Неконец

Совок с приличной горкой наструганной перед этим со стенок и потолка земли легко поднялся, прошёл полукругом, продолжая подниматься. Земля продолжила полёт и тоже как-то легко осыпалась в кузовок тачки — сбитый из досок короб с ржавым колесом от какого-то сельскохозяйственного инструмента под ним.

— Вот так — там, где ты делаешь пять движений, я сделал, считай, полтора. А перебросил ровно столько же!

— Ничего так — одобрительно выдохнул Сергий, принимая лопату. Действительно, пошло намного легче.

Кроме так сказать тактики землекопных работ, Петрович и стратегию поменял — он зарывался вдоль пола на половину длины черенка, делал ровную площадку, а потом несколькими движениями обрушивал нависший край, не тратя силы на его перекапывание. Упавший пласт сам дробился в рыхлую кучку, которую оставалось только подобрать и пересыпать в тачку. А когда нора стала ещё больше — дед просто загнал в неё тачку и обрушил такой шмат, что выкатывать пришлось вдвоём.

— Часто я по столько не вытяну — самокритично сознался парень, ловя воздух раскрытым ртом.

— Тяжело, зато, считай, четверть куба. За пару минут… Всё равно прерываться сейчас — крышу крепить надо.

Крепили жердями, поперёк от стены до стены, выгибая их куполом по форме подрезанного лопатой купола в земле. Под жерди подсовывали, разворачивая из рулона, старый рекламный баннер, потрёпанную, но ещё прочную армированную плёнку. Коз завести Петрович так и не собрался, а баннеров три штуки прикупил по дешёвке, сено накрывать. Вот и пригодились. Оставалось положить продольную жердину потолще и подпереть её двухметровым колом.

— Илья — Сергий всё никак не мог привыкнуть называть человека втрое старше себя просто по имени, но старался — а сколько такая городушка простоит?

— Если как есть её бросить — года через три жерди погниют. А если проветривать, да ещё и печку топить иногда — то лет полста. Если, конечно, экологи не врут, что пластик в земле сто лет лежит…

— Ничего так…

— Ну а что, немцы и голландцы уже лет пятьсот дома строят — каркас из дерева и глиной забить. Фахверк называется. Видел наверное — характерные такие стены в клеточку, с наклонными тяжами для жёсткости?

— Ну, на картинках видел.

— Так они и по полтораста лет стоят. Там, правда, похитрее конструкция, и не под землёй, а над ней, но нам и такая сгодится. Либо переживём и нормальные дома построим, либо уже без разницы.

— Лучше бы пережить — поёжился парень, почесав постепенно обрастающую макушку.

Вот таким образом за три дня «полтора землекопа» вырыли нору размером ровно в один баннер — три метра вдоль, два поперёк. Баннер был небольшой, три на пять, как раз по купольной крыше. Перестарались немного с глубиной — попытка просверлить трубу садовым буром, который вместе с тачкой притащил на буксире за велосипедом Петрович, с первого захода не удалась, пришлось ещё и снизу подкапываться. Но ничего, прокопали. Даже сквознячок небольшой в трубе потянул. Оставалось самое хитрое — сделать тайную дверь, незаметно скрытую под остатками моста, ну и саму имитацию разрушенного моста. То есть притащить не меньше десятка брёвен, разложить их по оврагу и присыпать нарытым грунтом, как будто это падающий мост его вывернул. Конечно, правильнее было бы наоборот, сперва маскировка, потом землянка, но копать в одиночку можно, а вот брёвна пилить и таскать — не очень… Но погода продолжала радовать — или не радовать, смотря кому что нравится. За все дни не то что в лес свернуть, даже по дороге по той стороне никто не проехал. Некому и незачем. Ну и хорошо.

Среда, двадцать второе, Петрович, ближний овраг.

Петрович не сразу решился начать вот так резко. Хотя и понимал, что надо — но сомневался, как отреагируют люди, пойдут ли вообще. Нечасто случалось что-то просить тех, кто ему ничем не обязан. А то и не просить, а прямо командовать. Но «назвался груздем — лечись дальше». Или самого залечат. Закончив с Сергием потайную крышку над входом в «теремок» и поняв, что вдвоём брёвна«моста» таскать почти нереально, передал во вторник общий сбор — и, как Тимур, повёл свою команду на общественно-полезный труд. Немного даже удивившись, что люди пошли. Но пришли — и надо речь держать, а потом — и командовать.

— Итак, поясняю ситуацию. На всякий случай, чтобы никаких сомнений. Все здесь собрались добровольно. Никому ничего не обещано, ни явно ни тайно. Есть план, как пережить ожидаемые трудные времена. Всё остальное — как потопаем, так и полопаем. Никого не держу и не зазываю. Всем ясно?

Ответом был нестройный гул — но это как раз привычно, аудитория она и есть аудитория, хоть и на опушке леса.

— Сегодня мы построим сооружение, которое нам не нужно. Цель — научиться работать вместе, научиться постройке относительно сложных сооружений. Напоминаю последний раз и потом не буду. Кто не хочет — ничем мне не обязан.