Конец света так и не наступил. Свет не кончался. Кончались тепло и газ, электричество и водопровод, но кончались они столько раз, по отдельности и вместе, что принимать это суетное мельтешение за столь величественное действо, как Конец Света — было бы просто свинством, неуважительным быдлячьим свинством по отношению к Глубокоуважаемому. Кто такой Глубокоуважаемый?
Добавить в моё избранное
240 мин, 24 сек 13494
Все не все, но хоть пара семей перезимует и такую длинную зиму. Вот что будет с землёй после кислотных дождей… Вулканический пепел — вроде как удобрение. А вот кислота… Надо будет чем-то нейтрализовать. Известняком? Известняк есть. Как начнёт теплеть — нужно будет заняться. Камень ломать, конечно, та ещё каторга. Но наверняка найдётся какой-то полуфабрикат… Да хоть щебенки с обочин нагрести, дров набрать… Ладно, это не сейчас. Сейчас — главная задача первую зиму пережить. Мороз — это серьёзно…
Сергий, ночь 4.08, медпункт посёлка.
К ночи тревога окончательно подняла его с продавленного подплесневелого матраса. Нога болела, наступать на неё было можно, а вот отталкиваться — просто никак, на попытку напрячь мышцы боль скручивала от пупка до колена. Попытался, пока умаявшаяся Маргарита заснула, скрючившись на таком же матрасе, найти что-нибудь обезболивающее — но глухо, медикаментов и сразу считай не было, а после обработки всех раненых и вовсе как Мамай прошёл. Военврач тоже ничего не оставил — вколол что-то всем с огнестрельными ранами и ожогами, но даже шприцы забрал — строгой отчётности они у него что ли? Даже таблеток не было. Зато костыли были — целых пят штук. Почему пять, если их по два берут? Неважно, пара есть, значит, дойдёт. Осторожно, стараясь не громыхать закаменелыми от древности резинками костылей по дощатому полу, поковылял к двери. Будить Маргариту не хотелось — ясен пень, заявит, что ходить ему никак нельзя. Нельзя, он сам знает. Но надо. Мобильник сеть не брал, опять соту отключили, а городской телефон кто-то грубо затоптал ногами ещё вечером, когда первых раненых сюда втащили — всё затем же, чтоб Маргарита ментам не позвонила. Или чтоб было чем ей отмазаться, что не позвонила — так вернее.
Наташка, ночь 4.08, посёлок.
Мать пришла со смены к ночи. Молча, даже не разбудив её, сгребла всю одежду и потащила в ванную. От громыхания струи воды об дешёвую стальную ванну девушка проснулась и кое-как заставила себя подняться. Она испачкала — ей и отмывать. Приготовилась к наезду, но мать молча подвинулась. Обе не знали, что говорить. Другое всё стало с прошлой ночи. За шумом воды не сразу услышали стук в дверь.
— Кто это? — подозрительно спросила мать
— Не знаю… Ко мне вроде никто не должен…
— Теперь могут и не к тебе, а за тобой! Сиди тихо, я посмотрю.
Мать пошла к двери, а Наташка впервые призадумалась о реакции власти на такие события. Она не считала себя виноватой — но пословицу про тюрьму и суму в посёлке знали все. На заводе трудоустраивали высланных «за сто первый километр», ну и так просто отсидевшие не были чем-то диковинным. Часть жизни, хотя жизни и чужой. От перспективны ощутить эту часть непосредственно девушка почувствовала оторопь. Её? В тюрьму? За что? Да уж найдут за что — «Был бы человек, а статья найдётся» — вспомнила она. А если человека не будет? Будут искать? И кто будет? Старый козёл участковый? Он раньше копыта откинет, чем найдёт. Или из области кого-то пришлют? Да ну, не пришлют, была им нужда… Главное — сейчас убежать…
Сергий, ночь 4.08, посёлок, белая сторона.
Что он переоценил свои силы, парень понял быстро. Только первые шаги переставлять костыли, опираясь на здоровую ногу, было легко. Встряска при ходьбе быстро привела притихшую за день рану в исходное состояние. А может, и хуже. Приходилось двигаться очень плавно, осторожно, по очереди переставляя жёсткие костыли и изо всех сил не давая привычно напрягаться мышцам. Стоило забыться — боль тут же напоминала безо всякого снисхождения. Хорошо ещё — идти недалеко. Но это к Наташке недалеко, а потом как? Потом ведь тоже придётся куда-то идти… Но это — потом. Сейчас задача простая — дойти и предупредить. Рассказать, уговорить, придумать, куда её спрятать. А сам уж как-нибудь разберётся. В конце концов, он не тяжелораненый. Вот если бы в живот попало — тогда да, хреново. А так — ранение мягких тканей, кость не задета, крупные сосуды тоже… Заживёт.
Наташка, ночь 4.08, посёлок, белая сторона.
Способы побега из дома у неё были. Давно ещё мать как-то попробовала её запереть. Ага, третий этаж, да решётчатые балконы, да ржавая пожарная лестница за окном — попробуй удержи! Лишь бы не окружили — но кто будет окружать дом ради одной девчонки? Нет, это для кино сюжет, не про их посёлок… Жалко, собраться некогда, даже одеться. Придётся в халате — хорошо, лето на улице… Ничего, успеет вернуться. Фонари не горят, и свет уже в немногих окнах, электричество-то денег стоит… Так что ищи-свищи её в темноте!
Оклик матери догнал её уже на балконе.
— Эй, ты куда? Шустрая какая. Спешка нужна блох ловить! — голос был спокойный и даже насмешливый. Пожалуй, бежать пока действительно не стоило.
— Кто там? Не менты?
— Не, не менты. Тут вояки. Раненый боец твой пожаловал. Впускать?
— Впускай конечно!
Сергий выглядел плохо.
Сергий, ночь 4.08, медпункт посёлка.
К ночи тревога окончательно подняла его с продавленного подплесневелого матраса. Нога болела, наступать на неё было можно, а вот отталкиваться — просто никак, на попытку напрячь мышцы боль скручивала от пупка до колена. Попытался, пока умаявшаяся Маргарита заснула, скрючившись на таком же матрасе, найти что-нибудь обезболивающее — но глухо, медикаментов и сразу считай не было, а после обработки всех раненых и вовсе как Мамай прошёл. Военврач тоже ничего не оставил — вколол что-то всем с огнестрельными ранами и ожогами, но даже шприцы забрал — строгой отчётности они у него что ли? Даже таблеток не было. Зато костыли были — целых пят штук. Почему пять, если их по два берут? Неважно, пара есть, значит, дойдёт. Осторожно, стараясь не громыхать закаменелыми от древности резинками костылей по дощатому полу, поковылял к двери. Будить Маргариту не хотелось — ясен пень, заявит, что ходить ему никак нельзя. Нельзя, он сам знает. Но надо. Мобильник сеть не брал, опять соту отключили, а городской телефон кто-то грубо затоптал ногами ещё вечером, когда первых раненых сюда втащили — всё затем же, чтоб Маргарита ментам не позвонила. Или чтоб было чем ей отмазаться, что не позвонила — так вернее.
Наташка, ночь 4.08, посёлок.
Мать пришла со смены к ночи. Молча, даже не разбудив её, сгребла всю одежду и потащила в ванную. От громыхания струи воды об дешёвую стальную ванну девушка проснулась и кое-как заставила себя подняться. Она испачкала — ей и отмывать. Приготовилась к наезду, но мать молча подвинулась. Обе не знали, что говорить. Другое всё стало с прошлой ночи. За шумом воды не сразу услышали стук в дверь.
— Кто это? — подозрительно спросила мать
— Не знаю… Ко мне вроде никто не должен…
— Теперь могут и не к тебе, а за тобой! Сиди тихо, я посмотрю.
Мать пошла к двери, а Наташка впервые призадумалась о реакции власти на такие события. Она не считала себя виноватой — но пословицу про тюрьму и суму в посёлке знали все. На заводе трудоустраивали высланных «за сто первый километр», ну и так просто отсидевшие не были чем-то диковинным. Часть жизни, хотя жизни и чужой. От перспективны ощутить эту часть непосредственно девушка почувствовала оторопь. Её? В тюрьму? За что? Да уж найдут за что — «Был бы человек, а статья найдётся» — вспомнила она. А если человека не будет? Будут искать? И кто будет? Старый козёл участковый? Он раньше копыта откинет, чем найдёт. Или из области кого-то пришлют? Да ну, не пришлют, была им нужда… Главное — сейчас убежать…
Сергий, ночь 4.08, посёлок, белая сторона.
Что он переоценил свои силы, парень понял быстро. Только первые шаги переставлять костыли, опираясь на здоровую ногу, было легко. Встряска при ходьбе быстро привела притихшую за день рану в исходное состояние. А может, и хуже. Приходилось двигаться очень плавно, осторожно, по очереди переставляя жёсткие костыли и изо всех сил не давая привычно напрягаться мышцам. Стоило забыться — боль тут же напоминала безо всякого снисхождения. Хорошо ещё — идти недалеко. Но это к Наташке недалеко, а потом как? Потом ведь тоже придётся куда-то идти… Но это — потом. Сейчас задача простая — дойти и предупредить. Рассказать, уговорить, придумать, куда её спрятать. А сам уж как-нибудь разберётся. В конце концов, он не тяжелораненый. Вот если бы в живот попало — тогда да, хреново. А так — ранение мягких тканей, кость не задета, крупные сосуды тоже… Заживёт.
Наташка, ночь 4.08, посёлок, белая сторона.
Способы побега из дома у неё были. Давно ещё мать как-то попробовала её запереть. Ага, третий этаж, да решётчатые балконы, да ржавая пожарная лестница за окном — попробуй удержи! Лишь бы не окружили — но кто будет окружать дом ради одной девчонки? Нет, это для кино сюжет, не про их посёлок… Жалко, собраться некогда, даже одеться. Придётся в халате — хорошо, лето на улице… Ничего, успеет вернуться. Фонари не горят, и свет уже в немногих окнах, электричество-то денег стоит… Так что ищи-свищи её в темноте!
Оклик матери догнал её уже на балконе.
— Эй, ты куда? Шустрая какая. Спешка нужна блох ловить! — голос был спокойный и даже насмешливый. Пожалуй, бежать пока действительно не стоило.
— Кто там? Не менты?
— Не, не менты. Тут вояки. Раненый боец твой пожаловал. Впускать?
— Впускай конечно!
Сергий выглядел плохо.
Страница 29 из 66
