Неконец

— Ну, граждане, чего столпились, чего шумим? Никакого беспредела тут не происходит, нормальные следственные действия — свидетелей… опрашиваем — ладонь майора на её плече на мгновение стала железной, чтоб не вякнула чего — вот свидетель Козырева, жива-здорова… разве что в степени опьянения. Это, конечно, безобразие — но выяснять, кто спаивает несовершеннолетних, нам пока недосуг, у нас серьёзное дело — убийства и межнациональные столкновения. Так что не толпитесь пожалуйста, не мешайте! — и с этими словами он подтолкнул Наташку вперёд, аккуратно, чтоб не упала. Мать тут же кинулась навстречу, ухватила за руку и потащила за собой.

— Эй, гражданка, поаккуратнее, — крикнул вслед майор — Чтоб без рукоприкладства там! — и сплюнул негромко в сторону — вас ещё тут разнимать, тля…

— Расходитесь, расходитесь — выступила вслед тётка. Майор, даром что старше по званию, тут же отошёл в сторонку. Настолько демонстративно, что даже Наташка это отметила. Он бы ещё руки умыл, как этот, как его… прокурор Пилат что ли…

По толпе прошло вдруг какое-то шевеление. И не только по толпе — со старых лип детсадовской территории взлетели грачи, залаяли собаки в посёлке. Что-то произошло, и только Наташка ничего не заметила.

— Что это? — мать разжала сурово поджатые губы

— Что — это?

— Земля трясётся.

— Ну, раз земля трясётся — значит, землетрясение — с пьяной очевидностью констатировала Наташка.

— У нас-то откуда? — непонимающе уставился какой-то пожилой мужик с неопрятной седой щетиной — у нас сроду не бывало.

— Раньше много чего не бывало — на корню срезал его рассуждения чей-то смутно знакомый голос.

— Нет, здесь никак не должно быть землетрясения — этот голос Наташка знала, географичка из их школы. Ну, сейчас начнёт речь толкать про эти, как их… материковые плиты. Но училка не стала долго распинаться. А вот другой знакомый голос снова возник

— Правильно, не должно. А раз оно есть — значит, что-то теперь не так, как раньше было. Вон, в Америке тоже сроду не бывало…

— Ты, мужик, не каркай!

— У нас не Америка!

— Сам знаю. А только задуматься не мешает, как жить-то дальше будете! — повернулся и пошёл. Со спины Наташка его узнала — по походке, движениям. Это был один из тех троих, за речкой, Усатый. Странно, но спереди он совсем не казался знакомым… Он же прячется! А пришёл узнать, что тут творится! Но не настолько она была пьяна, чтобы говорить об этом вслух. Тем более что до тётки-следователя было шагов десять — она так и стояла на покосившемся крыльце садика, всматривалась, как будто искала кого-то. А может, и действительно искала. Наверняка у неё были какие-то наколки, или как они по-ментовски, ориентировки. И на неё были, ведь не просто так притащили сюда именно её. И если бы не та чучмечка… Да какая она чучмечка, она же только что её, Наташку, спасла!

— Ну что, горе луковое, допетрила, во что чуть не влипла? — всё поняла по её лицу мать. Идиотка, куда тебя черти понесли, у самой мозгов нет, так кавалера бы послушала! Он-то сразу сообразил, на костылях приковылял, тебя, дуру, спасать — злым шёпотом понесла мать — а ты чего? Зла не хватает, тьфу, дуру вырастила!

Никогда мать так не ругалась. Матом — это бывало, нравы в посёлке простые, ну, обложила и забыла. А вот так, всерьёз, дурой… От стыда Наташка мгновенно протрезвела, сильнее чем от страха. Но что сказать или сделать — в голову не приходило. Так и семенила за матерью следом, пока не сообразила, что идут они совсем не к дому.

— Ой, а мы куда?

— Куда надо! — отрезала мать, но тут же пояснила — сейчас за сараи зайдём, а там пулей марш отсюда! Хоть к чёрту, хоть к кавалеру своему, раз ему одному на вас двоих мозгов дадено! Ко мне тем же вечером пришли, говорят — побеседовать. Втроём они беседовать собрались… Ну, я дурочку включила, сказала — похитили тебя турки эти чёртовы, такой пурги нагнала — самой стыдно… Не поверили, конечно, но и сказать нечего. А тут ты сама к ним и заявилась… Это хорошо ещё, пуганые они сегодня, вчера на той стороне стрельба была, говорят — кто-то наряд пострелял, оружие забрали и пропали, как не было. А не то — так бы они тебя и выпустили… Так что дуй отсюда, и не появляйся даже. Продукты есть ещё? Вот и сидите!

Наташка покивала сперва, но опомнилась:

— Я не просто по дури пришла. По дури — это здесь уже. Мне к Маргарите надо.

— Опа… Воззрилась на неё мать. Ты что, залетела?

— Нет. Причём тут я вообще? У Серёжки с ногой не то что-то.

— А… Ну да, Ритка ж теперь последний доктор… Первый лекарь на деревне то есть… Вообще-то гинеколог она, ты не знала?

— А… ну да, вроде бы…

— Только не пойдём мы к ней. Её на второй день взяли, в область увезли. Мне рассказывай, что там с раной. Гной идёт? Воспаление? Жар у него?

— Нет вроде. Болит только и запах какой-то нехороший…