Конец света так и не наступил. Свет не кончался. Кончались тепло и газ, электричество и водопровод, но кончались они столько раз, по отдельности и вместе, что принимать это суетное мельтешение за столь величественное действо, как Конец Света — было бы просто свинством, неуважительным быдлячьим свинством по отношению к Глубокоуважаемому. Кто такой Глубокоуважаемый?
Добавить в моё избранное
240 мин, 24 сек 13528
Она же не безумный профессор.
— Ну вот, а уже почти поверила, что она в безопасности и под присмотром — всерьёз расстроилась Ольга
— Вам не надо верить. Просто приготовьтесь — побольше еды, тёплая одежда и что ещё может понадобиться долгой холодной зимой. Как можно больше — может так выйти, что в следующем году лета совсем не будет. А может — не так. Но запасы всё равно вам пригодятся, так что вы ничего не теряете. И Наташа ничего не теряет — в посёлок ей всё равно нельзя, и вы сами это знаете.
— Да уж знаю… А вы её не сдадите?
— Да мне-то это зачем?
— А если денег предложат?
— Кто же мне-то будет предлагать? Только вы и знаете, что она вообще как-то со мной связана. Да и не в стиле «органов». Это в кино «про буржуев» такое бывает — награда за кого-то там. А наши — денег не дают, наши — только берут…
— Да я не про «органы»… В «органы» она уже загремела — нервно усмехнулась женщина — но дуракам везёт, отпустили. И Валерка — он не сахар, конечно, но калечить не будет. Заходил уже, спрашивал. Я, конечно, на него как баран на новые ворота, только не поверил. Да и я не очень — замешаны ведь они с машиной? — понизив голос спросила Ольга Витальевна. Петрович качнул головой, типа не знаю, но женщина только усмехнулась и продолжила: — Я турок боюсь…
— А им-то зачем?
— А кто их разберёт. Они сами друг друга не очень-то понимают. Это ж мы их всех турками называем, а там понамешано… От наших же здешних татар до вообще не пойми кого…
— И что, непойми кто будет деньги предлагать? Им-то зачем?
— Ну, не будут и ладно. Может, и зря я боюсь — свернула она тему.
— Ладно, засиделся я, а путь неблизкий… В общем, вы подумайте, как побольше продуктов на имеющиеся деньги купить. Картошку и овощи не берите, это у нас есть. А вот крупу, муку, макароны… И кто в списке молочном — тоже скажите, пусть пока просто готовятся. Хуже от этого точно не будет.
— А всё-таки, какой у вас план? — спросила Ольга Витальевна возле выхода. — Хотя бы в общих чертах — можете сказать? К чему готовиться-то?
— Да ничего нового не придумать — всё придумано до нас. Если в городе война и немцы — надо в лес бежать, к партизанам. И сидеть там тихо, пока тут резня. А потом посмотрим, кто кого переживёт.
— Понятно, правду не скажете…
— Да я уже сказал. Ну разве что про партизан — для красного словца. Партизанить мы не будем, у нас задача другая… А партизанить — и без нас найдётся. По слухам, какая-то банда народных мстителей в районе уже объявилась.
— Ну, по слухам да. Так то банда… Говорят — фашисты…
— Ну, они, видимо, русские фашисты. А на том берегу — нерусские фашисты. Есть надежда, что они друг друга займут так, что до нас дела уже не будет…
— Дай то бог…
— Доживём — увидим. В любом случае надо дожить, так что запасами займитесь. А там поглядим — с этими словами Петрович наконец взялся за ручку входной двери.
— До свидания. Надеюсь, мы ещё встретимся.
— Взаимно надеюсь — поклонился профессор. Иногда ему нравилось вот так, в старомодном стиле.
16.08. Четверг.
— Вот вам и народная мудрость — несколько витиевато выразился профессор, встречая утром высунувшихся из выделенной им комнаты Сергия и Наташку.
— Какая ещё мудрость — сонно переспросила Наташка. У Сергия сил на разговор не было, он и встал-то из одного чувства приличия — сколько можно дрыхнуть, пока другие работают? Планов на день было порядочно — профессор вычертил схему быстровозводимой землянки, и было пора уже готовить детали — двери и окна, которые можно готовыми оттащить в лес и там просто вставить в проёмы, забив щели мхом, а не возиться с подгонкой.
— Ну, есть же такая поговорка — «после дождика в четверг». Вот и дождик, а после него — будет уже что-то другое. Не дождик, как я думаю.
— Началось?
— Да, похоже, началось. Я с утра отыскал погодные сводки — сейчас их много запрашивают, постоянно валится… Уже накрыло Ярославль и Тверь, и атмосферный фронт движется на юг.
— И что там? Буран? — поёжилсь Наташка.
— Нет, всё хитрее. Буран — это по сути то же самое, что и тайфун, более лёгкий влажный воздух вторгается в сухой, тяжёлый…
— Как это влажный — и лёгкий? — удивился Сергий.
— А вот так. Вода — уникальное вещество. При такой массе молекулы она должна быть газом. Там же что — кислород и два водорода, все лёгкие. Кислород, который «о два» — тяжелее почти в два раза, углекислый — почти в три… Но они — газы, все молекулы болтаются отдельно. А водяные — слипаются в цепочки, и получается плотное вещество, жидкость. Поэтому плотность в восемьсот раз больше воздуха. Но в облаках-то — пар! То есть вода в виде газа. И она легче воздуха.
— Ничего себе фокусы…
— Да, раньше про это в школе учили. А вас, получается, уже нет?
— Ну вот, а уже почти поверила, что она в безопасности и под присмотром — всерьёз расстроилась Ольга
— Вам не надо верить. Просто приготовьтесь — побольше еды, тёплая одежда и что ещё может понадобиться долгой холодной зимой. Как можно больше — может так выйти, что в следующем году лета совсем не будет. А может — не так. Но запасы всё равно вам пригодятся, так что вы ничего не теряете. И Наташа ничего не теряет — в посёлок ей всё равно нельзя, и вы сами это знаете.
— Да уж знаю… А вы её не сдадите?
— Да мне-то это зачем?
— А если денег предложат?
— Кто же мне-то будет предлагать? Только вы и знаете, что она вообще как-то со мной связана. Да и не в стиле «органов». Это в кино «про буржуев» такое бывает — награда за кого-то там. А наши — денег не дают, наши — только берут…
— Да я не про «органы»… В «органы» она уже загремела — нервно усмехнулась женщина — но дуракам везёт, отпустили. И Валерка — он не сахар, конечно, но калечить не будет. Заходил уже, спрашивал. Я, конечно, на него как баран на новые ворота, только не поверил. Да и я не очень — замешаны ведь они с машиной? — понизив голос спросила Ольга Витальевна. Петрович качнул головой, типа не знаю, но женщина только усмехнулась и продолжила: — Я турок боюсь…
— А им-то зачем?
— А кто их разберёт. Они сами друг друга не очень-то понимают. Это ж мы их всех турками называем, а там понамешано… От наших же здешних татар до вообще не пойми кого…
— И что, непойми кто будет деньги предлагать? Им-то зачем?
— Ну, не будут и ладно. Может, и зря я боюсь — свернула она тему.
— Ладно, засиделся я, а путь неблизкий… В общем, вы подумайте, как побольше продуктов на имеющиеся деньги купить. Картошку и овощи не берите, это у нас есть. А вот крупу, муку, макароны… И кто в списке молочном — тоже скажите, пусть пока просто готовятся. Хуже от этого точно не будет.
— А всё-таки, какой у вас план? — спросила Ольга Витальевна возле выхода. — Хотя бы в общих чертах — можете сказать? К чему готовиться-то?
— Да ничего нового не придумать — всё придумано до нас. Если в городе война и немцы — надо в лес бежать, к партизанам. И сидеть там тихо, пока тут резня. А потом посмотрим, кто кого переживёт.
— Понятно, правду не скажете…
— Да я уже сказал. Ну разве что про партизан — для красного словца. Партизанить мы не будем, у нас задача другая… А партизанить — и без нас найдётся. По слухам, какая-то банда народных мстителей в районе уже объявилась.
— Ну, по слухам да. Так то банда… Говорят — фашисты…
— Ну, они, видимо, русские фашисты. А на том берегу — нерусские фашисты. Есть надежда, что они друг друга займут так, что до нас дела уже не будет…
— Дай то бог…
— Доживём — увидим. В любом случае надо дожить, так что запасами займитесь. А там поглядим — с этими словами Петрович наконец взялся за ручку входной двери.
— До свидания. Надеюсь, мы ещё встретимся.
— Взаимно надеюсь — поклонился профессор. Иногда ему нравилось вот так, в старомодном стиле.
16.08. Четверг.
— Вот вам и народная мудрость — несколько витиевато выразился профессор, встречая утром высунувшихся из выделенной им комнаты Сергия и Наташку.
— Какая ещё мудрость — сонно переспросила Наташка. У Сергия сил на разговор не было, он и встал-то из одного чувства приличия — сколько можно дрыхнуть, пока другие работают? Планов на день было порядочно — профессор вычертил схему быстровозводимой землянки, и было пора уже готовить детали — двери и окна, которые можно готовыми оттащить в лес и там просто вставить в проёмы, забив щели мхом, а не возиться с подгонкой.
— Ну, есть же такая поговорка — «после дождика в четверг». Вот и дождик, а после него — будет уже что-то другое. Не дождик, как я думаю.
— Началось?
— Да, похоже, началось. Я с утра отыскал погодные сводки — сейчас их много запрашивают, постоянно валится… Уже накрыло Ярославль и Тверь, и атмосферный фронт движется на юг.
— И что там? Буран? — поёжилсь Наташка.
— Нет, всё хитрее. Буран — это по сути то же самое, что и тайфун, более лёгкий влажный воздух вторгается в сухой, тяжёлый…
— Как это влажный — и лёгкий? — удивился Сергий.
— А вот так. Вода — уникальное вещество. При такой массе молекулы она должна быть газом. Там же что — кислород и два водорода, все лёгкие. Кислород, который «о два» — тяжелее почти в два раза, углекислый — почти в три… Но они — газы, все молекулы болтаются отдельно. А водяные — слипаются в цепочки, и получается плотное вещество, жидкость. Поэтому плотность в восемьсот раз больше воздуха. Но в облаках-то — пар! То есть вода в виде газа. И она легче воздуха.
— Ничего себе фокусы…
— Да, раньше про это в школе учили. А вас, получается, уже нет?
Страница 54 из 66
