Конец света так и не наступил. Свет не кончался. Кончались тепло и газ, электричество и водопровод, но кончались они столько раз, по отдельности и вместе, что принимать это суетное мельтешение за столь величественное действо, как Конец Света — было бы просто свинством, неуважительным быдлячьим свинством по отношению к Глубокоуважаемому. Кто такой Глубокоуважаемый?
Добавить в моё избранное
240 мин, 24 сек 13522
Дурак? Называя кого-то дураком, подумай — а он ли дурак? И полез В. А. интернет гуглить. Благо у него-то был нормальный канал. Гугль, кстати, работал плохо — видимо, досталось и ему, накрылись площадки, на резервных работает. Но глубокий поиск и не требовался — эти материалы всюду лежали на первых страницах, потеснив даже заказные рекламные.
После пары страниц захотелось хорошенько выпить. После пары десятков — расхотелось. Даже с поправкой на извечное паникерство жителей Сети — выходило очень и очень мрачно. Хоть бункер копай. На бункер — время ещё есть. Но чтоб хорошо, качественно спрятаться — уже нет. Вспомнят и найдут. Ну и раскулачат, как водится, до последнего, разденут до костей, да и те обглодают. Нет, чтобы пережить намечающееся веселье — нужно не нырять на дно, нужно седлать волну. И ухитриться не соскользнуть с гребня, конечно. Гребня, которого ещё нет, и где точно он будет — не скажет никто. Но главное во всех войнах и революциях — контроль за ресурсами, возможность распоряжаться критическим ресурсом и удерживание этой возможности. И главное — не размер ресурса, а возможность удержания. Поэтому на власть претендовать не следует. Пусть этим неблагодарным делом занимается кто-то другой. Тот же Гусев — на генерала Лебедя он не тянет, но скомандовать «упал-отжался» сможет запросто. Вот и пусть командует, а наше дело — стать незаменимым. Чтобы хоть Гусь, хоть Свинья — а без товарища В. А. не была им жизнь мила…
Что может сейчас стать критическим ресурсом — понятно. Еда, тепло и надежда. Еду можно запасти, но запасы — неподходящий ресурс. Запасы могут просто взять и национализировать. В условиях крайней необходимости, которая наверняка будет. Ресурс — не запасы, ресурс — источник и логистика. С теплом — тем более. Дрова жители прекрасно добудут сами — не блокадный Ленинград, посёлок небольшой, и лесов вокруг хватает. Но не костры же жечь? А домов с печами почти не осталось — газовый котёл удобнее и намного меньше. Значит, в первую очередь потребуются печи. Потребуются всем, много. И того, кто делает печи — будут беречь и уважать. Того, кто сможет создать и поддерживать производство. Ну и надежда — вообще штука беспроигрышная. Если все в панике, тот, кто «знает как надо» — становится вождём и предводителем совершенно автоматически. Достаточно не лажаться по-крупному и не гадить в душу — а мелкие шалости и средние ошибки — даже не заметят. Разве что конкуренты отыщутся — вот с конкурентами нужно что-то делать. И прежде всего теми, которые«за речкой». У них тоже будет надежда — надежда из незваных гостей стать хозяевами. И будут торговцы этой надеждой — и старый турок Мехраб, с которым дело иметь уже приходилось, и этот бешеный волчонок Самед, явно затеявший большой переворот… Но это — всё же не сегодня. Сегодня надо решать сегодняшние вопросы. То есть — опять ехать к Гусеву и обговаривать новые условия и новые действия. И опять пить… И ездить опять на газели — если в прошлый заход это оправдано было, то сейчас — несолидно… Или наоборот, обыграть как рассчитанный дальновидный ход? Вопросы, соображения, «планы внутри планов» — В. А. был в родной стихии и чувствовал знакомый драйв.
10.08. Сергий, Наташка, Профессор
Вернувшись вчера вечером, Петрович сходу озадачил новой идеей. Ещё когда снимал нелюбимо-неизбежный пчеловодный рюкзак в сарайчике. На улицу Сергий и Наташка не выходили, но в сарай, когда-то давно служивший хлевом, из дома была предусмотрена дверь. Туда и вышли встречать — хотелось новостей. Очень уж скучно сидеть безвылазно в доме, не привлекая соседского внимания.
— Ну как, скоро землянки копать? — поинтересовался Сергий. Копать он ещё не мог, ну разве что чуть-чуть, «медленно и печально».
Землянки копать надо, но землянки — только часть плана. Только как укрытия и как места складирования. Знания про которые распределяются по принципу тех самых триад — в смысле, что знают трое — знает и свинья, поэтому — не больше двоих. А место массового проживания — подземные капониры. Где-то неподалёку должны быть.
— Какие ещё капониры? Военные гаражи в Зайцевском лесу? — проявила краеведческие познания Наташка.
— Ну, я не знаю, как этот лес называется. Вот сейчас за стол соберёмся — на карте и поглядим.
Собираться было недолго — только руки помыть. На разносолы неожиданно попавшая в хозяйки Наташка не сподобилась — так что ожидалась молодая картошка в мундире, много зелени и немного масла, а также фирменный лаваш и варенье на меду. Петрович вытащил из кабинета свой потрёпанный ноут, подключил «к бортсети» — батарейка уже практически не работала, и раскрыл давно ещё скачанные космоснимки. Картографией района проживания он озаботился заблаговременно. — Так, вот оно здесь где-то. Лесок, который огибают все дороги… А в лесу — характерная такая структура — группа прямоугольников… А вот и комментарий — бывшие позиции ПВО«. Оно?»
— Не знаю, сейчас… — по географии у Наташки была твёрдая, трудом заслуженна тройка.
После пары страниц захотелось хорошенько выпить. После пары десятков — расхотелось. Даже с поправкой на извечное паникерство жителей Сети — выходило очень и очень мрачно. Хоть бункер копай. На бункер — время ещё есть. Но чтоб хорошо, качественно спрятаться — уже нет. Вспомнят и найдут. Ну и раскулачат, как водится, до последнего, разденут до костей, да и те обглодают. Нет, чтобы пережить намечающееся веселье — нужно не нырять на дно, нужно седлать волну. И ухитриться не соскользнуть с гребня, конечно. Гребня, которого ещё нет, и где точно он будет — не скажет никто. Но главное во всех войнах и революциях — контроль за ресурсами, возможность распоряжаться критическим ресурсом и удерживание этой возможности. И главное — не размер ресурса, а возможность удержания. Поэтому на власть претендовать не следует. Пусть этим неблагодарным делом занимается кто-то другой. Тот же Гусев — на генерала Лебедя он не тянет, но скомандовать «упал-отжался» сможет запросто. Вот и пусть командует, а наше дело — стать незаменимым. Чтобы хоть Гусь, хоть Свинья — а без товарища В. А. не была им жизнь мила…
Что может сейчас стать критическим ресурсом — понятно. Еда, тепло и надежда. Еду можно запасти, но запасы — неподходящий ресурс. Запасы могут просто взять и национализировать. В условиях крайней необходимости, которая наверняка будет. Ресурс — не запасы, ресурс — источник и логистика. С теплом — тем более. Дрова жители прекрасно добудут сами — не блокадный Ленинград, посёлок небольшой, и лесов вокруг хватает. Но не костры же жечь? А домов с печами почти не осталось — газовый котёл удобнее и намного меньше. Значит, в первую очередь потребуются печи. Потребуются всем, много. И того, кто делает печи — будут беречь и уважать. Того, кто сможет создать и поддерживать производство. Ну и надежда — вообще штука беспроигрышная. Если все в панике, тот, кто «знает как надо» — становится вождём и предводителем совершенно автоматически. Достаточно не лажаться по-крупному и не гадить в душу — а мелкие шалости и средние ошибки — даже не заметят. Разве что конкуренты отыщутся — вот с конкурентами нужно что-то делать. И прежде всего теми, которые«за речкой». У них тоже будет надежда — надежда из незваных гостей стать хозяевами. И будут торговцы этой надеждой — и старый турок Мехраб, с которым дело иметь уже приходилось, и этот бешеный волчонок Самед, явно затеявший большой переворот… Но это — всё же не сегодня. Сегодня надо решать сегодняшние вопросы. То есть — опять ехать к Гусеву и обговаривать новые условия и новые действия. И опять пить… И ездить опять на газели — если в прошлый заход это оправдано было, то сейчас — несолидно… Или наоборот, обыграть как рассчитанный дальновидный ход? Вопросы, соображения, «планы внутри планов» — В. А. был в родной стихии и чувствовал знакомый драйв.
10.08. Сергий, Наташка, Профессор
Вернувшись вчера вечером, Петрович сходу озадачил новой идеей. Ещё когда снимал нелюбимо-неизбежный пчеловодный рюкзак в сарайчике. На улицу Сергий и Наташка не выходили, но в сарай, когда-то давно служивший хлевом, из дома была предусмотрена дверь. Туда и вышли встречать — хотелось новостей. Очень уж скучно сидеть безвылазно в доме, не привлекая соседского внимания.
— Ну как, скоро землянки копать? — поинтересовался Сергий. Копать он ещё не мог, ну разве что чуть-чуть, «медленно и печально».
Землянки копать надо, но землянки — только часть плана. Только как укрытия и как места складирования. Знания про которые распределяются по принципу тех самых триад — в смысле, что знают трое — знает и свинья, поэтому — не больше двоих. А место массового проживания — подземные капониры. Где-то неподалёку должны быть.
— Какие ещё капониры? Военные гаражи в Зайцевском лесу? — проявила краеведческие познания Наташка.
— Ну, я не знаю, как этот лес называется. Вот сейчас за стол соберёмся — на карте и поглядим.
Собираться было недолго — только руки помыть. На разносолы неожиданно попавшая в хозяйки Наташка не сподобилась — так что ожидалась молодая картошка в мундире, много зелени и немного масла, а также фирменный лаваш и варенье на меду. Петрович вытащил из кабинета свой потрёпанный ноут, подключил «к бортсети» — батарейка уже практически не работала, и раскрыл давно ещё скачанные космоснимки. Картографией района проживания он озаботился заблаговременно. — Так, вот оно здесь где-то. Лесок, который огибают все дороги… А в лесу — характерная такая структура — группа прямоугольников… А вот и комментарий — бывшие позиции ПВО«. Оно?»
— Не знаю, сейчас… — по географии у Наташки была твёрдая, трудом заслуженна тройка.
Страница 49 из 66
