Конец света так и не наступил. Свет не кончался. Кончались тепло и газ, электричество и водопровод, но кончались они столько раз, по отдельности и вместе, что принимать это суетное мельтешение за столь величественное действо, как Конец Света — было бы просто свинством, неуважительным быдлячьим свинством по отношению к Глубокоуважаемому. Кто такой Глубокоуважаемый?
Добавить в моё избранное
240 мин, 24 сек 13496
Как обезьяна, которая руками ногам помогает… Помаявшись полчаса, он доковылял до сарая, отыскал там ржавые инструменты и начал подгонять перекошенные оконные рамы. Холодно в доме не было, но перекрыть дорогу наглым мухам — тоже не лишнее.
Петрович, 5.08, Знаменка.
Сведения о побоище в посёлке до Знаменки добрались не сразу. Как-то не было надобности никому из полутора десятков жителей в город — ну и не ездили. А по радио в новостях ничего не передавали. Только в субботу сосед, не тот конкурент-пчеловод, с которым Петрович был на ножах с прошлой осени, а другой, Василь Андреич, что жил за прудом, собрался на рынок — и вернулся вдруг рано, и прямо с дороги погнал свою китайскую тарахтелку вдоль улочки, всем рассказывая о беде. У всех почти деревенских, кроме Петровича разве что, была в посёлке или родня, или просто знакомые, и новость взбудоражила всех.
Толком рассказать ездивший мог немного — по дороге он увидел группу солдат у наспех сделанного шлагбаума, поспешно свернул вдоль речки, огородами, но был перехвачен, и немолодой раздражительный лейтенант на очень русском, но не очень литературном языке объяснил, что было убийство, потом взрыв, а потом настоящий погром с кучей жертв. Кто, с кем и почему дрался — не сказал, предложив два варианта — либо тихо валить откуда прибыл, либо идти спросить у следователя. Андреич вроде виновен ни в чём не был, даже в браконьерском лове рыбы не замечен, но от греха подальше предпочёл убраться.
То, что начались драки и вот уже даже погромы, профессор не удивился. Ситуация в городке была напряжённая, и всеобщая взбудораженность слухами о катастрофе запросто могла сломать шаткий мир. Удивительно только, что беспорядки начались сразу так жестоко. Но в целом — в пределах нормы. Что погромщики пойдут за тридцать вёрст хлебать жидкого киселя, он не опасался. Далеко, лень, пока доберутся — трижды устанут и плюнут на всё. Поэтому — продолжаем плановые работы. По плану он собирался в заброшенную деревню — чтобы строить дополнительную печь нужны детали — колосники, вьюшки, заслонка, плита с кольцами под чугунки… Вряд ли кто-то за прошедшие годы польстился на ржавую чугунину — а ему в самый раз. Придётся, правда, с прицепом ехать — на себе столько тяжестей не утащить, а вести велосипед пешком, нагрузив как ишака — он не любил. Есть же малая механизация — тележка с дышлом, привязываемым под седло. Куда легче и быстрее, чем пешком.
Путь был не ближний, но всё ж поближе посёлка, а с весны укатанная грунтовка напоминала асфальт, только что пылила немного, ну да не в колонне идти, от одного всё сдувает. Так, под шелест цепи и птичье пение он докатил до ржавой таблички, на которой не зная и не прочитаешь название деревеньки. Вроде бы на «И» начинается, а может, на«Н»… Смотреть по карте было лень и незачем — всё равно такой деревни уже нет, никто не живёт там и даже ведущие к ней столбы давно спилили, видимо, когда воровали провода на цветмет. Только дорога ещё тянулась — и та на сенокос.
Однако в деревне кто-то поселился. Подъезжая, Петрович услышал стук молотка, характерно тонкий и отчётливый. Стекольщик? Надо же… Кому-то пришла в голову та же мысль — обустроиться подальше от начинающейся Смуты и зимовать полярную зиму на самообеспечении? Интересно, это же коллега получается? Надо заглянуть, поговорить — может, что умное узнать, или просто новое.
Сергий, 5.08, заброшенная деревня.
Появление постороннего он проворонил. Увлёкся отвычным делом, да ещё стамеска, ржавая и тупая, требовала постоянного внимания. Только когда захрустел бурьян вдоль забора (заселялись предусмотрительно с тыльной стороны дома, загнав грузовик через такие же заросшие соседские огороды), он понял, что кто-то пожаловал. Не Наташка — ей рано ещё, да и не будет она бурьяном хрустеть. Сергий смахнул стружку в окно, сунул под лавку стамеску, молоток на всякий случай прихватил с собой, и, всё так же по-обезьяньи, похромал прятаться. Мало ли кого тут черти носят.
— День добрый, хозяева! — послышалось от двери. — войти можно?
Голос мужской, но немолодой, на ментов непохоже. Хотя если тут есть какой сморчок-участковый… В общем, кто бы там ни был, Сергий отзываться не спешил. «Будете проходить мимо — проходите». Но гость оказался настырный — потоптавшись на просевшем крыльце, постучав — он всё же вошёл. Проскрипел половицами в сторону окна, подёргал — слышно как загремело плохо закреплённое стекло, хмыкнул что-то неразборчиво. Заметил, наверняка заметил свежие следы на потемневшей раме… Дёрнуло же ремонт устраивать, блин, накой тебе это надо было — молча ругался на самого себя парень. Впрочем, скрыть обитаемость дома вряд ли получилось бы и так. Вымытая посуда на кухне, свежая зола в печи, старое, но чистое, не сгнившее покрывало на кровати… Не маскировались они, не подумали. Остаётся надеяться, что посетитель не станет задумываться, сопрёт что понравится и утопает обратно. Но кто это всё же мог быть?
Петрович, 5.08, Знаменка.
Сведения о побоище в посёлке до Знаменки добрались не сразу. Как-то не было надобности никому из полутора десятков жителей в город — ну и не ездили. А по радио в новостях ничего не передавали. Только в субботу сосед, не тот конкурент-пчеловод, с которым Петрович был на ножах с прошлой осени, а другой, Василь Андреич, что жил за прудом, собрался на рынок — и вернулся вдруг рано, и прямо с дороги погнал свою китайскую тарахтелку вдоль улочки, всем рассказывая о беде. У всех почти деревенских, кроме Петровича разве что, была в посёлке или родня, или просто знакомые, и новость взбудоражила всех.
Толком рассказать ездивший мог немного — по дороге он увидел группу солдат у наспех сделанного шлагбаума, поспешно свернул вдоль речки, огородами, но был перехвачен, и немолодой раздражительный лейтенант на очень русском, но не очень литературном языке объяснил, что было убийство, потом взрыв, а потом настоящий погром с кучей жертв. Кто, с кем и почему дрался — не сказал, предложив два варианта — либо тихо валить откуда прибыл, либо идти спросить у следователя. Андреич вроде виновен ни в чём не был, даже в браконьерском лове рыбы не замечен, но от греха подальше предпочёл убраться.
То, что начались драки и вот уже даже погромы, профессор не удивился. Ситуация в городке была напряжённая, и всеобщая взбудораженность слухами о катастрофе запросто могла сломать шаткий мир. Удивительно только, что беспорядки начались сразу так жестоко. Но в целом — в пределах нормы. Что погромщики пойдут за тридцать вёрст хлебать жидкого киселя, он не опасался. Далеко, лень, пока доберутся — трижды устанут и плюнут на всё. Поэтому — продолжаем плановые работы. По плану он собирался в заброшенную деревню — чтобы строить дополнительную печь нужны детали — колосники, вьюшки, заслонка, плита с кольцами под чугунки… Вряд ли кто-то за прошедшие годы польстился на ржавую чугунину — а ему в самый раз. Придётся, правда, с прицепом ехать — на себе столько тяжестей не утащить, а вести велосипед пешком, нагрузив как ишака — он не любил. Есть же малая механизация — тележка с дышлом, привязываемым под седло. Куда легче и быстрее, чем пешком.
Путь был не ближний, но всё ж поближе посёлка, а с весны укатанная грунтовка напоминала асфальт, только что пылила немного, ну да не в колонне идти, от одного всё сдувает. Так, под шелест цепи и птичье пение он докатил до ржавой таблички, на которой не зная и не прочитаешь название деревеньки. Вроде бы на «И» начинается, а может, на«Н»… Смотреть по карте было лень и незачем — всё равно такой деревни уже нет, никто не живёт там и даже ведущие к ней столбы давно спилили, видимо, когда воровали провода на цветмет. Только дорога ещё тянулась — и та на сенокос.
Однако в деревне кто-то поселился. Подъезжая, Петрович услышал стук молотка, характерно тонкий и отчётливый. Стекольщик? Надо же… Кому-то пришла в голову та же мысль — обустроиться подальше от начинающейся Смуты и зимовать полярную зиму на самообеспечении? Интересно, это же коллега получается? Надо заглянуть, поговорить — может, что умное узнать, или просто новое.
Сергий, 5.08, заброшенная деревня.
Появление постороннего он проворонил. Увлёкся отвычным делом, да ещё стамеска, ржавая и тупая, требовала постоянного внимания. Только когда захрустел бурьян вдоль забора (заселялись предусмотрительно с тыльной стороны дома, загнав грузовик через такие же заросшие соседские огороды), он понял, что кто-то пожаловал. Не Наташка — ей рано ещё, да и не будет она бурьяном хрустеть. Сергий смахнул стружку в окно, сунул под лавку стамеску, молоток на всякий случай прихватил с собой, и, всё так же по-обезьяньи, похромал прятаться. Мало ли кого тут черти носят.
— День добрый, хозяева! — послышалось от двери. — войти можно?
Голос мужской, но немолодой, на ментов непохоже. Хотя если тут есть какой сморчок-участковый… В общем, кто бы там ни был, Сергий отзываться не спешил. «Будете проходить мимо — проходите». Но гость оказался настырный — потоптавшись на просевшем крыльце, постучав — он всё же вошёл. Проскрипел половицами в сторону окна, подёргал — слышно как загремело плохо закреплённое стекло, хмыкнул что-то неразборчиво. Заметил, наверняка заметил свежие следы на потемневшей раме… Дёрнуло же ремонт устраивать, блин, накой тебе это надо было — молча ругался на самого себя парень. Впрочем, скрыть обитаемость дома вряд ли получилось бы и так. Вымытая посуда на кухне, свежая зола в печи, старое, но чистое, не сгнившее покрывало на кровати… Не маскировались они, не подумали. Остаётся надеяться, что посетитель не станет задумываться, сопрёт что понравится и утопает обратно. Но кто это всё же мог быть?
Страница 31 из 66
