Конец света так и не наступил. Свет не кончался. Кончались тепло и газ, электричество и водопровод, но кончались они столько раз, по отдельности и вместе, что принимать это суетное мельтешение за столь величественное действо, как Конец Света — было бы просто свинством, неуважительным быдлячьим свинством по отношению к Глубокоуважаемому. Кто такой Глубокоуважаемый?
Добавить в моё избранное
240 мин, 24 сек 13525
Страшные истории рассказывали про задохнувшихся моряков «Курска» — изнутри сооружение изрядно напоминало подводную лодку… А ещё они там строили печку — из собранных на руинах казармы кирпичей. Дым выходил в вентиляционную трубу, получалось как в настоящем доме… А в самих гаражах до осени почти лёд лежал — как за зиму наметало и смерзалось, так и таяло медленно-медленно…
Покрутив модель под разными углами, решили завтра же и съездить. Сергий, понятно, оставался дома — дырка в ноге более-менее заросла, но при напряжении мышц испарвно болела и немного кровянила. А ехать двенадцать километров, если по карте считать, а по земле — и все пятнадцать будет. По такому случаю Сергий перебрал и смазал запасной велосипед — который уже плотно становился Наташкиным. Собственно, дома у неё тоже был, и получше — она и работать к тёте Лене пошла для этого — да так и осталась… Но до дома когда ещё получится добраться…
За прошедшие годы территория густо заросла молодыми деревьями. В воротах — ну то есть между двух столбов с остатками ржавой колючей проволоки — ещё виднелись сквозь траву бетонные плиты, а дальше начиналось настоящее берендеево царство, так что даже пройти было можно не везде. Сам ангар и вовсе не напоминал искусственное сооружение — бугор и бугор, только ровный и с дырой. Как и говорила Наташка, ворота украли, осталась массивная рама из заливного бетона со стальным уголком по контуру. Кто-то пытался и уголок оторвать, но не осилил — только исковырял в двух местах, но даже не погнул. Внушительный тёмный провал уходил вглубь холма, только в противоположном торце светилась дверь поменьше. Метрах в десяти чернел сквозь разросшиеся кусты провал второго ангара, тоже давно без ворот.
Льда в них, конечно, уже не было, за лето растаял, и было даже довольно сухо — внутри отлично продувалось через сквозные двери. Потому и наметало там зимой обильно. Но если ворота закрыть, заложить хотя бы нарезанными квадратами дерна — получается не дворец, конечно, но в целом — жить можно. А если печку затопить и хоть бомжовую хибарку вокруг неё поставить — то не так уж и плохо будет. Не хуже землянки. Обмерив на всякий случай перспективную «жилплощадь», отправились обратно.
Прокатившись в быстром, совсем не пенсионерском, темпе, дома Наташка накинулась на еду. Остававшийся «на хозяйстве» Сергий сварил целый казанок молодой картошки — но, похоже, лишнего не останется.
— Вот так вот, молодые растущие организмы… Куда ж с вами без скотины зимовать… — подумал профессор, но эту, вторую часть своей идеи озвучивать пока не спешил. Рано ещё. Теперь оставалось только ждать зримых эффектов этого, гада Поджелтокаменного. Пока он для большинства оставался точкой на карте и темой в новостях — тормошить людей и предлагать им такой вот колхозный во всёх смыслах путь спасения — явно не следовало. Не поверят, не поймут, и уж тем более — не промолчат. А если тему месяц-полтора трепать языком — будет о ней знать и помнить даже самый ленивый мародёр. Что есть тут, в лесах, погреба с запасами… А кто ищет — тот может и найти…
Так что сейчас главное — выбрать момент, когда люди уже достаточно испугаются, но будет ещё не поздно. Будет ещё можно добраться до схронов и там затвориться. Да, почти как в той книжке, жизнь в тоннелях. Но всё же не на двадцать лет безвылазно. И наверху — не мутанты сказочные гулять будут, а самый страшный зверь этой планеты. Голодный, злой и вооружённый… Однако, мы ещё посмотрим, кто чьи кости по весне отыщет…
Пока же всем «новым обществом» следовало посидеть и подумать — что и как строить в лесах и«пещерах», кого туда звать и как с позванными себя вести. Как там у классика — «до анархии мы ещё не доросли, мы ещё недостаточно великолепно организованы». Или насчёт «не доросли» он не писал? Но в любом случае, по смыслу получается так. Анархия не получится, нужен классический, старательно забытый и оплёваный, но исключительно подходящий для таких условий… колхоз. Или дореволюционная община. Не китайцы мы всё же. Но и от их триад кусочек опыта возьмём. Будет обычное общество, для всех, и в нём же — тайное. Раньше проще было — чтоб за зиму скот не перерезали весь, объявлялся религиозный запрет — пост. Нарушали его, конечно, но всё ж не массово. Сейчас — не получится. Это пока сытно и тепло в кого ни плюнь — в христианина попадёшь. А как прижмёт — так хоть атеистом, хоть сатанистом назовутся, лишь бы позволить себе то, что хочется. А до весны, настоящей — далеко… Так что метода простая — меньше знаешь — слаще спишь. Кто-то будет знать про один склад, кто-то — про другой, никто не будет знать все. Распределённая теремковая сеть, да, именно так. И что, меновая торговля? Нет, не пойдёт. Система должна быть предельно рациональной. Чтобы точно отмеренные обмены, необходимое на необходимое, и никакой стихии. Стихии вокруг будет немеряно, так, что и не каждый день нос на улицу высунуть…
Так, ну хорошо, колхоз так колхоз. Но колхоз — это производительный труд.
Покрутив модель под разными углами, решили завтра же и съездить. Сергий, понятно, оставался дома — дырка в ноге более-менее заросла, но при напряжении мышц испарвно болела и немного кровянила. А ехать двенадцать километров, если по карте считать, а по земле — и все пятнадцать будет. По такому случаю Сергий перебрал и смазал запасной велосипед — который уже плотно становился Наташкиным. Собственно, дома у неё тоже был, и получше — она и работать к тёте Лене пошла для этого — да так и осталась… Но до дома когда ещё получится добраться…
За прошедшие годы территория густо заросла молодыми деревьями. В воротах — ну то есть между двух столбов с остатками ржавой колючей проволоки — ещё виднелись сквозь траву бетонные плиты, а дальше начиналось настоящее берендеево царство, так что даже пройти было можно не везде. Сам ангар и вовсе не напоминал искусственное сооружение — бугор и бугор, только ровный и с дырой. Как и говорила Наташка, ворота украли, осталась массивная рама из заливного бетона со стальным уголком по контуру. Кто-то пытался и уголок оторвать, но не осилил — только исковырял в двух местах, но даже не погнул. Внушительный тёмный провал уходил вглубь холма, только в противоположном торце светилась дверь поменьше. Метрах в десяти чернел сквозь разросшиеся кусты провал второго ангара, тоже давно без ворот.
Льда в них, конечно, уже не было, за лето растаял, и было даже довольно сухо — внутри отлично продувалось через сквозные двери. Потому и наметало там зимой обильно. Но если ворота закрыть, заложить хотя бы нарезанными квадратами дерна — получается не дворец, конечно, но в целом — жить можно. А если печку затопить и хоть бомжовую хибарку вокруг неё поставить — то не так уж и плохо будет. Не хуже землянки. Обмерив на всякий случай перспективную «жилплощадь», отправились обратно.
Прокатившись в быстром, совсем не пенсионерском, темпе, дома Наташка накинулась на еду. Остававшийся «на хозяйстве» Сергий сварил целый казанок молодой картошки — но, похоже, лишнего не останется.
— Вот так вот, молодые растущие организмы… Куда ж с вами без скотины зимовать… — подумал профессор, но эту, вторую часть своей идеи озвучивать пока не спешил. Рано ещё. Теперь оставалось только ждать зримых эффектов этого, гада Поджелтокаменного. Пока он для большинства оставался точкой на карте и темой в новостях — тормошить людей и предлагать им такой вот колхозный во всёх смыслах путь спасения — явно не следовало. Не поверят, не поймут, и уж тем более — не промолчат. А если тему месяц-полтора трепать языком — будет о ней знать и помнить даже самый ленивый мародёр. Что есть тут, в лесах, погреба с запасами… А кто ищет — тот может и найти…
Так что сейчас главное — выбрать момент, когда люди уже достаточно испугаются, но будет ещё не поздно. Будет ещё можно добраться до схронов и там затвориться. Да, почти как в той книжке, жизнь в тоннелях. Но всё же не на двадцать лет безвылазно. И наверху — не мутанты сказочные гулять будут, а самый страшный зверь этой планеты. Голодный, злой и вооружённый… Однако, мы ещё посмотрим, кто чьи кости по весне отыщет…
Пока же всем «новым обществом» следовало посидеть и подумать — что и как строить в лесах и«пещерах», кого туда звать и как с позванными себя вести. Как там у классика — «до анархии мы ещё не доросли, мы ещё недостаточно великолепно организованы». Или насчёт «не доросли» он не писал? Но в любом случае, по смыслу получается так. Анархия не получится, нужен классический, старательно забытый и оплёваный, но исключительно подходящий для таких условий… колхоз. Или дореволюционная община. Не китайцы мы всё же. Но и от их триад кусочек опыта возьмём. Будет обычное общество, для всех, и в нём же — тайное. Раньше проще было — чтоб за зиму скот не перерезали весь, объявлялся религиозный запрет — пост. Нарушали его, конечно, но всё ж не массово. Сейчас — не получится. Это пока сытно и тепло в кого ни плюнь — в христианина попадёшь. А как прижмёт — так хоть атеистом, хоть сатанистом назовутся, лишь бы позволить себе то, что хочется. А до весны, настоящей — далеко… Так что метода простая — меньше знаешь — слаще спишь. Кто-то будет знать про один склад, кто-то — про другой, никто не будет знать все. Распределённая теремковая сеть, да, именно так. И что, меновая торговля? Нет, не пойдёт. Система должна быть предельно рациональной. Чтобы точно отмеренные обмены, необходимое на необходимое, и никакой стихии. Стихии вокруг будет немеряно, так, что и не каждый день нос на улицу высунуть…
Так, ну хорошо, колхоз так колхоз. Но колхоз — это производительный труд.
Страница 51 из 66
