Должны. С той стороны. Отсюда автоматчики выгоняют «лысиков» на площадь, а там пулемётом встретить — самое то, всех положат.

— А есть у них пулемёт?

— Откуда я знаю? Если есть — я бы так сделал. А если нет — ну, из автоматов тоже неплохо. Но лучше бы был пулемёт. Как нам без пулемёта-то? Так что пусть приносят!

От такого спокойного, безэмоционального обсуждения способов убийства её друзей и знакомых Наташке стало в очередной раз не по себе — но теперь шок проходил уже быстрее. Привыкаю — невесело усмехнулась девушка про себя. Заботит их только оружие, которое они надеются добыть. Впрочем, не только надеются — вот уже и добывают. Даже ей сунули тяжелый неудобный пистолет — или это называется «револьвер»? Навести на врага и давить сильнее — такова была краткая инструкция. Наташка надеялась, что в случае надобности она всё сделает правильно. Описанного во многих книгах ужаса перед убийством она в себе не обнаруживала. Было до горячего кома в горле жалко малолетку, но уже к старику возле дороги такой жалости не было, а тех, с автоматами, она вполне готова была убивать. Они никак не были похожи на невинных жертв, и на защитников своего района тоже — те вышли бы навстречу, не пустили врагов к своим домам. Этим не было дела до домов, они приехали убивать, в каких-то своих интересах. И эти мужики — тоже просто воевали. Им тоже было плевать на людей — и своих, и чужих. Но они всё-таки были «свои».

Сергий шагал с каменным выражением лица. Он тоже понял, кого пренебрежительно назвал «лысиками» Лимон — всё братство целиком. Но в этот раз не было даже обиды — если бы не Лимон и его корефаны, побратимов просто перебили бы. А так — мы ещё посмотрим!

Уже близкие крики и шум толпы перекрыли выстрелы. Раскатистые бабахи гладкоствола и новый звук — звонкие и резкие.

— Снайпер, сука… — сказал как плюнул Лимон.

— Самед? — снова с надеждой спросил Сергий.

— Вряд ли. Десятника вашего из мелкана привалили, а тут серьёзный винтарь.