Конец света так и не наступил. Свет не кончался. Кончались тепло и газ, электричество и водопровод, но кончались они столько раз, по отдельности и вместе, что принимать это суетное мельтешение за столь величественное действо, как Конец Света — было бы просто свинством, неуважительным быдлячьим свинством по отношению к Глубокоуважаемому. Кто такой Глубокоуважаемый?
Добавить в моё избранное
240 мин, 24 сек 13495
В свете тусклой энергосберегающей лампочки лицо его казалось синеватым, короткие волосы пропитались потом. Сквозь повязку на ноге, под отрезанной штаниной, проступала кровь. Немного, но свежая…
— Ну-ка, марш в дом! — распорядилась мать — Усади его, пока не свалился, и на площадке нечего торчать!
Сергий осторожно, со всем с болью выученным искусством, перешагнул порог. Сперва костылями, потом третьей ногой. Просто отличный способ знакомиться с матерью своей девушки, лучше не придумать… Но у него тут не просто знакомство, так что не до переживаний. Вот только как бы сказать половчее… А то не поверят — и что тогда?
Но насчёт «как убедить» — проблем не возникло. Наташкина мать — блин, как же её зовут, знал ведь, Наташка говорила… Ольга Алексеевна… Или Александровна? Не«тётей Олей» же называть — ну, в общем, тётка неглупая, сама нехитрые выводы сделала, и была совершенно согласна — ближайшие пару недель чем меньше народу будет знать«где болтаются эти охламоны» — тем спокойнее. А то может и ничего, а может, и захотят на них всех собак повесить. Проблема всплыла другая — где прятаться? Не в лес же с палаткой — как раз в лесу любой человек внимание привлекает, а начинается самая грибная пора — обязательно кто-нибудь настучит, даже без умысла, просто так. Да и куда с такой ногой в лес? Нет, лес не годится. И посёлок тоже не годится. Тут все на виду.
— В деревню вам надо.
— Там тем более настучат. Все свои — а тут вдруг чужие…
— Да не в жилую деревню. В ненаселённый пункт.
Давняя невеселая шутка так и прижилась, потому что хватало их, ненаселённых-то. Как зачахли в 90-е, так и стояли пустые деревни. Хоть и плохо было в городах этой зимой, а немногие переселились. Куда зимой переезжать по нечищеным дорогам? Да и деревни — громко сказано. Дома хоть и стоят, но жить в них, двадцать лет как брошенных — так сразу не заживёшь. Рамы перекошены, стёкла выпали, двери сгнили… Но это зимой боязно в такой бомжатник, а сейчас, когда жаркое лето выдуло всю сырость и плесень — можно недельку-другую перекантоваться. Как вот только добраться туда — на костылях не дойти… Надо побратимов просить — помогут, должны помочь… А пару недель в лесном домике прожить — это разве в тягость? Работа? Всё равно с такой ногой не работа. А потом — найдётся работа. Руки есть…
Сергий, утро 5.08, заброшенная деревня.
Побратимы с пониманием приняли идею отсидеться в схроне, даже собрали «тормозок» на дорожку. Сергий особо не рассказывал, что и как делал«за речкой», но глаза у всех есть — пошёл с дубиной, а вернулся на простреленной в нескольких местах машине, с добытым оружием, раненый в бою. Раньше бы в старшие братья посвятили наверняка, а сейчас… Атаман погиб, оба сотника погибли — Василия снайпер точно в голову уложил, из оставшихся десятников никто не решился сказать «я теперь главный». И вече собирать не время — ждали ментовского наезда и подставляться не стоило…
В общем, довезли их с Наташкой с шиком, на трофейной «газели», выгрузили в домик получше в покинутой деревне Ивашкино, километрах в десяти от посёлка, причём в такой стороне, куда и не ездит никто — ничего интересного в тех местах, перелески да заросшие поля, на которые трактор гонять солярки не напасёшься. Хорошее место, никто не увидит, а побратимы не сдадут — в это Сергий верил вполне, хоть и навидался уже всякого — но чтоб своих сдавать — это вряд ли. Даже те отморозки из Николаева десятка, которые вместо общего дела по бабам пошли — одно дело по бабам, другое — в предатели…
А отвозившие их Павел и Андрей — тем более были мужиками надёжными. Андрей на пол-дня остался с ними, помочь обустроиться, пока Сергий не хозяин, а пол-хозяина, а Павел уехал — загнать газель барыгам в соседний район. Самим пользоваться нельзя, а в их гаражном сервисе и не такие машины исчезали «бесследно, но не бесплатно». За ушатанную и к тому же «горячую» машину много не дадут — ну так с трофейного коня хоть шерсти клок… Так что молодые люди вкушали свой«рай в шалаше». Нога, конечно, болела, и заниматься самым интересным для них сейчас делом приходилось осторожно, но если подойти с фантазией и желанием — то и с такой ногой можно многое придумать. Тем более чего-чего, а желания было — хоть продавай.
На то, что дырки в ноге иногда кровянят — молодые люди внимания не обращали. Перевязку Наташка делать научилась, а дальше — должно само пройти. Из лекарств, кроме упаковки бинтов, у них была зелёнка — мазать по краям, и перекись, смешно пузырящаяся в ране. Но сегодня с утра рана Наташке совсем не понравилась. Края её опухли, а главное — появился запах, неприятный такой, с тухлинкой. И несмотря на бодрые заверения парня, что всё в порядке и вот-вот пройдёт, в воскресенье она решила всё же сходить до дома — с матерью посоветоваться, а может, и к Маргарите зайти. А Сергию оставалось ждать, маясь от безделья. Ходить на костылях он выучился, но далеко ли уйдёшь, и много ли сделаешь, когда заняты обе руки?
— Ну-ка, марш в дом! — распорядилась мать — Усади его, пока не свалился, и на площадке нечего торчать!
Сергий осторожно, со всем с болью выученным искусством, перешагнул порог. Сперва костылями, потом третьей ногой. Просто отличный способ знакомиться с матерью своей девушки, лучше не придумать… Но у него тут не просто знакомство, так что не до переживаний. Вот только как бы сказать половчее… А то не поверят — и что тогда?
Но насчёт «как убедить» — проблем не возникло. Наташкина мать — блин, как же её зовут, знал ведь, Наташка говорила… Ольга Алексеевна… Или Александровна? Не«тётей Олей» же называть — ну, в общем, тётка неглупая, сама нехитрые выводы сделала, и была совершенно согласна — ближайшие пару недель чем меньше народу будет знать«где болтаются эти охламоны» — тем спокойнее. А то может и ничего, а может, и захотят на них всех собак повесить. Проблема всплыла другая — где прятаться? Не в лес же с палаткой — как раз в лесу любой человек внимание привлекает, а начинается самая грибная пора — обязательно кто-нибудь настучит, даже без умысла, просто так. Да и куда с такой ногой в лес? Нет, лес не годится. И посёлок тоже не годится. Тут все на виду.
— В деревню вам надо.
— Там тем более настучат. Все свои — а тут вдруг чужие…
— Да не в жилую деревню. В ненаселённый пункт.
Давняя невеселая шутка так и прижилась, потому что хватало их, ненаселённых-то. Как зачахли в 90-е, так и стояли пустые деревни. Хоть и плохо было в городах этой зимой, а немногие переселились. Куда зимой переезжать по нечищеным дорогам? Да и деревни — громко сказано. Дома хоть и стоят, но жить в них, двадцать лет как брошенных — так сразу не заживёшь. Рамы перекошены, стёкла выпали, двери сгнили… Но это зимой боязно в такой бомжатник, а сейчас, когда жаркое лето выдуло всю сырость и плесень — можно недельку-другую перекантоваться. Как вот только добраться туда — на костылях не дойти… Надо побратимов просить — помогут, должны помочь… А пару недель в лесном домике прожить — это разве в тягость? Работа? Всё равно с такой ногой не работа. А потом — найдётся работа. Руки есть…
Сергий, утро 5.08, заброшенная деревня.
Побратимы с пониманием приняли идею отсидеться в схроне, даже собрали «тормозок» на дорожку. Сергий особо не рассказывал, что и как делал«за речкой», но глаза у всех есть — пошёл с дубиной, а вернулся на простреленной в нескольких местах машине, с добытым оружием, раненый в бою. Раньше бы в старшие братья посвятили наверняка, а сейчас… Атаман погиб, оба сотника погибли — Василия снайпер точно в голову уложил, из оставшихся десятников никто не решился сказать «я теперь главный». И вече собирать не время — ждали ментовского наезда и подставляться не стоило…
В общем, довезли их с Наташкой с шиком, на трофейной «газели», выгрузили в домик получше в покинутой деревне Ивашкино, километрах в десяти от посёлка, причём в такой стороне, куда и не ездит никто — ничего интересного в тех местах, перелески да заросшие поля, на которые трактор гонять солярки не напасёшься. Хорошее место, никто не увидит, а побратимы не сдадут — в это Сергий верил вполне, хоть и навидался уже всякого — но чтоб своих сдавать — это вряд ли. Даже те отморозки из Николаева десятка, которые вместо общего дела по бабам пошли — одно дело по бабам, другое — в предатели…
А отвозившие их Павел и Андрей — тем более были мужиками надёжными. Андрей на пол-дня остался с ними, помочь обустроиться, пока Сергий не хозяин, а пол-хозяина, а Павел уехал — загнать газель барыгам в соседний район. Самим пользоваться нельзя, а в их гаражном сервисе и не такие машины исчезали «бесследно, но не бесплатно». За ушатанную и к тому же «горячую» машину много не дадут — ну так с трофейного коня хоть шерсти клок… Так что молодые люди вкушали свой«рай в шалаше». Нога, конечно, болела, и заниматься самым интересным для них сейчас делом приходилось осторожно, но если подойти с фантазией и желанием — то и с такой ногой можно многое придумать. Тем более чего-чего, а желания было — хоть продавай.
На то, что дырки в ноге иногда кровянят — молодые люди внимания не обращали. Перевязку Наташка делать научилась, а дальше — должно само пройти. Из лекарств, кроме упаковки бинтов, у них была зелёнка — мазать по краям, и перекись, смешно пузырящаяся в ране. Но сегодня с утра рана Наташке совсем не понравилась. Края её опухли, а главное — появился запах, неприятный такой, с тухлинкой. И несмотря на бодрые заверения парня, что всё в порядке и вот-вот пройдёт, в воскресенье она решила всё же сходить до дома — с матерью посоветоваться, а может, и к Маргарите зайти. А Сергию оставалось ждать, маясь от безделья. Ходить на костылях он выучился, но далеко ли уйдёшь, и много ли сделаешь, когда заняты обе руки?
Страница 30 из 66
